Annotation

У меня много имен и всегда разная внешность. Я не придумываю жизнь, а одалживаю у тех, у кого она есть. Если хотите, можете осуждать, но что мне делать, если собственная семья изгнала меня из драконьего рода, а мой народ в страхе называют Проклятым? Я думала, что убежала от этого, но прошлое никак не хочет отпускать на свободу. И вот, отбрасывая насиженное место и любимую работу, которую мне так же пришлось украсть, я, княжна самого древнего рода в мире, иду обычным телохранителем к юному маркизу, пытаясь спасти его жизнь и заодно разобраться в своей. Но прошлое не дает покоя и эльфийский правитель, возлюбленный из прошлой жизни, за которого я когда-то отдала жизнь, мечтает сделать меня своей женой. Пока я думала, как избежать этой участи, попытались убить моего подопечного, юного маркиза, а это спустить я уже не могла — у нас с ним договор о сотрудничестве! ВНИМАНИЕ: в тексте присутствует несколько эротических сцен, но не переходящие в порно. Первая книга законченной дилогии.

- Людмила Константа

- ГЛАВА ПЕРВАЯ

- ГЛАВА ВТОРАЯ

- ГЛАВА ТРЕТЬЯ

- ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

- ГЛАВА ПЯТАЯ

- ГЛАВА ШЕСТАЯ

- ГЛАВА СЕДЬМАЯ

- ГЛАВА ВОСЬМАЯ

- ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

- ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

- ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

- ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

- ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

- ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

- ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

- ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

- ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

- ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

- ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Людмила Константа

Падшая. Проклятый дракон

Морок змеем ползет по оврагам, нагоняя зловещую жуть.

Это кто с запоздалой отвагой, и куда — направляет свой путь?

Звезд на небе узор филигранный, тихий плеск родниковой воды…

И, похоже, самой Ариадной перепутаны нити судьбы.

Но душа, покаяньем объята, спотыкаясь, шагает сквозь ночь,

Чтоб распутать клубок этот клятый и печали свои превозмочь.

От себя никуда нам не деться, плачет в сонных лугах коростель,

И в тревоге сжимается сердце, ноет горькою болью потерь.

Не судите, лишь время рассудит. Тяжек путь заплутавшей души

Возвращения к тем, кто нас любит, от кого мы однажды ушли…

(В.Котиков)

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Вечер обещал быть запоминающимся. По крайней мере, искоса поглядывая на посетителя с постоянно бегающими, хитрыми глазами, я была в этом уверена. Именно такие приносят с собой проблемы, которые легко смогут тебя похоронить в прямом смысле этого слова.

— Ну-ка скажи мне, старик, с чего ты уверен, что эти трое, про которых ты нам тут битый час толкуешь, преступники? — Веснушка равнодушно посмотрел на деда, стоящего по стойке смирно, и со вкусом пыхнул трубкой с вишневой примесью.

Вообще я не любила когда мои подчиненные курят в моем присутствии, и виновато в этом мое излишне чувствительное обоняние, но так сложилось, что моему заместителю многое прощалось.

— Ну, а кто же, как не преступники? — удивился старик, оживая на глазах, — оборотней же давно приравняли к убийцам и закрыли вход во все города Приграничья. Или что-то изменилось?

Веснушка затянулся ещё раз, но услышав про выходцев из Мандебурга, от неожиданности поперхнулся. Я с сожалением оторвалась от бумаг, которые не спеша изучала второй день и похлопала ценного сотрудника по спине. Нельзя разбрасываться такими кадрами, кто же потом работать будет?

Вообще этот милый и на первый взгляд добродушный парень, был старшим специалистом в инспекторском отделе городской гвардии в Родении, которая в свою очередь была крупным торговым узлом. Только выдающиеся огненно-рыжие волосы, которые он постоянно стриг практически под самые корни, да щедро обсыпанный веснушками нос, сделали свое черное дело. Не только коллеги, но и сами горожане, которые вынуждены были столкнуться с Диланом, обращались к нему не иначе как «Господин Веснушка». Надо ли говорить, что подобное отношение сильно его раздражало, но сделать он ничего не мог? Самой службе было всего-то семь лет, и занимались мы обеспечением покоя граждан только в темное время суток. Если кто-то переступал закон днем, то этим занимались непосредственно гвардейцы. Лично для меня это было достаточно странным делением, но как говорится, хозяин — барин. Если местному бургомистру так больше нравилось, то я рада получать за это повышенный оклад и премиальные.

Наконец откашлявшись, Дилан сделал над собой усилие и просипел:

— Как ты сказал, оборотни?

Сухопарый старик с неприятными водянистыми глазами, расположенными чуть на выкате, даже всплеснул руками от негодования, что ему не верят:

— Что ж я, по-вашему, господин мой хороший, прожил больше ста лет, а знаки на оружии различать не научился? Окромя этих безбожников, красного спящего волка никто и не носит.

По поводу безбожников это он, конечно, загнул, но полученные новости, откровенно говоря, настораживали. Двуликие, получив запрет на вход в здешние земли после Последней войны, под страхом немедленной казни не появлялись на виду уже лет триста. Чтобы кто-то из них решился появиться в Родении, должен был иметь на это очень весомый повод, иначе не стал бы так рисковать. Отсюда и реакция моего инспектора: от оборотней можно было ожидать всего чего угодно. Крылатое выражение «если уже гадить, то по-крупному», — как раз про этот темный во всех отношениях народ.

Судя по испытующему прищуру Дилана, он не знал, как реагировать на эту информацию, слишком она казалось ему удивительной, а у меня, в ожиданиях неотвратимых проблем зачесалась мочка уха. Это была самая верная примета, которая ещё ни разу не подводила. Решив дать Веснушке немного подумать и собраться с мыслями, я мягко проговорила:

— Значит, стоило стемнеть, как в трактир к Паоло ввалилось трое невообразимо смелых оборотней, либо просто сумасшедших, потому что даже не стали скрывать свою принадлежность к запретной расе. И более того, компания сходу принялись демонстрировать свое оружие, чтобы все вокруг увидели их отличительные знаки. Может, ты ещё расскажешь, с какой целью они это делали?

— Примерно так оно и было, да только не совсем, — дед, рассчитывающий, что ему сейчас как всегда приплатят за информацию и отпустят с миром на все четыре стороны, неожиданно смутился.

Наверняка старый интриган не ожидал, что ему начнут задавать наводящие вопросы и собирать дополнительные данные. Надо будет заняться вопросом о нецелевом расходовании денежных средств, выделенных на содержание агентурной сети. А то за последнее время траты в этом направлении возросли в разы, а вот результата стало на порядок меньше. В этом я уже успела убедиться лично, решив помочь своим людям и исполнить обязанности обычного дежурного. Рядового персонала катастрофически не хватало, а те, кто уже был с нами, не вылезали со службы сутками. Так что деду сегодня не повезло: пришел за очередной гарантированной подачкой, а нарвался на командный состав в моем лице.

— А не совсем, это как? — неподдельно заинтересовалась я и даже присела на край письменного стола, поближе к старику, чтобы в случае поразительных подробностей суметь устоять на ногах.

Старик на мое приближение никак не отреагировал, но набрал воздух в легкие, как перед прыжком в воду и выпалил:

— Я был у них в комнате, пока они ели с дороги в общем зале.

— Ты хотел сказать, — Веснушка не смог сдержаться и ухмыльнулся, — пошел порыться в вещах, пока хозяева отсутствовали?

Старик горделиво приосанился, из-за чего тощая грудь прогнулась колесом и, уперев руки в бока, безапелляционно заявил:

— Я увидел подозрительных людей и решил посмотреть, кто они такие и что из себя представляют. Между прочим, я выполнял свой гражданский долг!

