Annotation

Женщины гораздо лучше мужчин. Я давно уже общаюсь исключительно с женским полом. Мужики мне не интересны. Все они прозрачны как стекло, со своими амбициями, дешёвым гонором не по делу, с тупой любовью к автомобилям и рыбной ловли. А уж если мужчина глуп, то это просто финиш. Глупость женщины занятна и обаятельна, к тому же соседствует почти всегда с красотой. И это можно простить. Но мужская глупость меня бесит, а когда от такого вот мудака зависят какие – нибудь важные для меня решения, то это просто невыносимо...

- …

- ВСТУПЛЕНИЕ

- ОСНОВНАЯ ЧАСТЬ

- ЗАКЛЮЧЕНИЕ

ЖЕНЩИНЫ

ЛУЧШЕ

МУЖЧИН

…

Андрея привезли в психушку как всегда утром на такси. Перед поездкой он естественно выпросил денег на «четвёрку» и даже сам за ней сходил в ларёк, пока жена складывала уже привычный набор вещей в сумку. Половину выпил, а остатки перелил в маленькую фляжку, чтобы пронести с собой в палату. Жена видела все его манипуляции, но промолчала. В «приёмном покое» его уже ждала подруга жены, хозяйка мужского «тихого» отделения психиатрической лечебницы. Он называл её «мой лечащий врач». Последние лет пять все его запои заканчивались тем, что он ложился в дурдом «под капельницу». Это называлось – «почистить пёрышки». Его помещали в палату к таким же алкоголикам. Но так как всё это хорошо оплачивалось, то понятно, что палата была очень приличная и внимание повышенное. Но основной причиной его появления в этом заведение было то, что только здесь, под присмотром врачей, можно было перенести надвигающийся «Delirium tremens», буквально «трясущееся помрачение», в простонародии «белая горячка». Андрей был запойным алкоголиком, но самое главное он был опытным «запойным алкоголиком», и поэтому прекрасно знал, что именно его ожидает, после того как он с помощью капельниц и медикаментов прервёт многомесячный запой. Оставалось 3 – 4 дня до того как наступит «помрачение сознания».

В этот приезд повезло, и в палате оказался только один пациент. Когда привели Андрея он спал, или делал вид, что спит. Андрей положил вещи в тумбочку, разделся и тоже лёг на кровать. В этой привилегированной палате и койки были по высшему классу, не те развалюхи с продавленными пружинами, на которых располагались обычные пациенты. Собственно говоря, как таковых «дураков» в отделении было всего ничего. Настоящие «тихие» хроники занимали лишь одну палату. Они порой тихо слонялись по коридору, застенчиво улыбаясь, а в основном лежали на своих дореволюционных кроватях – их почти не было видно. Это Андрей знал по предыдущим посещениям «жёлтого дома». В основном здесь находились алкоголики, наркоманы, люди, косящие кто от армии, а кто и от тюрьмы.

Выпитая водка подействовала, Андрей всё-таки сумел допить остатки прямо в «приёмном покое», под укоризненные взгляды жены и её подруги. Потом ему поставили первую капельницу, а дальше был пока ещё глубокий и спокойный сон. Но это было только начало выхода из запоя, к счастью в организме ещё бродил алкоголь, хотя бы маленькая доза. Вот когда его не будет, наступит ужас.

Андрей проснулся от взгляда. Сосед сидел на своей кровати и пристально смотрел на него.

- Как вы себя чувствуете? – голос был приятный, интонация вежливая, плюс необычное обращение на «вы». В больницах люди как то быстро переходят на «ты», обстановка сближает. А вот внешность у мужчины была оригинальная. Худое тело, яйцеобразная голова с остатками редкой растительности, щетина седых волос и очки с одним разбитым стеклом на говорящем о национальности носе.

- Давайте знакомится. Меня зовут Семён, - и субъект чуть привстал, имитируя поклон.

- Андрей.

- Очень приятно. Вы я понимаю тоже по алкогольной части?

- Да. Из запоя надо выйти. Уже третий месяц пью.

- Если вы нормально себя чувствуете, то я сейчас чайку организую, - и яйцеголовый Семён, достав из своей тумбочки, пустую литровую банку, вышел в коридор.

Андрей знал, что чаепитие одно из основных ритуалов «психушки». Пили даже не чай, но чифир. Хотя, по правде говоря, на «зоновский» напиток то, что пили здесь, не походило. Но всё равно крепость всегда была ошеломляющей. У Андрея с собой была солдатская кружка, он хорошо знал, какой чаёк любят пить обитатели «городской психиатрической больницы №2». Вскоре пришёл Семен, держа банку, из которой шёл пар за краешек горловины.

- О, я смотрю у вас и кружка есть!

- Я тут не первый раз. И давай на «ты».

- Давай. А у меня чаёк славный. Цейлонский. У вас в городе такого нет.

- А ты откуда?

- Я вообще то питерский. Но здесь живу уже полгода. Нет, не в «дурке» конечно, а в вашем городе. А чай мне по случаю достали.

Они насыпали заварки каждый в свою кружку, и залили кипятком из банки. Что бы чай лучше заварился, кружки накрыли книгами, которые в беспорядке валялись на прикроватной тумбочке Семёна, фамилии авторов о многом говорили. Разговаривать Андрею не хотелось, он достал свою тетрадь с записями и стал читать.

Три месяца назад он ушёл в запой, когда получил отказ из очередного издательства. В принципе это был, конечно, чисто формальный повод, просто подошло время для конкретного и ожидаемого запоя. Продолжительность трезвого образа жизни слишком затянулась. Алкоголизм брал своё. А тут и причина подвернулась. После двух недель глухой пьянки, когда как говорится ты уже «набрал ход», и открылось «второе дыхание» Андрею вдруг резко захотелось что –то написать новое. Тема возникла неожиданно, но потом всё больше и больше увлекала. Так как по пьяни очень проблематично пользоваться компьютерной клавиатурой, то Андрей писал в тетради, хотя порой с утра и не мог прочитать написанное накануне. И вот когда тема была почти закончена, а вино уже перестало стимулировать вдохновение, Андрей попросил жену позвонить подруге, что бы та готовила для него место в больнице. В походной сумке вместе с умывальными принадлежностями, домашними тапочками, солдатской кружкой, блоком сигарет находились и тетради с новой темой. Обычные школьные тетрадки в клеточку, ему почему - то нравилось пользоваться именно такими детскими тетрадями.

Андрей читал свои записи и думал: «Ну, вот опять пишу вроде правду, жизненную правду, но опять этим козлам не понравится. Не читают сейчас «просто о жизни», не интересно. Им надо или любовный бред с розовыми соплями, или мускулистых суперменов, или фэнтези о жизни в метро после атомной войны. Да, может быть немного коряво, и нет изысканных описаний природы. А, да, не хватает лирических отступлений. А на хрена они нужны. В реальной жизни всё просто и лаконично. Что, например лирического в этой унылой палате с четырьмя койками, в которой обитают два алкоголика? Зачем расписывать серую будничную обстановку яркими нереальными красками? Люди, в основной своей массе, живут в чёрно – белых тонах и им гораздо интересней прочитать про таких же, как и они, а не про выдуманных нереальных персонажей, совершающих алогичные поступки в невообразимых декорациях…»

Размышления прервал Семён.

- Андрей, а у тебя нет ничего, почитать. А то я здесь уже три недели, и всё уже прочитал, что с собой было.

«Вот тебе и читатель. Мужик вроде интеллигентный, к тому же питерский. Сам бог велел».

- А ты, какую литературу предпочитаешь?

- Да я всеяден, в принципе. У меня в Питере солидная библиотека осталась, а потом по роду моей деятельности, я, видишь ли, программист, много читал в Интернете. Ты, Андрей, как с Интернетом – «на ты»?

- Да нет, скорее «на вы». Но дома имеется.

- Так вот, там есть много «ресурсов», где выложено множество различной литературы. Я понятно изъясняюсь?

- Да, вполне.

На одном из таких сайтов у Андрея была своя страница, где находился его многострадальный опус.

- Так что я много читаю и «с экрана».

- И даже неизвестных авторов читаешь?

- И среди них попадаются неплохие вещи.

«Нет – так не бывает. Что ж - рискнём!»

- Ты знаешь, Семён, я вот тоже пытаюсь писать.

- Да, ты что! Ну, и как успехи?

- Успехов никаких. Есть только книга. Но издавать её никто не хочет.

- Как это нет успехов?! Ну, ты же всё-таки написал! Это уже успех!

- Успех, это когда твою книгу читают.

- А где её можно прочитать?

- На одном, как ты говоришь «ресурсе» в Интернете есть моя книга.

- Ну, и как?

- Читают. И что толку.

- Вот видишь. Это только начало. Эх, жаль, здесь нет компа.

- Зато у меня с собой есть рукопись ещё одной книги. Хочешь, возьми, если только подчерк разберёшь.

«Как это легко у меня получилось – «рукопись ещё одной книги», ха –ха!»

- Конечно, давай.

Андрей небрежно кинул тетрадь на кровать Семёна.

- Я начну завтра, а то всё равно скоро отбой.

- Как хочешь.

Перед сном все обитатели отделения получили свою порцию таблеток, а Андрею сделали ещё и укол. «Сегодня ещё не должно прихватить, ещё есть время», - подумал Андрей, проваливаясь в тревожный сон.

Утром, открыв глаза, Андрей увидел как Семён, пришёл из туалетной комнаты, напялил на нос несуразные очки, взбил подушку, что бы было удобней сидеть, раскрыл его тетрадь. Андрей решил притвориться спящим и, улыбнувшись, стал вспоминать первые строки текста.

ВСТУПЛЕНИЕ

Женщины гораздо лучше мужчин. Я давно уже общаюсь исключительно с женским полом. Мужики мне не интересны. Все они прозрачны как стекло, со своими амбициями, дешёвым гонором не по делу, с тупой любовью к автомобилям и рыбной ловли. А уж если мужчина глуп, то это просто финиш. Глупость женщины занятна и обаятельна, к тому же соседствует почти всегда с красотой. И это можно простить. Но мужская глупость меня бесит, а когда от такого вот мудака зависят какие – нибудь важные для меня решения, то это просто невыносимо.

Всех друзей я благополучно растерял в «лихие девяностые», и теперь отлично обхожусь без крепкой мужской дружбы, которой как оказалось, и нет вовсе. Может быть, мне не повезло, может быть. Может, я сам был хреновым другом. Допускаю. Но нисколько не жалею, что так сложилось. Я, слава богу, благополучно выбрался с помощью женщин, из своих проблем и чужие мне не нужны. А вешать на друзей свои проблемы – это очень характерно для мужчин. Получив отказ, начинаются обиды, выяснения отношений, пьяные базары. Хватит мне этого, я устал.

Женские же проблемы легки и понятны, если принять во внимание одну простую вещь. Все проблемы у женщин сосредоточены в одном месте – между ног. Да, дорогие дамы – всё идёт от туда, от вашей сладенькой дырки в которую мы так любим залезать. И за обладания которой мы, мужчины, всю жизнь совершаем глупости. Но по мне так лучше сходить с ума из –за пизды, чем из – за красивого автомобиля. Что создаёт женщинам настроение? Половая удовлетворённость или отсутствие таковой. Это – аксиома, то есть истина, не требующая доказательств. И если в общении с дамой отталкиваться от этой истины, зная приблизительно расклад ситуации, то всё становится понятно и просто, как дважды два. Я любую могу просчитать по глазам. Дорогие мои, милые дамы, вы всё думаете, что очень загадочны. Вы нелогичны – это так, но загадочны вы ровно на столько, на сколько хорошо в данный момент чувствует ваша дырочка. Ей приятно и вы лапочки, её давно никто не имел – вы злы и раздражительны. И давайте не будем спорить!

Я люблю вас, дорогие мои. И зная ваш главный секрет, общаться с вами одно удовольствие. Я даже глупость вам прощаю, нет, конечно, с полной дурой, да еще, если у неё много претензий (а в основном так оно и бывает) я и разговаривать не буду. Но красивой бабе можно простить многое.

Законный вопрос женат ли я? Да. И это мне несколько не мешает любить и других женщин. Я не буду сейчас вдаваться в рассуждения о том, что на брак мужчины и женщины смотрят по - разному. Это всем известно и обговорено до оскомины.

Если большинству женатых мужчин задать вопрос, женились бы они сейчас, будь такая возможность изменить прошлое, ответом было бы категорическое – НЕТ! И не отрицайте! Я, конечно же, имею в виду людей репродуктивного возраста, а не стариков запасшихся под конец жизни молодыми жёнушками. Этот брак по расчёту я понимаю и готов оправдать.

А вот мужики, которые ещё могут что-то изменить в своей жизни, продолжают жить со своими жёнами по инерции, или из-за боязни перемен. Я один из них.

А как же любовь? Да, есть и такие пары, но это исключение, подтверждающее правило. Я тоже когда-то любил, но суровая правда жизни выбила из меня эту дурь. Я бы и сейчас готов влюбиться. Тут недавно в разговоре с матерью и тёткой так и сказал: «Скучно жить, влюбиться что ли?». «Ты не можешь любить. Ты эгоист!» - ответила мне моя маман. А вот мне кажется, что я бы смог влюбиться и я хочу этого.

Ощущение влюблённости не поддаётся описанию. Это...это – кайф, это душевный оргазм, притом многократный в течение дня. Я был влюблён трижды, к счастью один из этих моментов я пережил с женой. Счастье обладания любимой женщиной – это непередаваемое ощущение, нелюбимой – чистая физиология. Я, наверное, романтик, но если к женщине у меня не возникает, хотя бы на несколько минут, чувства хотя бы отдалённо напоминающего влюблённость, то с этой женщиной в постель я не лягу. Хотя, вру, были моменты, о которых и вспоминать то не хочется. Но это спасибо алкоголю, «под шафе» и козу можно.

Я вообще никогда не уговаривал женщин лечь со мной в постель. Бывало даже наоборот – они меня тащили. И никогда не добивался от женщины взаимности, даже если она мне очень нравилась. На нет и суда нет. И вообще стараюсь придерживаться совета великого Александра Сергеевича: « Чем меньше женщину мы любим, тем легче нравимся мы ей». Но были исключения, как же без них. Бегал я за двумя дамами: одна – это первая любовь, а вторая – моя жена.

В первом случаи я был влюблённый пацан, у которого вставал член только при одной мысли о предмете воздыхания. Но самое смешное, что если бы девушка и была более свободных нравов, то я, наверное, и не знал бы, куда этот свой член пристроить. Совдеповское воспитание, мать его! Это вам не сегодняшняя молодёжь. Даже первый наш поцелуй был не поцелуй, а скорее касание друг друга двух дрожащих существ до боли сжатыми губами. Потом губы немного разжались, и руки потянулись – у меня к её трусикам (залезать в них – боже упаси!), у неё к бугорку на моих брюках (и то я сам положил туда первый раз её руку). Потом мне разрешили гладить её грудки, лифчик она не носила за ненадобностью – плотные титечки сами тянулись вверх упругими сосочками. А я уже расстегивал ширинку, и её рука уже бралась за живой член. Ручка была горячей и требовательной. И вы думаете, что мы, в конце концов, трахнулись? Как бы не так. Эта пытка продолжалась почти год. Я уходил от неё (а мы занимались лёгким петингом у неё дома, пока никого не было) с болью в яйцах и ломотой в члене. До конца дело я доводил уже дома руками сам, лёжа в своей кровати. А переспали мы уже гораздо позже, когда она уже была замужем, а я женат.

С будущей женой всё было проще и сложнее одновременно. Ещё на первом курсе я был сражён её задницей, упакованной в тесные фирменные джинсы. В придачу к ней - узкая талия, приличный бюст и весёлый нрав добили меня окончательно. Я домогался до сокурсницы из маленького областного городка почти три года. Мы входили в одну компанию, вмести гуляли на праздники, или просто напивались, а весёлая студентка спала, с кем хотела, но только не со мной. Представьте себе, что я даже плакал, узнав о её новом приключении, о котором мне услужливо докладывали друзья. Кстати, и они тоже с ней спали, так как считалось, что все девочки нашей компании как бы общие. И с кем застала ночь, с тем и ложись. Она, правда, потом уверяла, что не хотела, что воспользовались тем, что она была пьяной. Но мне от этого легче не становилось, хотя я тоже спал с её подругами. И всё-таки я её достал, и потом она залетела. И вот мы женаты, и я уже отец, и даже дед.

Надо признаться, что женщину я узнал довольно таки поздно, по современным меркам. Я потерял девственность почти в 20 лет. Представляю кривую усмешку поколения «next». Да, друзья мои, нам мальчикам восьмидесятых также хотелось, как и вам, но наши девочки были по уши в запретах и комплексах. Попробуй такую вот идейную комсомолку уложить в постель! И тут я не без смеха вспоминаю свою первую женщину.

Познакомился я с ней, Светой, если память мне не изменяет, в гостях у моей одноклассницы. Было это уже после окончания школы, и к своей однокласснице Тани я со своим школьным другом часто наведывался. Нет не сама девушка нас привлекала, она была толстой, некрасивой, но весёлой девахой, а то, что Танька жила в отдельной квартире, что по тем временам было большой редкостью, тем более среди молодёжи. К ней всегда можно было зарулить, выпить винца, послушать музыку, а также большим плюсом Тани было то, что у неё всегда были деньги. После школы она устроилась на неплохую работу, а тратить ей особенно было не на что. И вот однажды мы застали у Тани в гостях её знакомую по институту (Татьяна поступила в тот же ВУЗ, что и я, только на вечерний). Света, да, точно, именно так её и звали, была миловидной девушкой с личиком честной давалки. Такая знаете, куколка, в колготках сеточкой и самопальном джемпере «монтана», глазки жутко накрашенные, голубые тени и чётко очерченные ярко красные пухленькие губки. Надо полагать, что дружбу она с Танькой водила, ради контраста. Многие симпатичные бабы выбирают в подруги страшненьких, что бы на их фоне выглядеть ещё лучше. Девушка сразу же положила на меня глаз, а я это быстро просекаю. Молодой самец, который изнывает от избытка гормонов, но не как не может стать мужчиной. Да у меня сразу же потекли слюни, при виде этой разукрашенной поблядушки. Правда потом то я понял, что этот яркий вид и лёгкое поведение было маской, девка оказалась совсем не испорченной. Мы тогда все хотели секса, хотели трахаться, но ханжеская мораль общества и всевозможные табу не давали нам свободы. Отсюда все эти женитьбы «по залётам». В семейную жизнь мы вступали дикими в вопросах секса. Ну, да ладно сейчас не о том.

В конце того вечера мы уже яростно целовались на кухне, наши руки жадно обследовали друг друга, оставалось только прыгнуть в койку. Но девственница Таня свою постель нам предоставить отказалась, а других вариантов не было. Я, конечно же, взял телефон у Светы, и через неделю судьба мне предоставила шанс. Мою маман попросили поработать во вторую смену, и я сразу понял «сейчас или никогда». Договорились со Светой по телефону о встрече после их вечерних занятий, а ещё я купил литровую бутылку венгерского вермута и спрятал дома. И вот в назначенное время я встретил свою «сексуальную надежду» в институтском дворе. Естественно, что с ней была Таня. Я купил в универсаме пару бутылок портвейна, и мы устроились на лавочке в парке. Надо сказать, что была ранняя весна, и пить на улице было совсем не комильфо. Но мне всё было нипочём, сегодня я должен был стать мужчиной, а не жалким онанистом и пиздострадальцем. Мы пили ледяной портвейн из единственного стакана, который мне удалось стащить из кафетерия в универсаме и закусывали плавленым сырком «Дружба». Я не стал ничего говорить Свете по телефону о том, что у меня есть квартира. Более того, я решил не говорить, что жилплощадь это моя. Дурацкая предосторожность, правду можно было бы при желании легко узнать у Таньки. Две 0,7 на троих доза не маленькая и мы порядком окосели. Потом мы посадили Таню на трамвай до дома, а сами пошли на автобусную остановку. Тут я и сказал Свете, что можно продолжить вечер. Не скажу, что бы она сильно удивилась, должно быть подозревала что – то подобное. У меня, у бедного студента, денег на такси, конечно же, не было, и по этому пришлось сесть на автобус, да и то не на тот который шёл бы прямо до моего дома. Но терпения ждать именно нужный «номер» не было никакого. Мой член как встал ещё в парке, когда мы шутливо тискались со Светкой, так и не ложился. У девушки тоже надо полагать ныл низ живота (меня всегда умиляет, когда женщины говорят о своей пизде – «низ живота», смешно, её богу). Мы вышли из автобуса, и впереди ещё лежала долгая дорога по обледенелому тротуару, которая вела к моему дому. В те времена, мой микрорайон был ещё краем географии. И вот пройдя примерно половину, девушка заартачилась. «Не хочу, не пойду, отпусти…», - и чуть ли не садилась на снег. К тому же стала плакать. Слава богу, что было поздно и людей на улице почти не было. В общем и целом остаток пути я буквально тащил её, упирающуюся, волоком. Но я должен был сегодня трахнуться, и мне были по хую её кривляния. К тому же, как только мы очутились в квартире, слёзы и вопли сразу же прекратились, должно быть, девушка внутренне согласилась с неизбежным. Выпив по стакану вермута и покурив, мы пошли в постель, так говорят грёбанные америкосы. Началась судорожное и неумелое с обеих сторон раздевание. Я как всегда не мог расстегнуть бюстгальтер, а Света запуталась в моём брючном ремне. Ну, вот мы уже голые, не считая носков на мне, которые я так и не снял. О, сколько раз я представлял, как это будет происходить, и вроде бы досконально, по книжкам, разумеется, изучил все закаулки женского полового органа. Но когда дело дошло до практики я так и не понял, куда надо вставить член, я то тыкался в лобок, то в промежуток между анусом и пиздой (отсюда и выражение «попал впросак»). Со стороны наверное всё это очень смешно выглядело. И тут Света взяла процесс в свои руки, в прямом смысле. Схватила дрожащей и потной ручкой мой хуй и ввела его в свою дырку. Свершилось, я был в женщине! Я начал совершать судорожные движения «туда – сюда», моя неумелость явно не давала девушке получать удовольствие, хотя однозначно я у неё был уже не первый. В результате получасовых сокращений я в изнеможении с неё сполз и немного полежав, побрёл в ванную. То, что я увидел, повергло в шок. На головке члена был кровавый волдырь. А кончить я тогда так и не смог и потом долго думал, а стал я «мужиком» уже или нет. И Света наверняка никакого удовольствия от этого бесполезного марафона не получила. Но то, что моя сперма так тогда и не вылилась, как потом, оказалось, было очень хорошо. Ибо, проснувшись утром, Света первым делом сказала, а что будет, если она залетит. От своей неопытности и от того, что была сильно пьяна, девушка даже не поняла, что я так дело то и не завершил. Но, не зная этого, решила проверить меня на вшивость. После такого вопроса я чётко понял, что наша встреча была последний. Так оно и вышло. Потом много лет спустя я встретил Светку в супермаркете, она растолстела, лицо обрюзгло, и рядом с ней стоял невзрачный тип с лысиной, наверное, муж. И всё же спасибо тебе Светка, за тот не совсем удачный, но всё же опыт.