От такой простодушной наглости Дилан чуть не выпал из кресла, где сидел все это время напротив заявителя. Я брезгливо поморщилась: на подобные речи у меня всегда была аллергия. Чем пышнее и красочней болтовня, тем меньше в ней сути. А я все-таки предпочитала дело, чем тратить время на рассуждения ни о чем.

— Открою тебе тайну — меня мало волнует, пропало ли у них что-то в ходе выполнения «гражданского долга». Ты мне и инспектору лучше скажи, что именно было в вещах? Может, какие-то бумаги? Или вдруг ты слышал, о чем они говорили между собой, а ты забыл?

Дед правильно смекнул, что уворованное тяжелым трудом добро у него никто отбирать не собирается, успокоился и затараторил:

— Бумаг не видел, а если б и нашел, то ничего не понял бы, грамоте я же не обучен. Из вещей была только сменная одежда без знаков отличий, из оружия мечи и то, все рукояти они перевязали тряпками, видимо, чтобы никто ни о чем не догадался… По разговорам слышал, что они кого-то очень ждут у Паоло этой ночью, аккурат через несколько часов. Один из них так и сказал: ждем Рогнара, чтобы передать подарочек.

— Что за подарочек, ты, конечно же, не в курсе… — словно эхо, задумчиво подхватил Веснушка.

Профессиональный доносчик виновато развел руками, дескать, все, что было в его силах, он уже сделал, а большего не просите. Не видя смысла в дальнейшем нахождении хитроватого старика в отделе, я кивком головы указала ему на потертую дверь:

— Расчет получишь в казначействе в понедельник, по выходным там все равно никого нет. Свободен.

Дед машинально дернулся, чтобы последовать в указанном направлении, но замялся и нерешительно замер на месте, переминаясь с ноги на ногу. Подобострастно заглядывая мне в глаза, он прошамкал почти беззубым ртом:

— Так, может, и бумажку какую-нибудь дадите? А то мало ли, развернут обратно, что ж, туда-сюда бегать буду?

Все-таки в портовых городах большинство местных жителей не отличаются особым тактом и стеснительностью.

— Казначею скажешь, что Алексия Кросс разрешила, — отмахнулась я, уже начиная мечтать, чтобы он скорее испарился.

Казалось бы, старику уже после прямого посыла стоило испариться, но возмутитель спокойствия даже не думал исчезать, напротив, он замер как вкопанный. Подумал, что выглядит не совсем солидно и вытаращил что есть силы свои рыбьи глаза, пытаясь изобразить тяжелый взгляд. Выглядело это достаточно отвратительно, и я передернулась. Дилан наблюдал эту картину с молчаливым любопытством и, в конце концов, затрясся в беззвучном смехе.

— Так это вы главный инспектор ночной гвардии, Матушка Алекс?!

Настала моя очередь напрягать глаза:

— Матушка?

Веснушка не выдержав, заржал уже в голос и закивал:

— Матушка, Матушка. Ты что, ни разу не слышала, как тебя здесь за глаза называют?

Я, c достоинством вздернув нос, проигнорировала этот весьма провокационный вопрос. Пусть болтают что хотят, лишь бы это не мешало работе.

— Но почему именно Матушка? Что-то раньше я не замечала за собой излишней добродетели.

— Вот и я думаю, почему Матушка, если на вид малолетняя девица?.. Хотя вы же ведьма, госпожа, все об этом знают, да и вы это не скрываете. Вам же тогда и больше тыщи лет может быть, правда?

Окончательно выпав из реальности от непрекращающейся стрекотни старика, я не глядя принялась шарить рукой по столу в поисках какого-нибудь тяжелого предмета, который можно было бы успешного метнуть в обидчика. Вот только старик попался не только понятливый, но и опытный: его как ветром сдуло, и ни один листочек на столе при этом не шелохнулся.

— Ну, — нависнув над хохочущим сотрудником, не слишком дружелюбно поинтересовалась я, — черт с ней, с ведьмой, он не так уж и далек от истины. Но Матушкой-то когда я успела стать?

— Не наговаривай на себя, ты самый отзывчивый человек, которого я знаю, — добродушно заметил приятель, — брось, не обращай внимания на слова этого проходимца. Просто за два года, что ты у нас появилась, все сделали правильный выбор в твою пользу и возвращения прежнего начальника никто уже не хочет, хотя в самом начале ратовали именно за это. Кому нужны пытки из-под полы ради забавы и страх выйти на улицу после семи вечера?

— Да пусть хоть кикиморой за глаза зовут, мне абсолютно все равно, просто немного удивило.

И правда, если обращать внимание на каждого, то можно очень быстро стать зависимым от чужого мнения и все, на этом собственная жизнь заканчивается. Зато начинается слепое служение не своим интересам и желаниям.

— Давай мы лучше подумаем, что будем делать с тем, что нам рассказал этот дед? Трое оборотней, забравшихся на самый край города, где собирается только один сброд, это не шутка.

— Так ты поверила этому старому пройдохе? — неподдельно удивился Дилан, — я же сказал, забудь про весь бред, что он тут нес. Эти нищие уже не знают, что придумать, лишь бы деньги получить.

— Поверить может и не поверила, но согласись, что все это довольно странно. Зачем придумывать такие сложные истории, когда можно было придумать что-то более правдоподобное?

Видя, что так просто меня не переубедить, Дилан попытался зайти с другого края:

— Алексия, ты и сама прекрасно знаешь, что оборотни здесь не появляются уже несколько столетий, слишком хорошо помнят, как народ их без суда вздергивал на ближайших столбах. А если бы это на самом деле были они, то оставили б свое приметное оружие дома. Согласись, что замотанная рукоять меча, скрывающая опознавательные знаки, сильно привлекает к себе внимание. Зачем так рисковать жизнью?

Шестое чувство в голос орало, что старик не врет и в трактире действительно происходит что-то интересное. Вот и думай, чему довериться: интуиции или здравому смыслу?

Немного поразмыслив, я неуверенно поинтересовалась:

— Вот именно, это самый главный вопрос: зачем так рисковать?

— Алексия, ты меня вообще слышишь?

— Не поверишь, слышу, но так хочется сказать, что нет.

Дилан вздохнул:

— Я так и понял. Хочешь бросить все дела и пойти проверять мифологию от спившегося деда? Мало ли что после бормотухи ему могло привидеться. Он ведь даже на вопросы твои отвечал невпопад. Ну что оборотням могло здесь понадобиться?

Если бы я знала ответ на этот вопрос, то давно бы уже мчалась к трактиру или, наоборот, от него, одно из двух. С оборотнями у меня были свои счеты, не побоюсь этого слова: кровного характера.

— Давай включим голову. Двуликие могут использовать только оружие из собственных кузниц, так что здесь все логично, почему они не стали оставлять его дома. А если взяли, то либо думали, что оно может пригодиться, либо только ещё будут использовать.

Веснушка молча поводил пальцем по губам, раздумывая над ответом и наконец, отрицательно качнул головой.

— Алексия, они ведут очень закрытый образ жизни и вполне самодостаточный. Я был как-то у них на практике от Университета, и никогда не поверю, что вдруг ни с того ни с сего они решили заинтересоваться своими соседями. Кроме них самих в этом мире их ничего не интересует!

— Так многие думали, а потом очень удивились, когда они стали вырезать ни в чем не повинный народ целыми городами… — очень тихо пробурчала я и хорошо, что он меня не услышал, будучи увлеченным своим монологом:

— Сама знаешь, рисковать жизнью нормальный человек будет только из-за чего-то серьезного. Они бы явно выковали себе что-то без своих дурацких знаков!

— Если ты был на практике, — язвительно поддела я Дилана, даже не думая принимать его точку зрения, — то должен знать об их особой связи с божественной сутью Перкунаса и когда они работают с металлом, создавая из него, будь то ложку или меч, знак волка проявляется на готовой работе сам собой. И только, когда изделие имеет такой знак, оборотень может безбоязненно взять его в руки. Чужой металл его просто обожжет.