Почему я решил обо всём этом написать? Хрен его знает! Может быть из – за озорства. Я представляю лицо моей жены, если она когда – нибудь прочитает эти записки. Ну, уж точно не из-за желания похвастаться своими успехами на сексуальном фронте. У многих мужчин послужной список, так сказать, гораздо обширней. Да и вообще тема то не нова. Но вот захотелось, чёрт возьми, и буду продолжать!

Я будто бы пишу сочинение на тему. Тема:… см. название книги. «Вступление» есть пора переходить к «Основной части», так нас учили в школе на уроках литературы. В «Основной части» должны появляться главные герои. Я выбрал лучших, с кем мне было действительно хорошо и о ком буду вспоминать вплоть до гробовой доски. Встречайте!

Андрей очнулся от дремоты, и почувствовал, что похмелье возвращается. «Надо пойти и умыться». Андрей сел на кровати и почувствовал, что ноги противно дрожат. «Сейчас бы выпить, но где же взять?».

- Проснулся? Как самочувствие?

- Хреново. Первые дни самые поганые. Ты то наверняка знаешь.

- Да уж… Ты курить?

- Я с похмелья курить не могу. Одна радость от запоев – бросаю курить.

- А я вот твою вещь читаю…

- Подожди, сейчас вот умыться схожу и поговорим. ОК?

- ОК.

В курилке, которой служила умывальная комната, бурлила жизнь. Здесь был как бы клуб общения у пациентов «тихого» отделения психлечебнице. Помещение никогда не пустовало, и было ощущение, что некоторые так называемые «больные» никогда отсюда и не уходили. В центре помещалась внушительных размеров пепельница, скорее ведро для бычков, вокруг неё на скамейках сидело человек пятнадцать. Состав менялся, количество никогда. Клубы дыма и равномерный гул собеседников. Пока Андрей пробирался к умывальной раковине у него дважды спросили закурить. Курево, как и чай, были в дурдоме своеобразной валютой.

С трудом, ополоснув лицо и почистив зубы, щётка во рту вызывала рвотный рефлекс, Андрей на подгибающихся ватных ногах поплёлся в свою палату.

- Почему на завтраке не были, больной? - спросила симпатичного вида медсестра.

- Вы знаете,… не тянет что – то есть. Аппетита ноль, - Андрей изобразил подобие улыбки.

- Надо бы кушать, - и сестра унеслась по своим делам.

«Надо бы выпить, - подумал Андрей и тяжело вздохнул.

- А у тебя и первая книга, ну та, что в Интернете выложена, на эту же тему? – начал Семён, как только Андрей принял снова горизонтальное положение на своей кровати.

- Нет. Там о моей жизни. О пьянстве, о моём неудачном бизнесе, о проблемах, которые у меня были… В общем, почти автобиография.

- Интересно бы было почитать. А то вот, то, что ты здесь пишешь как-то… вяловато. Извини меня, но это не литература.

«Ну, что дождался отзывов читателей, мудак! Так тебе и надо!»

- А в чём «вялость» то?

- Темы нет, сюжета. Это как болтовня двух пьяных мужиков про своих баб.

- Да в принципе так оно и есть. Захотелось рассказать о своих подружках. Не жене же мне своей рассказывать. И вообще это просто воспоминания… так сказать этапы сексуального пути.

- Да, но, по-моему, это не будет интересно.

«То же мне ещё цензор! На хрена я дал ему читать?»

- Брось тогда. Не забивай голову.

- Ну, почему же. Если ты не против, я дочитаю.

Ответить Андрей ничего не успел, в палату вошла медсестра с капельницей. Привычно и умело, воткнув иголку и настроив аппаратуру, девчушка удалилась, а Андрей стал пытаться расслабиться и уснуть. На соседней койке Семён снова раскрыл тетрадь.

ОСНОВНАЯ ЧАСТЬ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

А начну я, пожалуй, с женщины, с которой у меня был самый жгучий, самый пронзительный роман в моей жизни, даже, несмотря на то, что он был банально служебным. Я даже не знаю, жива ли сейчас эта женщина, когда я последний раз её видел (а это было мельком у входа в районный суд, где судили её брата за воровство, а я наводил справки, какие документы нужны, что бы оформить развод), то мне стало понятно, что Елена конкретно подсела на иглу. Что собственно нисколько меня не удивило. К сожалению всё к этому и шло.

Она пришла устраиваться на работу к нам в фирму, а набор персонала был моей обязанностью. Шеф поручил, а так как будущие сотрудники были в основном женщины, то эта работа доставляла мне удовольствие. Я подбирал девушек только на свой вкус, к тому же наши вкусы с шефом были диаметрально противоположными. Я любил (и сейчас люблю) девушек с хорошими формами и светленьких, он же худых и тёмненьких. Когда я первый раз увидел Ленку, меня как током дёрнуло. Ну, знаете, пронзает эдак с головы до пят, и холодный пот прошибает. Высокая, с грудью четвёртого размера, с немного тяжеловатой попой, узкой талией и стройными ногами с чуть полноватыми щиколотками. Правда, слегка вульгарный макияж, но зато густые русые волосы, убранные в сексуальный пучок. Да - да, и хорошо уложенные волосы могут выглядеть сексуально. Как потом она призналась, что её тоже как будто ошпарило. «Я сразу решила, что я буду вас иметь, господин директор», - потом она рассказывала мне, смеясь. Это, наверное, и есть любовь с первого взгляда.

Конечно же, работа её была обеспечена. Когда я приезжал к ней в ларёк, что бы забрать выручку, мне страшно хотелось прикоснуться к ней, но я терпеть не могу пошлостей, и никогда не буду публично приставать к женщине. Кстати, этим то я её и поразил ещё больше, так как, работая до этого во всевозможных коммерческих структурах, она, как сама призналась потом, с первых же дней испытывала домогательства со стороны начальства. Но я то понимаю тех мужиков, мимо такой яркой женщины невозможно было пройти, хотелось сразу же потащить её в постель. Я же держался корректно, но знали бы вы, чего мне это стоило!

И вот однажды шеф устроил в офисе собрание всех сотрудников, он очень любил проводить такие мероприятия. Перед тем как все собрались, мы втроём – я, шеф и наша секретарша – она же любовница шефа по совместительству (кстати, классически попадавшая под его стандарты, а значит для меня совершенно безразличная) конкретно напились. В подпитие я толкнул пламенную речь, потом мы раздали девчонкам конверты с премиальными, дело происходило перед 8 марта и все стали расходиться. И тут я, прямо как Мюллер в «Семнадцати мгновениях весны» произнёс: «А (и я назвал Лену официально, по фамилии) я попрошу остаться». Все понимающе переглянулись и поспешно оставили нас наедине. Что было потом, я смутно помню, очнулись мы только после того, как оба, одновременно и с криками, кончили. Мы смотрели друг на друга непонимающими глазами. Лежали мы на полу, с неё я успел содрать только юбку, колготки и трусики болтались на одной ноге, а сам лишь приспустил джинсы с трусами до колен. Это было, какое то помешательство.

- Да, господин директор, а вы просто маньяк, - смеясь, сказала Лена, и стала приводить себя в порядок.

- Мы по - моему оба этого хотели, - я натянул джинсы, поднялся с пола и достал сигарету.

- А я и не против, было очень хорошо. К тому же у меня давно ни с кем не было, - девушка полезла в свою сумочку, доставая косметику. Глаза Ленки были весёлые и хитрые.

- А как же муж? – я присел на краешек стола и закурил.

- Объелся груш, - Ленка подправила глазки и губки и тоже закурила.

- Ты уже уходишь? – мне опять ужасно захотелось, член напрягся, и я почувствовал новый прилив сил. «Давно со мной такого не было!» - удивился я.

- К сожалению, я сегодня не рассчитывала, что всё так произойдёт, - Лена опять хитро посмотрела на меня и облизнула губки, - никакой отмазки нет, что бы остаться. Придётся, тебе подумать, где нам встретится в следующий раз. Здесь на полу как - то не очень.

И я придумывал. Я ломал голову и разрабатывал хитроумные комбинации, только бы нам снова и снова любить друг друга. Я не знаю, была ли это любовь, я вообще с осторожностью отношусь к таким словам, но то, что это была животная страсть, причём с обеих сторон, я не сомневаюсь. Нас тянуло друг к другу со страшной силой. Я дня не мог вынести, что бы хотя бы не увидеть Лену, она признавалась мне в том же.

Чаще всего мы встречались у нас в офисе, несмотря на отсутствие кровати. Нас выручали кресла, низкие с мягкими подлокотниками. Лена снимала юбку, колготки с трусиками, садилась в кресло и закидывала ноги на подлокотники, как будто на гинекологическом кресле. Я вставал на колени перед ней и вводил в неё член. У Лены было очень редкое расположение влагалища ( кстати, дорогие женщины, терпеть не могу этого термина – ибо то, что у вас находится между ножек не должно называться таким страшным словом), которое в народе называется «королёк», это когда сама дырка находится почти спереди, в удалении от заднепроходного отверстия. С какой то другой женщиной заниматься любовью в такой позе было бы очень проблематично, но для Лены это было самое удобное положение. И даже я, не обладая членом огромной длины, мог спокойно доводить её до оргазма. Лёжа в постели ей вообще не надо было разводить ноги, а вот сзади трахать её было практически невозможно, всё из того же оригинального расположения пизды. Презервативами я никогда не пользовался, терпеть не могу резину. Ленка наверняка как - то предохранялась, хотя честно сказать меня это мало волновало. Когда чувства захлёстывают, о всяких мелочах не задумываешься. А как Ленка делала минет! Она не хваталась за член и не пыталась заглотить его бедного, обдирая об зубы. Она нежно водила язычком по головке, делая умопомрачительные вращательные движения, она щекотала уздечку, а потом потихоньку начинала пухлыми губками охватывать весь член. Она доводила меня до помешательства, и я с рёвом кончал ей в рот. Лена аккуратно слизывала с головки все капельки спермы и с удовольствием проглатывала этот белок. Потом запивала шампанским. Я всегда покупал на наши свидания бутылку шампанского, порой на последние деньги. Пить водку с такой женщиной не хотелось, это было бы не правильно. Да по большёму счёту спиртного вообще не нужно было, я и так был от общения с ней, в то время как бы под кайфом. Как пацан, ей богу!

Зачем я всё так живописую? А как же! Любовь мужчины и женщины – это всегда секс. Но ещё лучше, когда и секс – это любовь. Непонятно? В сто крат секс приятен и успешен, если партнёры испытывают друг к другу чувства, хотя бы на одну ночь.

«В дверь номера неуверенно постучали, но он сразу понял, что это она. Девушка как всегда была ярко одета, и немного вызывающим был её макияж. Он запер дверь и обнял её. Запах желанной женщины, что может быть приятней. Она предпочитала духи резких тонов, от них кружило голову. «Сегодня очень жарко, надеюсь, тут есть душ», - девушка неохотно отстранилась от него, уже дрожащего от желания. Она начала расстегивать блузку своими грациозными пальчиками, он рвал пуговицы на рубашке. Потом, лёгким движением расстегнула бюстгальтер, и он увидел её восхитительные груди, приподнятые, не смотря на внушительный размер. Он принялся целовать соски. «Подожди», - девушка расстегнула молнию на юбке и та упала на пол. Её трусики он снял дрожащими руками уже сам. «Пошли», - и девушка залезла в ванную и включила душ. Он, быстро разулся, поспешно стащил брюки вместе с трусами и оказался рядом с ней. Девушка подставила его под струи душа, а сама, присев на корточки, взяла в руки напряжённый член и обвела языком по готовой лопнуть головке. «Ну, вот и попался мне дружок, - засмеялась девушка и обхватила хуй влажными мягкими губами. Он стоял под струями душа, а она нежно, но уверенно доводила его до умопомрачительного состояния. И вот мощный заряд выплеснулся ей в рот. Он со стоном спустился в ванну, а девушка, облизав губы, тоже села. Она, опершись спиной на стенку ванны, закинула ноги ему на плечи. Её, чуть покрытая, белыми волосками, пизда раскрылась, и было видно, как из неё исходит сок. Вода стала скапливаться, и ванна стала постепенно наполняться. Он встал на корточки и начал рукой гладить её возбуждённый клитор. «Ты меня любишь?» - прошептала девушка. Он припал губами к её щелки. «Что – то вода плохо уходит, не засорилось бы…»,- и его язык принялся за знакомую и любимую работу…»

Немного портило удовольствие то обстоятельство, что скоро её муж должен был откинуться с зоны. Ах да, я ведь не сказал. Муж у Лены был вор, и на момент нашего знакомства тянул очередной срок. Но всё когда – то заканчивается. Лена очень переживала, самое смешное, что она продолжала любить мужа. Она рассказывала мне, что и поженились они не по залёту, а по любви, и что ухаживал он красиво, дарил цветы и чуть ли не на руках носил. Может быть, и привирала, я не знаю. Он рос нормальным парнем, да уж больно район, где они жили, был криминальным. За этим районом ещё в советские времена укрепилась дурная слава. Было много шпаны, гопников и карманников. Ленкин муж как раз и обладал аристократической воровской профессией – чистил карманы доверчивых граждан. Они с подельниками ездили в Москву, там бумажники и кошельки были гораздо жирнее, чем у местных ротозеев. К тому же почти всё молодые парни, да и девчонки этого района были наркоманами. Сидел на игле и Ленкин муж. Не мудрено, что однажды его взяли «на кармане». Лена почти весь срок его отсидки хранила верность, но тут мы встретились, и она ничего не смогла с собой поделать. «Это ты во всём виноват», - иной раз, всхлипывая, говорила девушка, ей было страшно. Но не надолго. А однажды она с деланным ужасом мне призналась, что точно знает, где у её благоверного спрятан пистолет. Было ли страшно мне? Я старался об этом не думать. Мне было очень хорошо с ней и остальное меня мало волновало.

Порой понять женщин очень трудно. Перед самым приходом её мужа, Лена позвала меня к себе домой. Она сказала, что я смогу остаться у неё на ночь, до этого мы никогда с ней не спали, встречались урывками, где придётся. Что бы особо не светиться («у нас не район, а просто деревня, какая то, все друг друга знают», - смеялась смелая девушка), я должен был дождаться, когда уже стемнеет. И вот выпив предварительно почти бутылку водки (меня, честно признаюсь, немного колбасило) я крадучись пробирался среди однотипных «хрущёвок» к её дому. Я вообще то такой экстрим не люблю, на фига нужны такие приключения, но ради этой женщины я готов был пойти на всё.

Лена открыла мне дверь, я забыл про все свои страхи. На ней был коротенький халатик, и вид у неё такой домашний, что я сразу же обнял её и стал развязывать пояс на халатике. Под ним ничего не было. Это была удивительная ночь. Мы оба знали, что наш роман подходит к концу, и хотели, как можно больше урвать друг друга. И мой член меня не подвёл, он тоже прощался с её прелестной покрытой пушком русых волос (за что я и люблю светленьких – у них не такая пышная растительность, как у брюнеток, или шатенок) дыркой. В промежутках, когда мой хуй набирался сил для очередного раунда, я лизал ей пизду. Я всасывался в неё, а мой язык ласкал её клитор. Пизда у Ленки хорошо пахла и была приятна на вкус. Впрочем, если ты женщину любишь, то тебе в ней всё нравится.

- Как я завидую твоей жене, - шептала женщина. Надо понимать, что её муж ей такое удовольствие не доставлял. Конечно, доставлять женщине удовольствие таким декадентским способом, не «по понятиям». Бедная Лена.

Мы не спали всю ночь. Я ушёл от неё, как только начало светать Выжитый как лимон, на подгибающихся ногах я брёл по пустынной улице и улыбался.

А потом вернулся её муж, и я даже с ним познакомился. Он явно что – то подозревал, но мы вели себя осторожно, а доброжелателей настучать не нашлось (наш с Леной роман незамеченным для окружающих не остался сами понимаете). И всё же через некоторое время муж запретил Ленке работать у нас, видно от греха подальше. Потом я видел её пару раз, и мне сразу бросилось в глаза, что–то не так. Ленка похудела, стала какой – то дёрганой, а через общих знакомых я узнал, что девушка стала ширяться. Знаете, как жена алкоголика начинает пить вместе с мужем, что бы ему меньше доставалось, так вот как оказалось также поступают и жёны наркоманов. Она всё - таки любила его.

Не многим более в фирме задержался и я. У меня начались крупные неприятности, и прямо скажем, мне было не до женщин. Заливались проблемы по – русской традиции вином, а посему секс стал не только не нужен, но и проблематичен. Про Лену я знал, что она торгует барахлом на рынке, который открылся в её районе. И вот однажды, не найдя на выпивку денег, я решился поехать к ней. Увидев меня, трясущегося и опухшего алкоголика, Лена очень расстроилась. Это было видно по её лицу, ей было неприятно видеть меня в таком затрапезном виде. Она, конечно же, дала мне денег, и сама отвела в ближайшее кафе, что бы я смог выпить. Меня очень колбасило с похмелья, и до рынка я еле доехал. Сама она пить не стала. Пока я, выпив стакан водки, отходил, покуривая сигарету, Лена рассказывала, что муж опять в сизо, а совсем недавно попался и брат, и скоро суд (на нём то я её и встретил в последний раз). По тому, что на неё были одеты далеко не новые вещи (а она всегда эффектно одевалась), по неряшливому маникюру (у неё раньше руки были ухожены на загляденье), по незатейливому макияжу (с прежним не сравнить), я понял, что Лена, как и я, переживает не лучшие времена. Но помочь я ничем не мог, да и не хотел. Я сочувственно покивал головой на её жалобы, выпросил ещё денег на бутылку и свалил. Больше мы не встречались.

Сон у человека после многомесячного запоя беспокоен и странен. Это скорее бред. Мозг совершено не отдыхает, сосуды, привыкшие к алкоголю, сужаются, нервная система без допинга начинает давать сбои. Андрею хорошо были знакомы все симптомы, но каждый раз он удивлялся, в какие причудливые формы выливалось похмелье. Сны, в которых ты и главный герой, и одновременно и единственный зритель происходящего – это не самое худшее извращение измученного мозга. С трудом, вырвавшись из очередного кошмара, Андрей проснулся.

- Сколько времени? – спросил он у Семёна по-прежнему лежащего на кровати.

- Скоро ужин. Ты пойдёшь?

- Нет. Не могу, есть, теперь дня три не смогу.

Андрей заметил, что Семён читал какой то глянцевый журнал. «Наверное, моя писанина совсем достала мужика».

- Вот читаю компьютерный журнал, я ведь всё таки по специальности программист. Тут паренёк лежит в соседней палате, от армии косит, ему принесли родители, а я взял почитать. Я твою тетрадку то дочитал, продолжение у тебя с собой?

- Да. Так ты у нас компьютерный гений?

- Есть немного. Из – за этого мне, и пришлось, из Питера сбежать.

История программиста Семёна была обычной историей 90-ых годов. Молодой научный работник Семён на волне компьютеризации охвативший в начале девяностых всё постсоветское пространство достиг больших познаний в области виртуальных финансовых потоков. Короче говоря, стал хакером, конкретно взламывающим, сначала ради «прикола», как он сам говорит, секретные коды и файлы различных банковских структур Санкт – Петербурга. Скоро он достиг в своём мастерстве небывалых высот, что не могло укрыться от глаз всемогущий мафии. В общем, взяли Сеню в оборот бандюганы. И стал он уже работать на одну питерскую группировку. От постоянного стресса Семён начал пить, а потом и сел на иглу. Так что здесь в лечебнице Сеня находиться с целым букетом заболеваний. Находясь под кайфом, Семён испортил, какую то крупную бандитскую операцию. «Запорол косяк» - так в том мире это называется. На него повесили неустойку и очень солидную. Так что пришлось Сене линять из города на Неве, оставив там четырёхкомнатную квартиру с солидной библиотекой в придачу. Каким то образом помогла ему в этом его жена. Тут я сразу вспомнил о том, что и мне вырваться из бандитских сетей помогла супруга. О возможностях русских женщин писал ещё поэт Некрасов. Бурные события в жизни не прошли для Семёна даром, и вот результат – Сеня в нижегородской психушке, и как я подозреваю не под своей фамилией. Да и вообще Семён очень неохотно делился воспоминаниями, и всю картину событий Андрей домыслил сам. Писатель он – или как!

- Я тоже на ужин не пойду. Так ты мне дашь следующие главы?

- Да ради бога, - Андрей достал из сумки ещё одну тетрадь и отдал Семёну.

«Ну, а мне надо пойти и попросить укол снотворного, иначе опять ночь кошмаров».

После долгих уговоров врач согласилась сделать инъекцию. Засыпая, Андрей подумал о том, что неплохо бы было посмотреть на жену Семёна. Может быть, станет понятным, почему его рассказ о женщинах показался тому «вяловатым».

ГЛАВА ВТОРАЯ

Любовь к женщине прекрасное чувство. Ещё прекрасней если тебе отвечают взаимностью. Плохо когда ваше чувство безответно – к счастью этого мне испытать не удалось. Я всегда правильно выбирал объект и не разу не ошибся («рацио» и «интуицио», короче говоря, выбирал «шапку по Сеньке»). И совсем невмоготу, когда тебя любят, а вот ты совершенно равнодушен. Я побывал в такой ситуации и, хотя это было очень давно, когда учился в институте, но всё равно осадок остался.

После четвёртого курса нас студентов – механиков, вместо производственной практики отправили в город Усть – Кут, что на великой сибирской реке Лена. В те времена город был славен крупнейшим в мире речным портом, который имел романтическое название «порт Осетрово», где мы были должны работать докерами, проще говоря, грузчиками в порту. Наш министр водного транспорта бросил нас как резерв ставки в помощь народному хозяйству. Мы, без пяти минут инженеры, такому повороту событий были безумно рады. Вместо того чтобы месяц ходить на какой–нибудь судоремонтный завод и слушать наставления мастеров – алкоголиков, мы получали возможность за казённый счёт поехать в Сибирь и заработать денег. Работа грузчиками нас не смущала, студенты тех лет были крепкими ребятами, умели, и учиться, и пить, и работать. Чего не скажешь о нынешних компьютерных и экстазийных (от Экстази, а не от экстАза) слабаках. Шёл 1985 год, начало горбачёвской перестройки (будь она не ладна!).