— Я просто не интересовался этим вопросом.

— Может, не будем опускаться до отговорок? Ты видимо всю практику на покосе где-нибудь с селянками провел, вместо учебы.

Веснушка виновато пожал плечами, но счел за лучшее промолчать. И правильно, на невинных комментариях я бы не стала останавливаться.

У меня была своя идея появления оборотней в этих краях, но она была столь невероятной, что и говорить об этом не хотелось. Все это требовало срочной проверки, которую необходимо было начинать прямо сейчас.

— Несколько дней назад в соседнем государстве, совсем недалеко от нас убили герцога с супругой, а их единственный сын, по сути, ещё ребенок, бесследно исчез из собственных апартаментов. И это при том, что их король приставил к мальчишке свою личную охрану.

— Это там, где сейчас идут мятежи за отсоединение от Павира? Говорят, что оборотни имеют там свои интересы, — тут же проявил осведомленность мой сотрудник, на что я поощрительно кивнула:

— Земли оборотней имеют общую границу с этим герцогством, так что слухи могут быть не просто правдивыми, но и реальными.

— Если исходить из этого, — тут же предположил мой помощник, — то мальчишка, вполне мог проявить чудеса разума и вовремя удрать из своего замка.

— Думаешь, оборотни теперь ищут его по всем окрестностям, сбиваясь с ног?

А что? От самой границы здесь не более суток неспешной езды. Вполне жизнеспособная версия, я бы сказала, что именно так и есть. Без мальчишки, этого своеобразного ключика к богатствам герцогства, хвостатым товарищам там просто нечего делать. Наследник герцога нужен им как воздух.

Дилан покачал головой и с недовольным выражением лица встал на ноги.

— Сидя здесь, мы этого никогда не узнаем. Ты же теперь только об этом и будешь думать, так что надо собрать группу и перевернуть весь этот трактир с ног на голову. Для твоего же успокоения.

Увидев подобное беспокойство о своей персоне, я скептически изогнула правую бровь:

— Кого, кого ты там хочешь собрать? Группу? А из кого, если не секрет? По всему городу всего три патруля выходит в смену, даже мы с тобой заступили сегодня, как простые дежурные служащие. Так что нам и идти смотреть, что там, да как, чтобы никого от серьезных дел не отвлекать.

Конечно, бегать самим с оперативным заданием, это не то, что отсиживаться в кабинете, но никому ещё не мешало изредка размять кости.

Понимая, что дежурство выливается в более активную работу, чем он себе представлял, Дилан жалобно протянул:

— Госпожа Алексия…

Не желая слушать возражения, а если говорить откровенно, то просто бессовестно пользуясь своим положением, я допустила в голос немного холода:

— Минут через сорок встретимся у трактира Паоло. Только прошу тебя, сходи сначала к себе на квартиру, да оденься попроще, чтобы не было никаких рубашек и камзолов из хороших тканей. Если придешь к назначенному месту раньше меня, то один внутрь не суйся, это может быть опасно.

— А чем тебе не нравится моя одежда?

Я молча покосилась на модные темно-красные туфли с длинными загнутыми носами и многозначительно хмыкнула. С такими только и бегать за преступниками, особенно в местах, где посетители не светят своими денежными возможностями, предпочитая показную скромность.

Обреченно вздохнув, что сегодня никак не получится отсидеться в теплом кабинете, Веснушка, тем не менее, пошел выполнять поручение. Дождавшись, когда он выйдет, я без сил опустилась в единственное в кабинете кресло. Сердце бешено стучало, с возросшим усилием гоняя кровь по организму. Такая реакция более мудрого, чем мозг тела означала только одно: Алексия, не дури, быстро собирай с трудом нажитые вещи и мотай из Родении, как можно быстрее и желательно дальше. Грядут большие неприятности. И дело не в возможной войне между странами из-за повсеместно вспыхивающих мятежей, а в том, что заявившиеся сюда оборотни могли почуять кто я такая. И нужно не лезть к ним в логово, а собирать накопленные средства и быстро уезжать, пока никто не очухался. Понимая это, рука сама по себе потянулась к плащу, одиноко висевшему на бронзовой вешалке, но…

За свою жизнь я сменила большое количество городов и даже стран, а вместе с ними биографий и имен. Но почему-то именно сейчас, вопреки прекрасно развитой чуйке, я впервые не хотела убегать. Напротив, нужно было остаться не просто в роли молодого мага-поисковика Алексии Кросс, с отличием закончившую столичную Академию Боевых Искусств, которую направили в приграничный торговый город по контракту.

Именно сейчас захотелось стать ею по-настоящему: честной, бесстрашной хранительницей порядка, на которую всегда можно положиться и уж точно не драпать, как последняя преступница. Будь другая ситуация, я бы привычно паковала вещи, но стоило всплыть оборотням, как я не находила себе места. Слишком много было связано с ними в моей той, далекой прошлой жизни, чтобы пройти мимо и в этот раз.

Костеря свою беспечность на все лады, но, не теряя драгоценного времени, я бросилась к стоящему в дальнем углу сундуку. В этой обитой железными полосами со всех сторон громадине, хранилось все необходимое обмундирование для ночных вылазок. Алексия у меня отличалась некоторой безбашенностью и пренебрежением к традициям и устоям. Зачем начальнику ночной гвардии какие-то повсеместно принятые правила поведения, если именно я и должна их устанавливать?

Начинать портить месяцами создаваемую репутацию образа порядочной девушки-мага именно сегодня, я не собиралась, но пойти на некоторые уступки все же пришлось. Поэтому, недолго покопавшись в ворохе самой разномастной одежды, я, наконец, явила свету пару красных чулок, в тон им коротенькую пышную юбку и полупрозрачную шелковую блузу с запахом. Не могу же я явиться в популярный у местных жителей трактир в темно-серой инспекторской форме? Надо соответствовать местному контингенту. Так что буду надеяться, что вид слегка подвыпившей разгульной девицы не привлечет там лишнего внимания. У Паоло таких особ каждый день отирается с добрый десяток, что мне на руку.

Сняв с головы надоевший черный парик, я с облегчением распустила свои настоящие волосы и едва не замурлыкала от нахлынувшего удовольствия, слегка помассировав затекший затылок. Конечно, проще было регулярно стричься и перекрашиваться, но, увы: я, как и многие, страдала излишней сентиментальностью не по делу. У меня просто не поднималась рука отстричь лелеемую косу, и вот приходилось каждый день терпеть злосчастные парики и рисковать облысеть. Смешно сказать, но я дико боялась потерять последнюю ниточку, связывающую меня с настоящей жизнью, где не надо было менять облик и притворяться кем-то другим.

Разгладив белые кудри нового парика, я мельком глянула в зеркало, расположенное прямо в поднятой крышке сундука.

— Ну, раз меня не стошнило, то и другим должно понравиться, — с удовольствием вынесла я вердикт.

На меня широко распахнутыми голубыми глазищами смотрела миловидная девица лет двадцати пяти. Длинные изогнутые черные ресницы и по-детски пухлые капризные губы добавляли элемент кукольности в созданный образ в ущерб интеллекту. Но вряд ли там найдется кто-то, кто захочет поиграть со мной в шахматы, так что сойдет.

Линзы — ещё одна моя гордость. Любое оборотное зелье создает нужный эффект по изменению внешности не более чем на пять-шесть часов, что для моей подвижной жизни было слишком мало. Поэтому, чтобы не пугать людей с тонкой душевной организацией своей экзотической оранжевой радужкой, я стала верной поклонницей эльфийских разработок в сфере красоты. Справедливо рассудив, что у продажной девицы, ошивающейся по трактирам в поисках развлечений и денег, средств на дорогую косметику просто нет, я тщательно стерла макияж, визуально помолодев ещё на пару лет. Закончив маскарад, я ещё раз оглядела себя со всех сторон и вышла из кабинета, прихватив с вешалки плащ. Весна в этом году началась поздно, по ночам было ещё достаточно прохладно. Так что длинные полы и капюшон темного шерстяного одеяния с успехом скроют не только оголенные ноги, но и лицо от лишнего внимания на улице. А то я рискую добраться до места встречи с немалым опозданием.