По истечении пары недель, за которые мы втянулись в тяжёлую работу, нам захотелось развлечений. Вино и девочки – вот это и было нашим досугом, а что ещё нужно было студентам?! Жили мы в общаге местного речного училища и были предоставлены сами себе. Ни тебе старших товарищей, ни комсомольских вожаков – студенческая вольница. Кроме нас будущих инженеров – механиков, студентов горьковского института инженеров водного транспорта, здесь проживали наши же девчонки, но с другого факультета (они были на практике и работали в порту крановщицами и приёмосдатчицами), а также коллеги из ленинградского и московского водных институтов. В общем, было весело. А если учесть, что по соседству располагался стройотряд из московского института Дружбы народов имени Патриса Лумумбы («пАтрики» - так мы их называли), то можно сказать, что в то лето в Усть – Куте был своеобразный фестиваль молодёжи и студентов. Проблемой было лишь то обстоятельство, что к июлю месяцу и до берегов Лены докатилась волна горбачёвско – лигачёвской антиалкогольной компании. Во всём городе функционировали только три винных магазина и очереди были страшные. Но когда это студентов останавливало! А те, кто обладал энным количеством спиртного становился прошеным гостем в любую компанию. Мы все тогда, и девочки не исключение, любили выпить, хотя и не были алкоголиками. Мы ими стали потом, не все, но многие.

И вот однажды, я со своим другом Серёгой (хороший парень, жаль, что потом нас жизнь крепко поссорила и развела) ждал, сидя на ступеньках у входа в общагу, наших гонцов, посланных за спиртным. До этого мы играли в карты и двое проигравших отправились «на охоту». У нас четверых сегодня был «отсыпной» день, завтра «выходной», и поэтому мы имели полное право напиться. Ребята задерживались, что и не удивительно, а в общагу стали возвращаться закончившие свои трудовые будни будущие инженеры, работающие по воли министра и на благо Родины здесь в далёком сибирском городке. Тут Серёга остановил и стал болтать с двумя довольно таки симпатичными девчонками. Знал бы он, что заговорил со своей судьбой!

- Андрюха, а девчонки то тоже из нашего института!

Мы быстро познакомились. Рыженькую звали Наташа, чёрненькую Галя. Через пять минут мы уже были приглашены на день рождения ещё одной их подруги. Мы сказали, что раз такое дело, то нам необходимо дождаться наших товарищей, которые очень удачно побежали за подарками. За сим раскланялись до вечера.

По истечению многих лет я уже смутно помню все детали того вечера, но один момент мне врезался в память. Уже изрядно набравшиеся мы с Серёгой стоим у открытого окна в комнате у девчонок и решаем, кому с кем быть дальше. Не придя к единому мнению, мы выбрали радикальный метод – жребий. Раскинули на пальцах – мне досталась чёрненькая, ему рыженькая. Как потом оказалось дамы решали точно такую же задачу, правда, не прибегая к жеребьёвке, в результате сделали точно такой же выбор. Как потом оказалось, Сергей выбрал, таким образом, жену, а я … проблему.

Самое смешное, что наше знакомство могло в этот же вечер и закончится. Я, почему то очень сильно напился к концу праздника и не мог потом вспомнить, как оказался в своей койке, а моя будущая пассия тоже основательно набралась (не осуждайте нас, мы просто были советскими студентами!) и её пьяную вдребезги захотел трахнуть один наш товарищ. Ну, валяется бесхозная пьяная баба – как тут не воспользоваться. Но в самый ответственный момент девушка очухалась и отказала самым решительным образом, я так думаю, что, очнувшись, она хотела увидеть меня, а не моего товарища. Утром мы с ним посмеялись над этим, обиды никакой я не испытывал. Да, и права то не имел. Потом за завтраком в столовой мы показали новых знакомых ещё одному нашему приятелю, который работал в другой смене и не присутствовал на вчерашнем мероприятии.

- А вы хоть знаете, что это за Галя? – хитро спросил он нас.

- А кто?

- Её зовут Гульнара Тахирова. Татарочка. В третий общаге все её знают как Галя Дракина. Девок с их факультета поначалу поселили в «третью», а там одни судоводители. На четыре этажа мужиков две комнаты баб. Вот тут и понеслось. Её комнатами драли, только успевала бегать в туалет подмываться. Пройдёт всех четверых в комнате, лифчик на плечо и на выход – кто следующий? В этом году их в «первую» перевели, вот она и решила начать новую жизнь.

- Тьфу ты, блядь! А я ещё целовался с ней! – под смех остальных плевался неудачливый соблазнитель. Я тоже смеялся, как и все остальные, но сам думал: «Ни хрена себе у девочки репутация! А ведь сразу то и не поймёшь. А она молодец ведёт себя как не в чём не бывало.»

Сразу скажу, что репутация женщины, или как сейчас модно говорить – имидж, для меня ни тогда, ни теперь ничего не значат. Больше скажу, женщина с такой вот репутацией, меня только больше заводит. А на общественное мнение я всегда «кладу с прибором». А уж тем более студента, имеющего прямо скажем не богатый сексуальный опыт, такая репутация только привлекала. Излишней брезгливостью, в отличие от моих товарищей я не страдал.

Я ещё раз присмотрелся к девочке, когда та с подругами выходила из столовой. Худенькая, но высокая, минимум косметики, родимое пятно на шеи, маленькие девчоночьи грудки, мальчишечья попка. Ничего особенного. Национальность выдавали скулы и чуть раскосые глаза. Девушки прошли мимо нашего столика, даже не взглянув на нас.

В следующие наши выходные я организовал поход в лес, благо тайга подступала прямо к нашему общежитию. Естественно, что были приглашены наши недавние знакомые. Мой товарищ, которому Галя (так в дальнейшем и будем её называть) дала отворот - поворот пойти отказался. Поначалу Галя вела себя отчуждённо, наверняка подозревая, что слава уже догнала её и здесь. Я же ни чем себя не выдал. А концу застолья мы с ней ускользнули от компании, и я сумел уговорить её пойти со мной в мою комнату. То, что там спали четверо моих товарищей, меня не смущало, похоже не было препятствием это и для девушки. По крайней мере, долго уговаривать лечь в койку не пришлось. Мы разделись, и тут я обнаружил, что у неё лобок выбрит наголо, я пацан, ещё не знал, что у татарок, как и у всех мусульманок это в порядке вещей. Тогда же этот факт поверг меня в некоторое смятение, я не подозревал, что это гигиеническая мера, а не последствие какой то венерической болезни. Правда пыл это мой не остудило и не остановило. Остановила меня сама Галя, твёрдо сжав ноги и не позволяя моему изнывающему члену заняться делом.

Насилия над женщинами, какая бы дурная слава не тянулась за ними, я не приемлю. Мы промучились всю ночь. Целовались до одурения, я истискал её маленькие упругие груди, она судорожно сжимала мой многострадальный член – но не давала! Может быть, она вспомнила свою «общажную жизнь», и подумала, что вот я её трахну, а потом ей займутся остальные находящиеся самцы в комнате. Не знаю! Только под утро, когда наши соседи недвусмысленно начали шевелиться и вздыхать, Галя легла на спину, раздвинула ноги и решительно вставила мой хуй в свою пизду. Я быстро почувствовал, что её маленькая и узкая дырка, не соответствует репутации хозяйки. Несколько нервных движений и я кончил. Галя поцеловала меня, быстро натянула джинсы и майку и ушла. За всю ночь мы не проронили не слова.

- Ну, слава богу, дала, наконец, - мерзавцы на соседних койках дружно заржали.

- Я уж думал крикнуть «Ну, дай же ты ему скорей!»

- Надо было парни хором крикнуть – «Давай, давай!!!», как «шайбу!шайбу!»

- Ладно, харэ подкалывать, пацан и так намучился!

Я бы тоже с ними посмеялся, только вот сил не было, всё отняла у меня эта «ночь любви».

Потом мы трахались всё оставшееся время, что были в этом далёком сибирском городе.

«Гроза началась стремительно. Берег реки опустел. Крупные капли дождя больно хлестали по голому телу. Они, держась за руки, бросились опрометью в ближайший фанерный домик. Девушка смеялась и на ходу буквально сорвала с себя лифчик. Трусики врезались в попку. Её купальник, какой- то совершенно детской расцветки в горошек, почему-то совершенно намок под дождём. И ему показалось, что это было обыкновенное нижнее бельё. В домике было, какое то подобие нар и они легли, тесно прижавшись, друг к другу. По фанерной крыше хлестал дождь и от сильного ветра весь домик подозрительно шатался. Он стал целовать её, она ещё сильнее прижалась к нему своими острыми сосками. Изогнувшись, девушка ловко скинула свои детские трусики и требовательной рукой достала его набухший хуй из плавок. Крики и стоны девушки, когда он методично надвигал её бритую щелку на свой малочувствительный, как это всегда бывает с похмелья, член, слились с шумом непогоды снаружи. Они кончили вместе, гроза прекратилась также резко, как и началась.

- Ты любишь меня, - спросила девушка, не ожидая ответа. «Интересно осталось ли у пацанов чего-нибудь выпить?» - подумал он…»

Далее, кто раньше, кто позже оказались в своём городе и начались занятия в институте. Про Галю я откровенно стал забывать, навалилась куча проблем, год был выпускной. А тут ещё «залетела» моя постоянная подруга, с которой у нас отношения были на протяжении всей учёбы. Но уж такова мужская порода, что тянет нас постоянно с пути истинного. Сознаюсь, я стал захаживать к Гале, благо она стала жить в том же общежитии, что и все мои друзья, да и будущая жена. Не судите – да не судимы будите!

Галя всегда безропотно пускала меня, в любом состоянии, преимущественно я был пьяный как свинья. Всегда давала денег утром, что бы похмелился. И не разу никаких претензий и намёков. Спать с ней было не очень интересно. Никаких излишеств, только секс в рабочее – крестьянской позе, никаких тебе «в рот» или «в зад». Конечно, мы всегда вынуждены были трахаться в комнате, где находились посторонние люди, и это обстоятельство разнообразию не способствовало. Но, тем не менее, однажды Галя мне призналась, что только со мной она первый раз кончила, что раньше во время этих сексмарафонов в мужской общаге ничего подобного не испытывала. Я, конечно, скептически отнёсся к этому «в первый раз», но промолчал. То, что я может быть первым не по - свински к ней отнёсся, не посмотрел на её репутацию «доступной пизды» - это да, это может быть. Я не знаю что она там себе нафантазировала, но однажды Галя явилась ко мне домой. Каким образом она узнала адрес, я не представляю, но факт остаётся фактом. Меня, слава богу, в тот момент дома не было, а впрочем, моё присутствие в планы предприимчивой татарочки, наверное, и не входило. Сказать, что моя маман была удивлена её приходом, значит, ничего не сказать. Гульнара явно хотела произвести впечатление, на ней было прекрасное бархатное платье, явно у кого то позаимствованное и туфли на высоком каблуке, а чёрные как смоль волосы были уложены в замысловатую причёску. Всё это я знаю со слов матери – маман была явно поражена девушкой, чего та и добивалась. Не учла она только того, что никакого влияния на меня мать уже к тому времени не имела. Да и дома то я был редким гостем.

Когда я узнал об этом «дружеском визите», то естественно вызвал Галю для объяснений. Был, конечно же, изрядно поддатый и злой. Девушка молча выслушала мои претензии, и ничего не стала говорить в оправдание. Она закурила и когда сигарета закончилась, произнесла только одну фразу:

- Знаешь, как обидно делать аборт от любимого человека.

И всё: ни тебе слёз, ни упрёков, ни угроз. Сказала и пошла. Хмель у меня как рукой сняло. Самое смешное, что буквально неделей раньше я узнал, что от меня беременна другая женщина. Она аборт делать не стала, она стала моей женой.

Ночью, во время тяжёлого и бредового сна, к Андрею приходила его умершая бабушка, и укоризненно качала головой. Глубокая тоска сдавила грудь, сердце стучало как бешеное, руки и ноги сводило и выворачивало. Андрей проснулся от собственного крика, ему что – то хотелось сказать самому дорогому, но, увы, уже навсегда покинувшего его человеку. Андрей долго лежал, открыв глаза, проверяя реальность обстановки. «Вроде ещё не началось», - он повернулся лицом к соседу и увидел, что Семён насторожено, смотрит на него.

- Ты в порядке?

- Да так приснилось что – то…

Тут дверь в палату приоткрылась, и к ним заглянул молодой короткостриженный парень.

- Здорово, пацаны. Не спите? А вы тут не кисло отдыхаете – вдвоём в четырёхместной! Я зайду, разговор есть, - и он зашёл. Крепенький такой, в спортивном костюме и сланцах на босу ногу – прямо персонаж из 90- ых годов, такой, знаете ли «бычёк». Парень явно попутал времена.

- Слышь, пацаны, у вас нет мобилы, случаем? У моего деньги кончились, в надо срочно домой отзваниться. Братаны хотели «грев» подогнать, и вот надо договориться. Выручайте, а, пацаны?

У Андрея в сумке лежал телефон, он включит его, когда все мучения закончатся.

- Мобильника нет, извини, братан, - видя, что Семён молчит, Андрей взял инициативу на себя.

- А куревом не богаты? Пацаны подгонят, я отдам, - парень явно косил под братка, хотя по возрасту, он ещё в песочнице играл, когда такие вот «парни» заправляли делами в этом городе. Мальчик явно «нахватался верхушек» и старался выглядеть солидно, по – понятиям. Это было смешно.

В походной сумке также ждал своего часа блок «Парламента».

- Бросили мы, - и Андрей стал вставать с кровати, показывая, что разговор окончен.

- Слышь, брат, - парень теперь уже обращался конкретно к Андрею, - вам тут «колёса» на ночь дают. Циклодон и ещё всякую приблуду, вам всё равно не помогут, а мы бы раскумарились. Я подойду вечером.

- Слышь, братан, мы тут лечиться надумали, так что «колёса» нам самим нужны. Понял?

- Да, ладно, пацаны, всё путём - базара нет, - и говорливый хлопец удалился, аккуратно прикрыв за собой дверь.

- Я эти бритые затылки в спортивных костюмах на дух не переношу, - наконец то подал голос Семён.

- Да брось ты. Не парся, как бы сказал наш новый друг. А я уж грешным делом подумал, что – то переменилось в этом царстве. А теперь смотрю – всё нормально: заваривают чаёк, стреляют сигареты, а теперь вот и выпрашивают таблетки. Спите жители Дурдома – в Дурдоме всё спокойно!

- Я смотрю ты здесь завсегдатай?

- Сеня, я лежал в этом учреждении, когда ещё этого нового корпуса и в помине не было! Ты, наверное, видел на территории такие одноэтажные бараки, похожие на спальные корпуса в советских пионерских лагерях? Нет? Будешь выписываться обрати внимание. Так вот там вообще жопа! Здание старое, запах плесени и прогорклой каши, стены сто лет не крашенные, и полчища тараканов под ногами. Дверей в палатах нет, чтобы персоналу было легче наблюдать за пациентами. А пациенты настоящие шизики и параноики, не то, что здесь сейчас. Двое голяком бродили постоянно, и врачи никакого внимания не обращали. В туалете, где естественно тоже нет никаких дверей, не кабинки с унитазами, а обыкновенные «очки» на возвышениях, нормальные такие тюремные «параши». Ты никогда не сидел в камере? Ну, хотя бы в КПЗ? Не довелось, ну, что ж у тебя ещё значит всё впереди. Шучу! А мне вот приходилось. И я тебе скажу – всё один в один. Так вот в таком вот туалете, психи, а скорее те, кто под них косил, варили настоящий чифир. Всё как полагается: на самодельной спиртовке, а порой и просто на горящем свёрнутом в жгут вафельном полотенце. Я сам видел, как в большую закопчённую кружку крошили брикет плиточного чая – как «на зоне». Настоящих дураков постоянно пиздили в этом же туалете, а может быть и в жопу ебли, я бы не удивился. Персонажи там находились – Ламброзо отдыхает. А всех кто как - то нарушал режим и не хотел принимать лекарства, там же в туалете херачили здоровенные медбратья. После экзекуции привязывали сырыми простынями к койкам. Простыни высыхали и сжимались – ор стоял дикий. Но всем было плевать. Я там только два дня выдержал, на первом же свидании сказал родственникам, что не отпущу их, пока они меня не заберут отсюда. Хорошо ещё что я и тогда лежал, так сказать «по блату», а то бы хрен меня оттуда выпустили. Кстати, и мой отец здесь лежал. Тоже по причине алкоголизма, естественно. Я помнил, как мы с матерью приходили к нему. Гуляли в парке, а вокруг бродили шизофреники и собирали огрызки яблок. Тогда, в детстве, мне было смешно. Но когда я сам сюда попал, то понял, как не сладко отцу здесь приходилось. Я то по своей воли, а отца засадило государство. Так, что сейчас, Сеня, здесь рай.

Андрей всё время рассказа сидел на кровати, прислонившись головой к стене. Затылок как обручем стянуло, кровь пульсировала в висках. «Неужели начинается», - подумал Андрей и тут вспомнил, что как раз тогда, в первое посещение дурдома, в старом здании, он видел, как метался в бреду «белой горячки», привязанный к кровати мужчина. Как потом оказалось, он был не последним работником на телецентре, но хроническим алкоголиком. Вывести из этого состояния его так и не смогли, и он умер. Делирий редко приводит к летальному исходу, но бывает.

Тут вошла медсестра и стала готовить капельницу. «Сегодня третий день, - подумал Андрей, - сегодня должно начаться…»

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Добиваться женщины, а проще говоря, пытаться уложить её в постель – занятие хлопотное и очень энергозатратное. Как я завидую нынешним пацанам, их подруги не в пример нашим, относятся к сексу легко и свободно. В наше же время говорили, что девушку «пол жизни уговариваешь лечь с тобой, а вторые полжизни жалеешь об этом». Да и медицина широко шагнула, не говоря уже об общественном мнении. Раньше, что бы достать контрацептивы надо было совершить подвиг, во – первых не всегда и не везде они были, а во – вторых находившаяся за аптечным прилавком постклиматического возраста тётка, в ответ на твою робкую просьбу о приобретении «изделия №2» (так назывались презервативы в СССР), смерила бы тебя таким взглядом, что оставалось только опрометью бежать, куда глаза глядят. Да, и в голове у девушке, если она видела, что ты пытаешься напялить гондон, складывалась следующая смысловая цепочка: он хочет со мной спать, но боится, что я залечу, значит, женится, не хочет, вывод – а на хрена он мне нужен! Они все хотели замуж, и многие не желали растоваться с девственностью до свадьбы. Нынешняя молодёжь тоже хочет замуж, но быть целкой в 15 лет считается дикостью. Это я к тому, как изменились нормы морали и идеалы общественного мнения.

И всё же добиваться женщины, к которой к тому же испытываешь чувства это увлекательно. Я, как большинство русских, максималист. И меня, наивного, читающего романы Ремарка и Хемингуэя о чистой и верной любви, угораздило влюбиться в самую красивую девочку класса. Шансов я практически не имел, но с упорством шёл к своей цели, невзирая ни на ветреность данной особы, ни на количество соперников. Я мокнул под дождём около её дома, выслеживая кокетку с очередным кавалером, плакал от того, что мать отказывала мне в покупке модных тогда джинсов (фирменные американские рабочие штаны должны были привести меня к сердцу красавицы) и яростно мастурбировал по ночам, представляя свою любовь в разных позах.

К концу десятого класса девушка снизошла. Должно быть, ей надоели мои телячьи глаза, да и к концу школы я сильно внешне изменился. Буквально за лето вырос сантиметров на пятнадцать, да и лицо перестало быть детским и наивным. Мы стали встречаться, так по - моему тогда это называлось. Ни о каком сексе и речи не было! Господь с вами! Судорожные поцелуи и доведение друг друга руками до исступления. Так, неумелыми девственниками мы и расстались по окончании школы. Но как оказалось не навсегда.

И я, и Марианна, так звали девочку, поступили после школы в институты. Стали мы учиться на странные для себя профессии, я на механика, она на биолога. Ни механиком, ни биологом мы быть не хотели, но, поступив по странному стечению обстоятельств в институты, всё же их закончили. А в конце учёбы и я, и она стали женатыми людьми. И дети у нас родились почти одновременно. За все пять лет учёбы мы ни разу не встретились. После учёбы я ещё два года служил на Флоте, а Марианна за это время уже успела понять, что ошиблась в выборе мужа. Почти одновременно мы вернулись в наш город: я с берегов Чёрного моря, где служил на большом десантном корабле, она с берегов Тихого океана, где служил авиационным техником её муж. Почти восемь лет мы не виделись, но когда после очередного загула и последующих за ним скандалов с женой, я сбежал из дома, то номер домашнего телефона Марианны вспомнился легко и просто. Мы встретились и не узнали друг друга. Нет, внешне конечно мы мало изменились, но вот людьми мы стали совсем другими. Мы долго разговаривали, перебивая друг друга, и я чувствовал, что передо мной не неумелая и смазливая школьница, но красивая, зрелая и опытная в любви женщина. Надо думать, что и я перестал ей казаться влюблённым мальчуганом. Наше рандеву, конечно же, закончилось сексом. И судя по решимости девушки, сексом ожидаемым.

Дела семейные в те времена у меня были хреновые, прямо скажем. Всё шло к разводу, супруга постоянно сбегала от меня к своим родителям, а я упорно её возвращал, порой и сам не понимая, зачем это делаю. Что впрочем, не мешало мне изменять жене легко и весело. К тому же я стал очень много пить, а алкоголь, как известно, способствует адюльтеру. Мы часто встречались с Марианной, я знакомил её со своими друзьями, те с удовольствием предоставляли нам свою жилплощадь для секса. А в этом была проблема. Найти место для свиданий в те времена было необычайно трудно. Однажды мы трахались прямо у неё на балконе, хотя прекрасно слышали, как по квартире ходит её мать, женщина довольно таки суровых взглядов. Но это не помешало девушке усесться на низкое кресло и, распахнув халатик, закинуть свои обалденные ноги мне на плечи. Приложив пальчик к губам, Марианна прошептала «Тсс!» и другой рукой стала расстегивать зиппер на моих джинсах. Продолжение как говорится – следует. Вот такие мы были затейники.

Девушка прекрасно выглядела, её фигуре можно было позавидовать. Она была тренером по фитнессу (или как тогда говорили – шейпинг). С ней было приятно появиться на людях, и вообще мы здорово смотрелись вместе. Весёлая, лёгкая в обращении с незнакомыми людьми, и как не странно умная. Что сами понимаете в сочетании с очень привлекательной внешностью большая редкость. Зная друг друга с детского возраста, и не смотря на то, что стали любовниками, мы порой вели себя как брат и сестра. Доверяли самые сокровенные тайны, делились впечатлениями о предыдущих партнёрах, но никогда не обсуждали своих супругов. Марианна, хоть и уехала от мужа, но разведена не была.