ГЛАВА ВТОРАЯ

В нос ударил освежающий уличный запах, в котором было намешено много всего. Сочный аромат еды из открытых окон двухэтажных каменных домов и маленьких кафешек, уютно расположившихся вдоль прямых улиц. Пряный запах выделываемой кожи и терпкий аромат засушенных трав, таинственное и слегка прелое послевкусие от годами хранящихся книг. Вдохнув это волшебство полной грудью, я почти побежала вдоль строений на самую окраину города. Если идти не слишком быстро, то от Отделения до Паоло, старого хитрого орка, можно было бы дойти всего за полчаса. Конечно, удобнее нанять кучера и добраться с комфортом, чем петлять по темным, безлюдным улицам в такое позднее время. Но откуда у бедной девицы, личину которой я сейчас одолжила для трактира, лишние деньги?

Самое популярное место обитания среди местной шушеры, был единственный постоялый двор в округе, где можно было не только выпить и закусить, но и весело провести ночь. Он вольготно размещался за небольшим пролеском у глубокого рва, заменяющим в одну сторону крепостную стену. Большой двухэтажный деревянный комплекс был, пожалуй, так же единственным подобным представителем среди сплошного камня. Небольшие окна манили шедшего мимо прохожего зайти и окунуться в атмосферу веселья и вседозволенности. Чуть поодаль, сгорбившись и облокотившись о могучий дубовый ствол, стояла печально знакомая коренастая фигура Дилана. Вид у моего коллеги был донельзя скучающим, будто он вот-вот собирается на все плюнуть и уйти домой спать. При всем при этом, он то и дело обнимал шершавую кору дерева и старательно делал вид, будто бы пьян, а окружающая действительность его вообще нисколечко не интересует.

Откинув глубокий капюшон на плечи, я легкой танцующей походкой уверенной в себе женщины подошла к коллеге. Похлопав Веснушку по плечу и отметив, как он встрепенулся от легкого прикосновения, я, зазывно улыбаясь, пропела ему прямо на ухо:

— Тебе не грустно стоять здесь совершенно одному? Может, ты хочешь, чтобы я скрасила твой вечер? Не сомневайся, малышка Аля умеет многое.

Судя по вмиг «протрезвевшему» виду Дилана, тот явно хотел отшить мои притязания на совместное времяпрепровождение. Видимо вульгарно одетые блондинки были не совсем в его вкусе. Но приглядевшись к моему лицу, он тут же подцепил меня за локоток, тем самым, вынуждая максимально приблизиться к себе, и едва слышно шикнул:

— Алексия?

— Аля, красавчик, зови меня просто Аля, — чуть громче, чем надо было бы для диалога двух флиртующих людей, сказала я, — милый, ты мне определенно нравишься. Не мнешься, как некоторые, а сразу берешь быка за рога.

— Попробуй я по-другому, этот бык меня бы задавил… — едва слышно выдохнул приятель, украдкой рассматривая мой непривычный внешний вид. Я мелодично рассмеялась, вспугнув какую-то птичку, тихо притаившуюся на дереве.

— Угостишь даму в честь такого славного знакомства?

Другу было тяжело смотреть на мой довольно скабрезный вид и при этом пытаться осознать, что это и есть непосредственный начальник. Но он молодец, все-таки не зря учился и тратил время на практиках, в руки взял себя достаточно быстро:

— С превеликим удовольствием!

Странно, но как раз именно удовольствия я на его лице и не увидела, скорее покорную обреченность. Если вы думаете что внутрь мы зашли тихо, почти просочившись сквозь дверь, то это не так. Мы ввалились почти с разбега, едва не пробив моей головой толстую, явно на случай многодневной осады, дверь. А все потому, что кое-кто, засмотревшись на полупрозрачную блузку с откровенным декольте, запутался у меня в ногах, и я с трудом удержалась на длинных каблуках. Но в трактире Паоло, старого чудака-орка, державшего в городе большую часть питейных заведений, на наше более чем эффектное появление местный контингент не обратил никакого внимания. Все двенадцать столиков были заняты, а две барные стойки забиты народом практически до отказа.

— Ты уверена, что тебе стоить пить? По-моему ты уже на ногах не стоишь, — издевательски шепнул Дилан, старательно изображая кавалера и поддерживая меня за талию.

Проглотив колкость, я украдкой рассматривала большой общий зал и понимала, что добрую половину сегодняшнего сброда я никогда в глаза-то не видела. Соответственно, ничего не зная о присутствующих, я ничего не знала о реальной обстановке в городе. Тут же в памяти сделала зарубку, что с Паоло надо будет встретиться лично ещё раз. У нас давно сложились доверительно-партнерские отношения, основанные на взаимовыгодном сотрудничестве, о чем ему видимо пора было напомнить. Паоло всегда готов был поделиться информацией о вновь прибывших неблагонадежных горожанах, а я в свою очередь, конечно же, с трудом отбиваясь от собственной совести, закрывала глаза на его мелкие шалости с одурманивающими травами. И не раз, кстати, прикрывала от разборок его незаконную деятельность от разгневанных властей. Пусть лучше воры, грабители и прочий сброд обкуривается до беспамятства, это их личное дело как умирать, но за пару лет моей службы в этом городе перестали пропадать дети и не пострадал ни один заведомо беспомощный горожанин. А убийства, если случались, то стали очень редким событием в Родении и то, только в пылу разборок между самой криминальной ниши. По-моему, благополучие наших детей и является главным критерием любой службы города.

Едва найдя свободное местечко у барной стойки, я ловко притянула к себе немного мрачного Дилана и с удовольствием запустила пальцы в его волосы. Нельзя же ходить на задание с таким похоронным видом, нас не правильно поймут! Приятель, было, дернулся, но конспирация вещь великая, ему пришлось расслабляться через силу.

— Так чем угощать будешь, милый?

«Пендалем» — явно читалась в глазах коллеги, но он, конечно же, именно так ответить не мог, поэтому ограничился лишь небольшой колкостью:

— Пока ты отработала только на бражку, но ты ещё можешь удивить меня своими способностями… Эй, господин хороший, налей-ка этой ягодке браги, да позабористей, она любит покрепче.

Сам того не ведая, Веснушка только что лишил себя премиальной части за квартал. Или даже за два, об этом можно будет подумать на досуге. Я конечно не ханжа и могу выпить, если надо все, что угодно, но до исступления ненавидела именно это отвратительное пойло, от которого припахивало тухлыми яйцами. И самое главное, сам Дилан об этом прекрасно знал. Этот напиток, как и любая другая дрянь, носил гордое название «фирменного», только вот на самом деле заказывать его нередко брезговали даже самые нищие.

Подвыпившая компания сидевших рядом мужичков самого затрапезного вида, заинтересованно окинули меня взглядами, видимо пытались отыскать во мне родственную душу. Я была против более близкого знакомства и послала им горячий и «ласковый» взгляд. Кто-то из них икнул, но лезть с комментариями благоразумно не стал.

— Ну что, лично я никого мало-мальски похожего на описание старикана не вижу, — через непродолжительное время выдал Дилан.

В большом общем зале можно было кричать в голос, и никто бы тебя не услышал, так здесь было шумно. Поэтому можно было бы не опасаться «лишних» ушей. Не испытывая особой любви к подобным местам, мне бы очень хотелось с ним согласиться, но чертов внутренний голос продолжал настаивать на грядущих неприятностях. Ну как тут устоять и не дождаться х? Наконец, я сделала над собой волевое усилие и через силу глотнула бражки. Как мне это далось, даже описывать не хочу. Тут же с большим трудом подавила желание незаметно сплюнуть эту мерзость и скользнула взглядом по только что подсевшему к барной стойке молодому мужчине в добротной, но сильно запыленной дорожной одежде.