«Ночь пролетела, и наступило ранее летнее утро. Девушка встала спиной к открытому окну, потянулась и тряхнула вьющимися рыжими волосами. Она поставила одну ногу на стул, при этом её щелка, чуть припущенная светлыми волосками, приоткрылась. Руки девушка упёрла в бока. «Ну, как я тебе? Как моя форма? – и она засмеялась, подрагивая своими маленькими упругими грудками с коричневыми женскими сосками. Он сидел на кровати, уже не стесняясь её и не прикрывая свой вконец измученный за ночь член. Девушка всё также смеясь, прыгнула к нему на постель, и, повалив его на спину, уселась верхом. Её открытая горячая щелка прильнула к его лобку. Она хотела ещё, как и её хозяйка. Девушка стала целовать его, и тереться пиздой о его многострадальный хуй. Потом она спустилась ниже и взяла член в рот. И через некоторое время добилась своего. Она с радостью оседлала, поддавшейся её уговорам хуй и начала новый этап марафона. Девушка упивалась своей властью над мужским членом. Они опять кончили вместе, уже не помня который раз за эту ночь. «Ты по - прежнему любишь меня», - спросила неутомимая амазонка. Он встал и сказал: «Пойду, сделаю нам яичницу по – голландски…»

Инициатором наших встреч всегда был я, и поэтому когда я попал в непростую ситуацию, из – за неудачно начатого бизнеса и мне было просто не до любви, наши отношения прервались, и надолго. За это время Марианна успела развестись с первым мужем, и выйти во второй раз за такого же неудачного бизнесмена, как и я. К тому же он был алкоголиком и наркоманом. И вот однажды, измученный полулегальным существованием (а меня тогда искали и бандиты, и менты) я не придумал ничего лучшего, как позвонить Марианне. Причина была проста, мне нужны были деньги на выпивку, а все источники иссякли. Алкоголики народ изобретательный, вот тут то я и вспомнил о своей давней любовнице. Как не странно она даже обрадовалась моему звонку, и назначила мне встречу в спортивном центре, где по прежнему вела группу, страстно желающих похудеть тёток. Помню я припёрся к ней в таком виде, что, увидав меня Марианна ужаснулась, но не прогнала. Усадила меня в своей тренерской комнатушке, откуда - то притащила полбутылки водки, «чтоб я не умер» (жизнь с алкоголиком мужем принесло свои плоды), и велела ждать конца занятий. Я сидел, пил и ждал её, а сам чувствовал, как воняют мои недельной давности носки и как трёт шею грязный воротник рубашки той же свежести. После тренировки Марианна отвела меня к себе домой, расспросив по дороге о моих проблемах. Мне показалось, что она даже плакала. Дома она наполнила ванну и вымыла меня, полуживого от выпитой на голодный желудок водки и горячей воды. Потом Марианна уложила меня в чистую кровать, о которой я уже давно мечтал, прилегла рядом, и гладила меня по волосам, пока я не уснул. В эту ночь мы не любили друг друга, да и вряд ли бы у меня что – нибудь получилось. Мы опять были брат и сестра.

Вместе с лихими 90 – ыми, ушли и мои проблемы. Алкоголизм я, конечно же, не поборол, да это и не возможно, но привёл так сказать в систему. Напиваюсь конкретно раз в год. С женой мы ведём мирное сосуществование, раз уж господь не сподобил нас на развод, и даже производим впечатление довольно таки добротной семьи. Несмотря на все свои недостатки, пацан я правильный, и потому жену свою стараюсь не обижать. Все свои внебрачные связи я прекратил, и порой мне кажется, что всё это происходило не со мной.

Не так давно мне позвонили одноклассники, пригласили на встречу. У нас есть человек пять – шесть, которые очень любят собираться по поводу и без. Я ходил поначалу, но потом надоело. Не хочу видеть, как стареют девчонки, хочу запомнить их молодыми, весёлыми и хорошенькими. В общем, я как всегда, сославшись на массу неотложных дел, не поехал. Потом мне позвонила одна из девчонок, всё подробно описала, но гвоздём программы как оказалась, была Марианна. Она тоже не очень жаловала такие мероприятия, а теперь всем стало понятно почему. Девочка (хотя она уже бабушка) пошла в разнос. От прежней нашей «красавицы, отличницы, комсомолки, спортсменки» остались лишь воспоминания. Издёрганная, замученная жизнью баба, к тому же явно сильно пьющая. Вот конец безуспешных поисков богатого мужа, фиаско содержанки.

- Она по- моему ещё и наркоманка. Речь, какая то истеричная, двигается как на шарнирах, а спиртным не пахнет,- позвонив, доложила мне, кстати, её бывшая школьная подруга.

- Позвонил бы своей любви. Помог бы, - это она же в мой огород.

- Нет. Я хочу её запомнить, какой она была, - и я повесил трубку.

Андрей очнулся от тревожного сна, и увидел, что у кровати Семёна стоят две женщины в белых халатах.

- Надо его переводить в другую палату, под контроль, - сказала одна из них, и резко повернувшись, поцокала высокими каблуками к выходу из палаты. Другой оказалась подруга жены, любезно предоставлявшая Андрею кратковременный отдых в лечебнице.

- У твоего соседа начинается обострение, так что побудешь один пока, - объяснила Андрею ситуацию его «лечащий врач».

- Сам то как? – холодная рука доктора легла Андрею на лоб.

- Держусь пока, но я думаю, скоро начнётся. Голову ломит и шум в ушах. Знакомые симптомы, - Андрей попытался улыбнуться.

- Мы двери не будем закрывать, так что ты тоже под наблюдением, - тут в палату медсёстры вкатили носилки, и втроём женщины стали перекладывать Семёна с кровати на каталку. Андрей увидел, что голова у его соседа неестественно запрокинута, а рот как бы застыл в открытом положении. Будто бы Семён хотел зевнуть, и так и замер. Глаза у него были открыты, но безжизненны. «У него явно не горячка. Интересно что?»- думал Андрей, пока медперсонал увозил Семёна.

Оставшись один, Андрей почувствовал, что им начинает овладевать беспричинный страх. Пробил липкий, холодный пот, шум в ушах усилился и стал явственно переходить в какой то шёпот. Рисунок обоев, наклеенных на стены палаты, почему-то изменился, но, присмотревшись пристальней, Андрей понял, что ему это только показалось. «Надо встать и пойти в процедурную, что бы договориться об уколе на ночь», - подумал Андрей и попытался встать с кровати. Его сильно качнуло вперёд, а на встречу ему качнулись и стены. Андрей схватился за душку кровати и долго стоял, закрыв глаза, когда головокружение закончилось он медленно побрёл к открытой двери. В коридоре было оживлённо, по какому-то большому поводу (а быть может просто, у завотделения было хорошее настроение) больным разрешили смотреть телевизор. Это мероприятие в дурдоме несло отпечаток специфики данного учреждения. Сам телевизор находился на высокой тумбочке в столовой, вход в саму столовую был загорожен решёткой, которая могла собираться в бок как гармошка. Перед решёткой (то есть у экрана телевизора) чинно восседали на расставленных скамейках обитатели мужского «спокойного» отделения. Они сидели ровно, плечо к плечу, сложив руки на коленях. Процедурная была закрыта, и Андрей скуки ради заглянул в курилку, почему то захотелось общения. Но в виду культурного мероприятия даже этот пен – клуб психушки пустовал, там сидели только недавний их с Семёном гость с двумя такими же приблатнёными друганами. Андрей зашёл в туалет, хотел отлить, но было нечем.

В палату идти не хотелось, и Андрей подошёл к публике у голубого экрана. К своему удивлению он увидел, что они смотрели фильм «Джентльмены удачи». Даже в самых смешных местах зрители сохраняли гробовое молчание. Андрей присел на свободную скамейку и уставился на экран, после нескольких минут просмотра он понял, что и его абсолютно не веселят похождения героев. Но он продолжил сидеть, тупо уставившись на зарешётчатый экран. Вскоре к нему подсел мужчина и также молча, и как показалось Андрею немигаючи, уставился в телевизор. Мужик был здоровый, чёрная майка облегала мускулистый торс. Лицо явно не несло отпечатка безумия. Поседев минут пятнадцать, мужчина также беззвучно и встал и ровными шагами направился в одну из палат. Ещё через пять минут раздался страшный вопль, и звук разбитого стекла.

Из кабинетов выскочили дежурные врачи и медсёстры, и, забежав в палату из которой донёсся ужасный крик, вскоре две женщины в белых халатах опрометью бросилась к выходу из отделения. Оставшийся медперсонал стал разгонять больных по палатам. Троица «пацанов» из курилки, ещё пара явно не психов, но пациентов отделения и Андрей столпились у дверей в палату, где как оказалось только что произошло самоубийство. Окно было вдребезги разбито, осколки валялись по всему полу, и ими же была усыпана вся кровать, которая и послужила трамплином для прыжка недавнему Андрееву соседу по «кинозалу». Да, это тот мускулистый мужик в чёрной майке совершил прыжок в темноту. «Почему у них нет решёток на окнах», - в недоумении подумал Андрей.

- Я лежу,… а он прямо мне на живот наступил…и в окно. Я лежу,… а он прямо в окно…и мне на живот… Я спал,…а он прямо на живот мне…- непереставая бубнил маленький щуплый мужичёк, оказавшийся последней ступенькой для полёта в вечность.

Не прошло и десяти минут, как появилась милиция, наверняка в психушке была какая- нибудь «тревожная кнопка». Любопытствующих стали разгонять по палатам, но всё же удалось узнать, что мужчина упал прямо на железные прутья и умер мгновенно. «Интересно он хотел сбежать, или это самоубийство», - думал Андрей, ложась в постель. За всей этой суматохой он как- то отвлёкся от ощущений своего тела. И вот теперь, когда все утихомирились, все симптомы приближающегося кошмара опять вернулись. «Мне сейчас, наверное, и убойная доза водки не поможет», - подумал Андрей и закрыл глаза. «Тебе уже ничего не поможет»,- раздался негромкий Голос…

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Я сидел в глубине полутёмного зала за круглым столом, сервированном на шестерых. На мне был надет тот прекрасный летний светло-серый костюм из мокрого шёлка, тот самый в котором я шёл жарким июльским днём далёком 94 – ом году на встречу со своими самыми крупными в жизни неприятностями. Материал приятно холодил тело, хотя в ресторане, а зал явно принадлежал какому-то заведению, было довольно таки прохладно. Я заглянул под стол, пытаясь рассмотреть, какие туфли на мне надеты, если следовать логике, то должны были быть отличные чёрные «саламандер».

- Что ты там потерял? – подняв голову, я увидел, сидящую напротив жену. Она опять была той самой молодой женщиной, в которую я влюбился ещё в институте. Джинсовое платье «монтана» «на болтах» приятно глазу облегало её уже тогда упругие формы. «Опять платье у подруги по комнате в общаге позаимствовала», - подумал я, но сказал другое, зачем обижать.

- Прекрасно выглядишь.

- Всё для тебя, дорогой, а то, по-моему, ты начал своих подружек вспоминать часто.

- А почему бы ему нас и не вспомнить, - из полумрака к столу подошла Лена, как всегда потрясающе выглядевшая.

- А вот и первая шалава пришла, - жена уже курила тонкую женскую сигарету, на столе появилась внушительных размеров пепельница.

- Господин директор, не позволяйте вашей супруге оскорблять меня, - Лена присела на стул поближе ко мне, и подальше от жены. Белая пушистая кофточка, джинсовая юбка – всё как тогда в первый раз в офисе.