Не могу сказать, почему я обратила внимание именно на него, здесь были и более интересные для наблюдения экземпляры, но отвести взгляд от него у меня уже не получалось. Даже сквозь плотную темную ткань было видно сильное тренированное тело воина. С ним резко контрастировало красивое лицо с тонкими, благородными чертами. Такой скорее будет сидеть в своем родовом замке, и попивать фамильное вино из подвалов, чем носиться по трактам с мечом наперевес. Хотя замотанная в тряпки рукоять меча в ножнах была явно не бутафорской. И именно за эту делать мой взгляд и зацепился. Внутренний голос просто кричал, что не стоит спускать с него глаз.

Бармен, долговязый русоволосый парень лет двадцати, медленно перемещаясь от одного посетителя к другому, поставил перед гостем один из самых дорогих портвейнов заведения. Мужчина благодарно кивнул и протянул руку за своим заказом, а я внимательно уставилась на небольшую татуировку, набитую на внутреннем запястье. Подробности, к сожалению, мне рассмотреть не удалось, он слишком быстро убрал свою конечность. От досады я даже крякнула и опустошила глиняную посуду одним глотком, хотя тут же пожалела о столь импульсивном поступке. Рот заполнило неприятное послевкусие чего-то не слишком съедобного. Нужно было срочно чем-то перебить этот осадок, и я выхватила у приятеля стакан. Тот понимающе ухмыльнулся и не удержался от язвительного комментария:

— Я всегда знал, что ты любишь выпить. Поразительно, как тебе удается скрывать это от начальства.

— А ты за мою карьеру не переживай и лучше по сторонам внимательней смотри, а не на меня.

— Ты о том парне слева? — сообразил Дилан и наклонился поближе к моему уху, — так в отличие от тебя, пока ты увлеклась алкоголем, я все рассмотрел, но там нет ничего интересного. Небольшое изображение черного цветка обвивающего клетку. Волка это даже отдаленно не напоминает.

— Действительно ничего интересного, обычный раб у оборотней, они ведь каждый день здесь ходят.

— Что?!

Не переставая улыбаться и напомнив Веснушке о его профнепригодности, я вкратце проинформировала коллегу о значениях татуировок в жизни некоторых народов. Странно, что с таким хорошим образованием, Дилан был не в курсе, что у двуликих принято клеймить угодивших к ним в рабство людей подобными изображениями. Попасть можно было как по собственному желанию за определенную выгоду для себя или своей семьи (обстоятельства-то бывают разными), либо из-за неудачной ситуации. К слову, подобным знаком двуликие награждали любую свою вещь и не обязательно это были именно люди. Скот, дома, посуда, украшения — все, что имело для них хоть малую ценность.

Дилан понял, что я думаю о его достижениях в учебе, и пристыжено шепнул:

— Значит, если есть раб, то должен быть и хозяин.

— Рада, что на логику твои «занятия» не повлияли. Думаю, что он сейчас как раз его ждет.

Мы с коллегой выждали ещё немного. Мужчина, на которого мы обратили внимание, чувствовал себя вполне комфортно и не торопился уходить. Он явно кого-то терпеливо дожидался, время от времени бросая взгляды то на дверь, то на крутую лестницу у кухни, что вела на второй этаж к нумерованным комнатам. Нам с Веснушкой сидеть в том же самом положении и коситься в его сторону становилось затруднительно, и необходимо было бы поменять место дислокации. С этой мыслью я и наклонилась к приятелю:

— Дилан, а давай мы сейчас устроим с тобой небольшой спектакль. Ты кристалл связи с собой взял?

— Представляешь, я даже умудрился его зарядить, — со скрытой обидой откликнулся приятель, будто бы я держу его за дурака, хотя это было далеко не так. Чтобы хоть как-то скрасить подобное впечатление, я успокаивающе погладила его по плечу и ляпнула:

— А на режим звука настроен?

— Ну, разумеется, нет. Мне больше нравится смотреть на то, в каком ты виде, чем слушать, что ты говоришь! Согласись, в таком случае звук не нужен?

— Не много ли ты болтать начал? Не забывай, что твои премии зависят только от меня. Слушай, после представления ты спокойно садишься ближе к выходу. Будет вообще замечательно, если сможешь присоединиться к какой-нибудь тихой компании и ждать либо моего появления, либо вызова. Ну, а там уже будем отталкиваться от ситуации.

Коллега после напоминания о премии, спорить перестал, как и задавать не нужные вопросы. Заинтересовавший нас мужчина с клеймом, допивал уже третью порцию и должен был быть в состоянии легкого алкогольного опьянения, что мне было только на руку. Взбив и без того пышные светлые локоны двумя руками, я особо не стесняясь потребовала у Веснушки пять гривенников, «слегка» завысив цену.

— И за какие это достижения? — поперхнулся приятель, не ожидавший, что спектакль начнется именно так, — за три гривенника овцу купить можно не торгуясь, а тебе за просто так пять подавай?

Я, демонстрируя, что меня мало волнует данный вопрос, только пожала плечами:

— Ну и нашел бы тогда себе овцу.

— Так ты ещё ничего не сделала!

— Овцу ты тоже на зуб не пробуешь при покупке, так что деньги вперед! — уверенно заявила я и невозмутимо протянула раскрытую ладонь вперед.

Потихоньку словесная перепалка начала привлекать внимание окружающих, чего я и добивалась:

— Что-то я не верю, чтобы у тебя хотя бы грош был. Может, я тут вообще свое время впустую с тобой трачу?

— Товар перед покупкой все равно хоть как оценивают, может, ты и гроша не стоишь.

— Два гривенника и можешь пощупать, то есть оценить, — тут же милостиво разрешила я.

Подобная заявленная сумма вывела Дилана из себя и от избытка чувств, он вскочил на ноги:

— Это грабеж!

— Ой, только не надо применять ко мне подобные слова. Это всего лишь обычная торговля, поэтому ты либо платишь и получаешь удовольствие, либо идешь за овцой.

— Сомнительное какое-то удовольствие!

— Ну, знаешь, я и так тебе скидку сделала! Ты себя-то давно со стороны видел?

Тут Дилан не выдержал и оскорбился уже по-настоящему:

— Скидка что, по доброте душевной? Лучше купить овцу, чем терпеть рядом такую кровопийцу!

Я, изящно крутанувшись на месте, спрыгнула с высокого стула на плохо прокрашенный дощатый пол и, уходя от коллеги, сходу припечатала:

— Как платишь, так и получаешь. То есть — ничего.

Окружавший нас народ только добродушно хохотнул над развязкой: в этом городе даже на женщинах с Красного квартала не было принято экономить. Несколько особо рьяных посетителей предложили Веснушке скинуться и оплатить несчастному жмоту веселый досуг. Но тот, талантливо разыгрывая оскорбленного мужчину, послал всех по известным адресам.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Деловито покачав крутыми бедрами, благо излишней худобой никогда не страдала, я вплотную приблизилась к интересующему нас человеку. Хотя будет честнее сказать, что он был интересен только мне, причем не понятно почему. Мужчина заметил мой маневр задолго до того, как я подошла, но никакого интереса не проявил. Терять было особо нечего, тем более что это просто работа, так что я кинулась в бой с присущим мне напором:

— Скучаешь в одиночестве? Давай помогу развлечься и расслабиться?

Он не торопясь допил портвейн, сладко пахнущий какой-то незнакомой ягодой, и только после этого развернулся ко мне. Я настороженно покосилась на «предполагаемого клиента»: выпив без малого литра три алкоголя, он был абсолютно трезв. То есть вообще. Темные волосы мужчина носил не на здешний манер, где многие предпочитали стричь их как можно короче. Он заплел их в небольшую косицу и перевязал красной ниткой с несколькими овальными бусинами. Ближе к виску, где билась тонкая, голубая венка, пролегал красноватый глубокий шрам, судя по образовавшейся корочке, получил он его не так давно.