- А тут наливают, или только языком треплят, - как всегда резкая, и по – спортивному бодрая вышла из темноты Марианна, почему- то одетая в яркие лосины и топик. «Ну, да она так была одета, когда я припёрся к ней на тренировку», - подумал я, уже ничему не удивляясь.

- Рад тебя видеть, - усадил гостью на свободный стул.

- А это ещё кто? – спросила жена, нервно гася сигарету в пепельнице.

- Это моя первая любовь, - и я поцеловал Марианне руку.

- А меня что же без любви трахал? – одетая в пальто с песцовым воротником и в глупой вязаной шапочке, на свободный стул между женой и Леной, села Света.

- Ты моя первая женщина! Как можно без любви то!

- Тут ещё одно место, значит, кого-то не хватает, - неожиданно спокойно сказала жена.

- Я даже знаю кого, - произнёс я, силясь разглядеть лицо Светы. Увы, черты лица полностью выпали из памяти.

- Меня, - в чёрном бархатном платье, в туфлях на высоком каблуке, с распущенными жгучими, как смоль волосами Гульнара была восхитительна.

- Вот теперь я знаю, как ты выглядела во время твоего визита к моей матери, - я восторженно покачал головой и указал ей оставшееся место.

- Если бы ты тогда оказался дома, я бы сейчас сидела вон там, - и Галя кивнула в сторону жены.

- Ты не очень много потеряла, - жена снова раскуривала сигарету.

- Ну, вот все и в сборе! Теперь можем выпить, - сказал я, и тут же на столе появились бутылки и закуска.

- И это все женщины, что у тебя были? - Марианна презрительно надула губки.

- Нет, конечно. Но вы лучшие! Нет, даже не так. С каждой из вас связан большой этап моего жизненного пути. Вы как Главы в моём Романе! Давайте выпьем!

Я: Я смотрел на себя и радовался. Выглядел я отлично и меня окружали красивые женщины. Я всегда мечтал о такой вот встречи. Но только в воспалённом мозгу, в сумеречном состоянии, в предчувствии надвигающегося ужаса она могла состояться. И всё же я видел, что мне хорошо. Я чувствовал, как слёзы текут по щекам.

Голос: Что–то смотрю, вам весело живётся, пора переходить к следующей части нашей увлекательной программе под названием «В гостях у «белочки»!..

- Что это?! Тараканы?!!.. – Марианна вскочила из-за стола и стала яростно трясти руками.

Чёрные блестящие насекомые стали стремительно выбегать из тарелки с мясным ассорти. Девки отчаянно завизжали и сорвались со своих мест. Откуда-то из темноты повалил густой дым. Стало трудно дышать. Я стал засовывать полотенца в щель между дверью и полом, мы все уже находились в маленькой комнате, и я, и женщины. «Это уже было, было…»,- проносилось у меня в голове. Послышались выкрики, усиленные громкоговорителем. «Они предлагают сдаваться...»- прошептал женский голос. «Кто предлагает? Зачем сдаваться?», - опять подумал я, а сам изо всех сил вцепился в ручку двери, не давая открыть дверь. Я с трудом различал лица женщин, но я знал, что они здесь.

Я: Я видел, как я ползал, прикрывая рукой рот и нос. Но это всё уже было…, было в 95- ом, в этом…, всё время забываю.., в Нижнереченске!

Голос: А что? Классная тогда у тебя «белочка» приключилась. Здорово ты тогда бандюганов напугал. Это ж надо! Выпрыгнул в окно, якобы за тобой менты приехали и травили тебя слезоточивым газом. Потом по городу мотался, в тапочках и майке, и это в ноябре месяце. Ладно, какие то братки тебя заметили и сообщили твоим бандитам. А то бы гикнул где- нибудь, и ни кто не узнал где. Ребятки сами то наряхались, поэтому и пиздили тебя после поимки от души, пока не поняли, что ты свихнулся. Да повезло тебе тогда! И главное началось то всё во время запоя, а не после. Не по правилам как-то. А вот здесь то фокус не удастся, из окна не спрыгнешь...

Андрей встал с кровати. Гул в голове не прекращался, словно голова была колокол, а язык колокола болтался из стороны в сторону и бил по вискам. Руки и ноги тряслись, все суставы ныли, и их выворачивало со страшной силой. Он увидал окно – ему надо было туда.

Медсестра случайно заглянула в палату, когда Андрей уже залезал на подоконник, сжимая две дешёвые ученические тетрадки в руке. Женщина, работник психбольницы с многолетним стажем, привыкшая к неординарным поступкам своих больных, действовала решительно и энергично. Вскоре подоспела её напарница и вдвоём они быстро скрутили Андрея.

- Меня они тогда здорово били. Думали, что я сбежать хотел, - я сидел, прислонившись к двери и рассказывал про случай в Нижнереченски шестерым испуганным бабам. Я вспомнил всё.

- Мне почему-то казалось, что они тебя изнасиловали хором, - я посмотрел на жену. Глаза у неё уже были не девчонки студентки, а женщины, которая была со мной всё это трудное для нас обоих время.

- Если бы я была твоей женой, тебя бы никакие татары бы не тронули. Тем более в Нижнереченске у меня полно знакомых, - яростно блеснула глазами Гульнара.

- Ты же видел, где они прятали пистолет, надо было замочить их всех, - поправляя распавшуюся прическу, предложила Лена.

- А может, надо было в милицию…- тихо вставила Марианна.

- Кого, на хуй, в милицию?!.. Кого, блядь, замочить?! - дверь резко открылась, и я увидал пятерых своих старых знакомых. Те же кривые усмешки, те же спортивные костюмы, те же выбритые затылки.

- Ну, что гондон, здравствуй! А ты думал, что мы исчезли как кошмарный сон? Мы теперь и во снах к тебе будем приходить.

Я стоял перед ними в одних трусах, и холодный липкий пот стекал с меня ручьями. Страх вернулся. Страх, который как мне казалось, давно уже забыт.

- А чё, пацаны? Давайте выебем его, а потом и всех этих тёлок, - осклабился один из бандитов.

- Ну, чё пидор? Встанешь на четыре кости? - все пятеро приспустили спортивные штаны и достали свои хуи. Они стояли, эти пять горилл, вертели своими членами и дико ржали, обнажая золотые фиксы. Пятясь назад, я уткнулся в стол, на котором дрожащей рукой нащупал нож. В 95-ом ножа там не было.

Я: Я подумал, что в 95-ом ножа ни какого не было. И что бы я делал, если бы они пошли до конца? Этот вопрос мучил меня уже почти пятнадцать лет.

Голос: Отъебли бы тебя как миленького, и все дела. Ну, да ладно, что-то холодновато стало, надо согреться.

Медсёстры решили позвать в помощь парочку больных, медбратьев в «спокойном» отделении не было. Из курилки с радостью прибежали знакомые Андрею любители циклодончика и других «колёс». Помочь привязать мечущегося в «горячке» человека, чем не бесплатное развлечение. Медсёстрам даже пришлось выгнать часть желающих. Вскоре Андрей походил на египетскую мумию, прикрученную полотенцами к кровати.

Я сидел примотанный к стулу скотчем. Трудно было даже пошевелиться, знали своё дело, суки.

- А вы что его бляди что ли? Ну, смотрите, как мы этого пидора поджаривать будем.

В руках у одного из бандитов оказался утюг. Он плюнул на гладкую поверхность, послышалось шипение закипающей слюны.

- Готово! Ну что, гондон, сейчас мы тебя гладить будем, - и прижал утюг к моей спине. Боли не было. Я знал, что должна быть ужасная боль, я её хорошо помнил с 95-ого года. Но её не было. Я также знал, что скоро запахнет паленым волосом. Утюг переместился на ноги, и когда его отнимали от тела, на месте соприкосновения должны были появляться отвратительные язвы от ожогов. Ни ожогов, ни запаха не было. Был только проникающий во все поры тела ужас и тоска. И вой рвущийся из глотки.

- Перестаньте! - крикнул кто-то из женщин.

- А вам жалко этого урода? – сказал старший бандит, имя которого я не помнил. Наша память старается вычеркнуть плохое.

- Вы посмотрите, что он нам тут написал, - ещё один безымянный палач достал из кармана штанов смятую бумажку, и протянул её женщинам, - Читай вслух!

- « Что бы не случилось со мной, прошу никого не винить. За мои долги отвечают жена и дочь. За них я тоже никакой ответственности не несу»… Он не мог такого написать! – по голосу я узнал Лену.

- А ты его спроси, - старший схватил меня за подбородок и повернул голову к женщинам. Пять пар глас смотрели на меня с различным выражением: тут были и ужас, и жалость, и презрение, и недоумение, и понимание. Не было только глаз Светы – её лица я так и не вспомнил, да и её самой тоже не было.

- Меня заставили…всё равно эта бумажка ничего не значит…

- Молчи, гондон! – хлёсткий удар по зубам запрокинул мне голову.

- Тут есть его жена?

- Нет, - ответила жена, повернулась и пошла прочь.

- А я всегда знала, что он слабак, - послышался знакомый насмешливый голос. Это была Оксана, всё такая же стройная, миниатюрная и с неизменной сигаретой. Я давно ждал её появления, и был крайне удивлен, когда не она, а почти забытая Света появилась за столом.

- Даже когда трахалась с ним, и постоянно давала ему денег взаймы, когда он пил не просыхая, знала, что общаюсь со слабым человеком.

- А зачем же трахаться со слюнтяем? – спросили её.

- Из жалости. Да и по своему он интересный мужик. Только вот слабак – не боец.

Я: Я видел себя, обвисшим на путах из скотча, с жалким лицом и дрожащими коленями. Видел три страшных ожога на спине и на бёдрах, чувствовал запах паленого волоса и мяса. Я видел ту проклятую бумажку, с ужасными словами, которая теперь никому не нужная валялась под ногами у женщин. Но я ничего не чувствовал – я умер.

Голос: С такими воспоминаниями нельзя впадать в делирий. Да и пить то нельзя. Можно и дуба дать…

Завотделением провела жену в свой кабинет и закрыла дверь на ключ. Из сейфа достала початую бутылку дорогого коньяка, блюдечко с нарезанным лимоном и две пузатые рюмки.

- Стресс надо снять, - и подмигнув жене, разлила коньяк, - Давненько мы не встречались, подруга!

- Да всё работа, сама знаешь. Ну, как он?

- Да всё нормально. Сейчас спит. Кризис миновал. А то ведь в окно хотел рвануть, еле успели поймать и скрутить. Так орал, и плакал – ужас! А сейчас успокоился, завтра можно будет навестить, уже узнавать всех будет.

- Ой, спасибо тебе.

- Да, не за что. Только смотри, подруга, с каждым разом приступы всё сильнее. Как-нибудь может и не вернуться.

- Полтора года не пил, а тут как с цепи сорвался.

- Кстати, он тут всё какие-то тетради пытался спрятать. Я отобрала и на досуге посмотрела. Очень даже интересно. Твой муж там о своих бабах рассказывает.

Завотделением протянула две дешёвые тетрадки жене. Та ничего, не говоря, спрятала их в сумку.

- А про меня там есть что-нибудь?

- А вот про тебя то, как раз и нет!

Они рассмеялись, чокнулись пузатыми рюмочками и выпили.

Содержание

…

ВСТУПЛЕНИЕ

ОСНОВНАЯ ЧАСТЬ

ЗАКЛЮЧЕНИЕ