Не мешая мне себя рассматривать, незнакомец спокойно улыбался, демонстрируя ряд белых, но, на мой взгляд, острых зубов, больше подходящих какому-нибудь хищнику, чем человеку. Чуть наклонившись вперед, я вздохнула и едва подавила желание отшатнуться: в нос ударил крепкий запах мускуса и чего-то еще, безумно притягательного и возбуждающего. Так человеческие мужчины не пахнут.

Я вообще не имела понятия, кто именно сидел передо мной. До этого момента я ни разу не встречала того, кто мог бы оставаться трезвым после большого количества принятого алкоголя и с настолько сильным, запоминающимся запахом. Голова моментально закружилась, и мне потребовалось немало усилий, чтобы не упасть. Обоняние дракона на этот раз сыграло со мной злую шутку: запах незнакомца вытащил наружу давно спящие эмоции.

— Ты хороша, но… — видя, что я не спешу продолжать, так же с улыбкой проговорил незнакомец, — женщин я не покупаю.

— Не страшно, деньги я беру только от клиентов, а вот ты мне понравился, — неожиданно пробормотала я чистую правду.

Этот чертов запах совсем выбил из головы все, что я собиралась сделать. Было очень сложно сосредоточиться и не растечься лужицей у ног раба, пусть делает все, что захочет, мой отключающийся разум согласен на все. И в происходящем не было никакой магии, так предательски реагировало мое собственное тело. Теплые, светло-карие, почти янтарные глаза мужчины блеснули каким-то затаенным жаром. Я с усилием закусила губу, лихорадочно думая куда бежать, чтобы протрезветь, а главное как найти в себе силы это сделать. Потом буду разбираться, что со мной происходит, сейчас главное унести ноги. Не нравится мне чувствовать себя безвольной куклой плавящейся под взглядом абсолютно чужого мужика. Тем более что мозг, наконец, начал кричать, что рядом опасность.

— Тогда пойдем, — он уверенным жестом хозяина положения сграбастал в свою огромную пятерню мою ладонь и встал.

Мне бы воспротивиться, да попытаться выдернуть конечность, но уже не оставалось ничего другого, как последовать за ним. Собрав остатки быстро уплывающего сознания, я пискнула:

— Куда?!

Не прекращая двигаться в сторону лестницы, он обернулся:

— Ты же хотела скрасить мое одиночество, расслабить?

Я, хотела было возмутиться, что не имела в виду то, о чем он мне тут говорит, но тут же вспомнила, в каком виде явилась в трактир и вынуждена была промолчать. Тем более мне вполне на руку, если он проведет меня в комнату, предполагаемо снятую оборотнями. Наверняка там я смогу узнать что-то интересное, а ходу дела разберемся! Правда, этот странный мужчина почти полностью подавлял волю, вызывая весьма двусмысленные желания, что меня сильно пугало. В другой момент я бы порадовалась, что способна на такую бурю эмоций, но не в данной ситуации, когда я не в силах себя нормально контролировать.

Восприняв мое мрачное молчание, как знак согласия, он весело прокомментировал:

— Тогда веселее перебирай своими стройными ножками и не задавай глупых вопросов. Женщине говорить вообще не обязательно, она хороша для другого.

Спрашивать для чего — было нельзя, хотя очень хотелось: иначе он бы начал показывать мне это прямо на лестнице. Таким индивидам плевать, смотрят ли на них или нет, есть только он, его желание и время здесь и сейчас.

Мы так быстро поднялись на второй этаж, что я даже не успела высмотреть Веснушку среди отдыхающих: видел ли он наш маневр? При более близком рассмотрении, идея отправиться с рабом в покои к оборотням, уже не казалась мне столь привлекательной. Клейменный раб несколько раз свернул по плохо освещенному коридору и мы очутились в закрытом секторе, где снять себе номер могло позволить себе только очень состоятельное лицо. Это означало, что его хозяин далеко не нищий и достаточно влиятелен в определенных кругах, раз даже Паоло пошел на принцип и решил скрыть от меня его прибытие.

Приложив к одной из красивых резных дверей опознавательный камень, он распахнул её настежь и приглашающе махнул рукой:

— Залетай, птичка. Раздеваться не надо, я предпочитаю снимать одежду сам.

Очень точное сравнение. Именно трясущимся воробьем я сейчас себя и ощущала. Видимо пришло время для новых открытий, а то я слишком уверилась в собственных силах, что грозило большими неприятностями. Несмело шагнув вперед него и получив при этом увесистый шлепок по пятой точке, я оказалась в пустоватой, но даже на беглый взгляд, богато украшенной спальне. Кроме огромной кровати с искусно вышитым красным балдахином и пары стульев с резными ножками в виде змей, низкого прикроватного столика и стоящего в углу темного шкафа с массивными круглыми ручками, здесь больше ничего не было. Шелковые изумрудные обои с золотой нитью резко контрастировали с преобладающим огненным оттенком. Причудливые золотистого цвета барельефы на потолке впечатляли помпезной дороговизной. Интересно, откуда Паоло достал всю эту красоту?

— Какая-то ты не расторопная, птичка, — мужчина, весело насвистывая какой-то мотивчик, прикрыл дверь, отрезав все ходы к отступлению.

Пристально глядя мне в глаза, словно старался меня загипнотизировать, он снял обувь и неслышно заскользил по пушистому, темно-бордовому ковру прямо ко мне. Наклонившись почти вплотную к моим плотно сжатым губам, шепнул:

— Внизу ты была несколько смелее. Но это можно простить, ведь пахнешь ты просто чудесно… Что ты так трясешься? Не похожа ты птичка, на девку с улицы… Либо врешь, либо… — он больно ухватил меня за руки и дернул на себя с такой силой, что не придержи меня за талию, я бы упала на пол.

— Роталия, — зачем-то сказала я название своих любимых духов и разозлилась сама на себя: самом деле, сколько можно трястись!

— Что это? — не понял мужчина, отстраняясь на одно мгновение, правда хватка при этом не стала менее стальной.

— Духи, — послушно ответила я на вопрос.

Клейменный в конец оторопел, отчего я немного развеселилась и почувствовала себя чуть уверенней.

— И? К чему мне это знать?

Я улыбнулась своему идиотскому положению и задала совершенно дурацкий в данной ситуации вопрос:

— А как тебя зовут?

Он долгую минуту смотрел мне прямо в глаза, потом слегка отстранился, видимо думая, что идиотизм заразен и не отправить ли меня обратно пока не стало совсем поздно. Мне это было бы не на руку, поэтому я ту же требовательно ухватилась зa ворот его темной рубашки и затараторила:

— Просто вначале принято представляться.

— Кем принято?

— Людьми, — так же лаконично пояснила я.

— Птичка, ты вгоняешь меня в ступор, — вдруг тихо пробормотал он через некоторое время и недовольно выдал, — Рогнар. Ты всегда спрашиваешь у клиентов имя?

— Ты же мне понравился, забыл? — деловито поправила я его.

И не удержавшись от соблазна, провела пальцем по глубокому вырезу на его рубахе, замерев на миг от нахлынувшего тепла. Сильное тело тут же отозвалось на несмелую ласку и стало горячей, словно подбадривало действовать смелее. Рогнар с любопытством отследил маршрут, который выводила моя обнаглевшая конечность, и одним движением сбросил ненужную деталь одежды в сторону. Как мужчина, он был просто великолепен, крупный, сильный, с рельефным телом и не малым достоинством, которое сейчас рвалось наружу. С трудом отведя взгляд от этой поистине важной детали человеческого тела, я начала тонуть в пламенеющих глазах мужчины. Бережно придерживая меня за шею и поддаваясь моим чувствам, он хрипло шепнул на ухо:

— У тебя есть последняя возможность сознаться, зачем ты оделась, как шлюха, иначе потом я тебя не отпущу…

Спросить почему, я не успела. Некстати проснувшаяся внутренняя самка, иначе назвать это я просто не могу, поломала все мои представления о жизни: было все равно где, что и как, главное почувствовать его, пережить в себе, впитать запах, втереть в кожу вкус. Я хотела этого мужчину, которого не знала и получаса, и мне было все равно, что он прислуживает двуликим, которых я ненавидела еще с прошлой жизни больше всего на свете. Наверняка он стал рабом не по своей воле, такие не умеют покоряться и сдаваться. С ним я готова была забыть обо всем на свете.

Его запах уже не просто сводил с ума, он требовал окунуться в него с головой и плевать, что будет потом, когда уйдет это наваждение, заставившее кровь в жилах течь быстрее, толчками, от которых тело заводилось еще быстрее. Как никто я знала, что мы живем всего лишь раз, а остальные перерождения это все потом, не сразу. Неужели я не заслужила немного удовольствия, о котором смогу вспоминать потом, всю жизнь и радоваться, что оно вообще было?..

Прости Дилан, тебе придется меня немного подождать.

Подхватив на руки, он как наивысшую драгоценность пронес меня до кровати, не переставая покрывать лицо торопливыми поцелуями, за которыми скрывалось с трудом сдерживаемая мужская агрессия, которая всегда хороша в постели. Просто полежать на простынях я ещё успею.

Только очутившись на твердой поверхности, действия Рогнара перешли в требовательную фазу. Он не был ласков и нежен, да и не обещал этого вначале, и прекрасно чувствуя его внутреннего зверя, я сама на это согласилась. Уверенная в себе женщина хотела, чтобы с ней действовали так же смело и не спрашивали, чего она хочет. Я признаю только силу, осторожно гладить мне плечи есть кому и без этого, но мне хотелось другого, настоящего, кому я нужна вся и он готов взять и не оправдываться.

Высвободив из блузки мою затвердевшую от колоссального напряжения грудь, он склонился над ней с жаром неутомимого исследователя, играя, вобрал в горячий рот острый сосок и соединил мои руки над головой. Отпустив мою плоть, покорно плавящуюся под его отяжелевшим взглядом, он чуть отстранился, плотно сжав губы. Поддаваясь властному взгляду, я слегка выгнулась и обняла его подтянутые бедра ногами, кончики пальцев подрагивали. Короткая юбка задралась, обнажив соблазнительную широкую резинку у самых ягодиц. Зарычав, он с силой сжал бедра, заставив меня застонать от боли, которая тут же сменилась сладким послевкусием. Его пальцы бесстыдно поползли по обнаженной коже к сокровенному женскому месту, вцепились в полоску ажурных трусиков.

И вдруг вся сказка прекратилась. Резко. Я в совершенно пьяном состоянии от происходящего, с недоумением открыла глаза пытаясь понять, почему он остановился на самом интересном месте. А Рогнар тем временем напряженно смотрел на мои оголившиеся запястья. Некогда черные ажурные линии родового знака, сейчас пылали алым цветом! Это было довольно странно, потому что в зависимости от моего эмоционального состояния эти татуировки могли «расти» и покрывать большую часть тела, но чтобы менять цвет — такого ещё не было.

Но главное другое: сегодня уже никто не разбирался в таких знаках, тем более что мой народ считается вымершим и про него никто не вспоминает, но я готова была поклясться, в глазах моего раба мелькнуло узнавание! На побледневшем лице застыла маска безграничного удивление и… чего-то сильно напомнившего мне омерзение. С таким видом смотрят на разлагающийся труп или раздавленную мокрицу. Понятное дело, я себя ничем подобным не считала, и меня это сильно задело.

— Откуда у тебя…

Договорить мой несостоявшийся любовник не успел. Пусть я никогда ещё не бывала так близка к провалу, как сегодня, но организму самосохранение оказалось важнее любых земных утех. Мозг не успел еще до конца осознать произошедшую катастрофу, а натренированное на самозащиту тело уже действовало. Если бы Рогнар ожидал нападения в эту минуту, то конечно так легко я бы с ним не справилась. А так вырубила его практически без вреда для его здоровья.

Вскочив на ноги, я поправила безнадежно испорченную блузку и бесстыдно задравшуюся юбку. По одному из чулок полезла многообещающая «дорожка» на самом видном месте. И мне было бы на все это глубоко плевать, если бы Рогнар успеть завершить начатое! А так, меня поманили обещанием сказки и жестко кинули на полпути.

— Ну, вот за что боги так сильно меня не любят! Я ж уже почти решила влюбиться и на тебе, такой неприятный поворот! — с обидой проворчала я, чуть было не плача с досады.

Была б чуть юнее, непременно устроила бы истерику на фоне не удавшейся личной жизни на этот вечер. А так только с осторожностью пощупала венку пульса на шее Рогнара и чертыхнулась еще раз:

— Как можно работать в таких условиях? Чертов запах…

Запах. Он все еще привлекал меня к лежащему навзничь мужчине, но не было того сумасшедшего всплеска эмоций, как в самом начале. Я вполне могла трезво думать и оценивать ситуацию, да и конечности перестали трястись от вожделения, как у алкоголика при виде стакана с самогоном. Прямо лежачий феномен какой-то. С сожалением поцеловав Рогнара в лоб, тем самым благословляя на тернистую дорожку, чтоб не только мне в жизни попадалось все самое беспутное, я быстренько облазила карманы кожаных брюк мужчины и принялась за его рубашку. Кроме кристалла, отпирающего дверь в покои, больше ничего не было. Времени было не так много, я не знала, придут ли сейчас незваные гости или обойдется.

Выглянув в коридор, облегченно перевела дух: никакими посторонними пока и не пахло. Без сил привалившись к дверному косяку, я еще раз огляделась вокруг. Внимание привлекла брошенная перевязь с мечом у ножки кровати. К ней-то я с нетерпением подошла и наклонилась, в два счета содрав с рукояти какие-то непотребного вида грязные тряпки. На продолговатом набалдашнике уютно расположилась гравировка спящего волка и все, больше никаких знаков отличий. Версия о рабстве Рогнара потерпела крах: рабы не могли владеть оружием оборотней, это было бы оскорблением их чести, с которой они носятся повсеместно и его просто убили бы. Для рабов предпочитали покупать вещи у людей, начиная от еды и заканчивая оружием.

И этот его какой-то звериный запах. Если на мгновение предположить, что Рогнар сам один из двуликих, то получалось, что знак рабства это фикция? Но зачем?! Что оборотни, что их прислуживатели — в Приграничье все вне закона. Хотя можно допустить, что он решил разыграть спектакль перед своими же собратьями. Оборотни, в отличие от многих других рас не могут в силу физиологических особенностей определять по запаху сородичей. Кого или что угодно за версту почуют, своих — никогда. Иначе бы с таким сильным развитым нюхом, не умея его должным образом контролировать как другие, они давно сошли бы с ума.

Наспех пошарив по внутренней подкладке безрукавного плаща, я наклонилась над бессознательно лежащим мужчиной с твердым намерением проверить свою догадку. Почему-то очень мне не хотелось верить в то, что Рогнар был одним из хвостатых мерзавцев. Ох уж эти женская слабость к обаятельным подонкам…

Я могла бы так ещё долго предаваться самобичеванию, но тут скорее почувствовала, чем услышала какое-то подобие стона. Не поверив собственным ушам, пришлось все же на всякий случай опускаться на колени, и, упираясь ладонями в пол, осматривать пространство под кроватью. Может мне уже все мерещиться на нервной почве? Но нет, стон повторился. Теперь он уже был гораздо отчетливей, такое на разыгравшееся воображение не спишешь. Я плавно переместилась на корточки и негромко позвала:

— Кто здесь?

Стоит ли говорить, что мне никто не ответил?

— Я могу вам помочь?

Стон стал более протяжным и я, наконец, смогла уловить, откуда он исходил. Руку даю на отсечение, что из того самого шкафа в углу. В два счета я пересекла комнату и решительно распахнула незапертые дверцы шкафа. Много чего я ожидала там увидеть, но не тщедушного подростка лет тринадцати. Юноша пытливо смотрел на меня, сощурив небесно-голубые глаза. Они выделялись как сапфиры среди обычных камней и сразу притягивали к себе внимание. Спутанные вьющиеся темно-каштановые волосы паклями свисали вдоль бледного лица, покрытого ссадинами и местами запекшимися кровяными корочками. Рот кем-то тщательно перевязан импровизированным из тряпок кляпом, руки и ноги крест-накрест плотно соединены между собой.

Оценив, сколько он мог вот так просидеть здесь, согнувшись в три погибели, я мысленно присвистнула. Наверняка бедолага уже давно не чувствует своих конечностей, хотя ему и помимо этого неплохо досталось. Видимо оказал сопротивление, когда его схватили. Жаль было неимоверно, даже вспомнилось, как я в таком же виде когда-то провела неделю в статусе пленницы у двуликих. Счастью, это было очень давно, и многие детали успели стереться из памяти. Аккуратно вынув кляп изо рта мальчишки, который тут же начал отплевываться, я улыбнулась:

— Экзотическое место для отдыха ты выбрал.

Юноша, вместо горячих слов благодарности, которых я, кстати, не очень-то и ждала, недовольно проронил:

— Можем поменяться! Ты чего на меня вытаращилась, дуреха лупоглазая? Или ждешь награды? Тогда потрудись меня развязать и отвести к городским властям, да быстрей!

Вся жалость к «беспомощному» ребенку улетучилась в мгновение ока. Передо мной была не несчастная жертва обстоятельств, а наглый зажравшийся отпрыск богатых родителей, которые вместо воспитания предпочитали откупаться новыми дорогими игрушками. Надо было ему не носками рот закрывать, а зашить его, для пущей надежности.

Схватив нагловатого парнишку за острый подбородок, я немного повертела голову, рассматривая лицо в кровоподтеках. Он хоть и отличался некоторой склочностью характера (а кто из нас не без греха?), но дураком отнюдь не был, и орать на весь этаж не стал. Вместо этого выждал некоторое время и с прежним пафосом продолжил:

— Все, налюбовалась? Вижу, что понравился, только не впадай в экстаз от моей красоты. Предупреждаю сразу, простолюдинки, особенно такие, меня не интересуют даже в качестве временной любовницы. Советую тебе поскорее меня развязать и поторопиться отсюда уйти, а то сейчас сюда придут те, кто ничего спрашивать не станет и просто прирежут на месте. Эй, что ты на меня так смотришь? Глухая что ли?!

— Хочешь сказать, что в свои десять лет сын Дугласа и Элеоноры Тьялиррских, пользуется бешеным спросом у благородных дам, но при этом держать язык за зубами так и не научился? Зная твоего отца, услышав это сейчас, он сгорел бы со стыда.

— Мне почти пятнадцать! — уже менее уверенно выдал юноша и потом совсем тихо проговорил, с недоверием осмотрев мой внешний вид, — ты знала моего отца?

— Заочно, — коротко и не желая вдаваться в подробности, отрезала я, спешно пытаясь распутать его от узелков.

Как бы не хотелось поставить юнца на место, но делать это в такой обстановке и впрямь было чревато. Да и Рогнар скоро должен был очнуться.

— Ты мне все расскажешь, — помогая мне, процедил будущий герцог, на что я только улыбнулась.

Обожаю, когда мне ставят условия, особенно такие, которые я изначально не собираюсь выполнять. Юный маркиз, наконец, освободился от веревок. С тихим шипением потирая затекшие запястья, на которых четко отпечатались красные полосы, он буквально выпал из шкафа. Я тут же придержала его почти невесомое тело, чтобы он не упал. Увидев Рогнара, валяющегося на кровати без сознания, мальчишка, с благоговением прошептал:

— Ты его убила? И как только сумела, он же втрое больше тебя!

— Не отстанешь от меня с глупыми вопросами, и я сделаю с тобой то же самое, — буркнула я, задетая за живое, — к тебе как обращаться? По имени или придумать какое-нибудь прозвище?

— Выбирай выражения, девка! — гордо вздернув подбородок, заявил потомок славных герцогов, род которых, похоже, переживал в данную минуту свой закат, — я Бриар Тьялиррский из рода Ниберлундских герцогов и Золотых графов, владетельный маркиз…

Экономя наше общее с ним время, я ткнула разошедшегося лорда в костлявую грудь, заставив того поморщится от боли. И пока он приходил в себя, припечатала:

— На данный момент ты всего лишь беглый ребенок без рода и племени, так как твой король еще не признал ни твоих прав, ни принял клятву верности. До совершеннолетия ты даже на свои земли не можешь претендовать. Но главное, ты удрал, оставив все владения на раздирание войне. Так что на твоем месте я бы поубавила свой пыл и думала, как исправлять ситуацию.

— Никуда я не сбегал, меня похитили, и я не знаю, кто и зачем, они как-то забыли представиться и спросить мое мнение! И вообще, кто ты такая?

— Для тебя — местный начальник стражи, — «осчастливила» я его, мечась по покоям в поисках выхода.

Надо было срочно убираться отсюда, пока и вправду не пришли незваные гости. Через общий зал к выходу с мальчишкой не пройдешь, сразу привлечем внимание. Я же не знаю, здесь ли оборотни и если да, то, сколько их на самом деле. Неожиданно, полупрозрачный камень на шее ощутимо потеплел. Я дотронулась до него указательным пальцем, настраиваясь на канал связи, и отчетливо услышала голос обеспокоенного Дилана:

— Алексия, ты куда пропала? Только что вошло четверо оборотней: они даже не скрывают кто они такие, на плащах нашивки. О чем-то разговаривают с Паоло, стой… Двое направляются к лестнице, подозреваю, что за нашим рабом. Кстати, что у вас там происходит?

Я сжала кристалл крепче: как все не вовремя!

— Потом. Дилан, быстро уходи оттуда и жди у меня дома. Если кого-то встретишь по дороге, держи язык за зубами и ни в коем случае не говори куда идешь, и что мы делали!

Не слушая, что на это отрапортует Веснушка, я повернулась к Бриару:

— Милорд, ты как, жить хочешь?

— Не отказался бы и желательно долго…

Я впервые за сегодняшний вечер искренне улыбнулась:

— Тогда молча делаешь все, что я тебе скажу. Понятно?

— Понятно, — согласно кивнул благородный отпрыск благородного рода. Видно, что не привык, что им командуют, особенно женский пол, но сейчас выбирать не приходилось.

В дверь требовательно постучали:

— Рогнар, трактирщик сказал, ты бабу подцепил. Напомнить тебе, зачем мы здесь? Открывай!

— Эй, маркиз, — я дернула остолбеневшего мальчишку за рукав просторной и некогда белой рубахи, — я сейчас выдавлю окно, мы прыгаем и очень быстро бежим вдоль рва прямо к стене, потом я пойду впереди, а ты за мной…Ты чего замер?!

— Этот голос… Я хорошо запомнил его еще в замке, когда мне накинули мешок на голову.

— Хочешь остаться и обсудить это с ним? — я аккуратно поддела оконную слюду плечом и та поддалась, тут же рассыпавшись с громким треском.

В дверь снова постучали, на этот раз со злым нетерпением:

— Рогнар, я тебе что сказал? Открывай немедленно или мне позвать твоего хозяина, пусть он вкатит тебе сорок плетей за послушание?!!

Бриар нерешительно застыл у разбитого окна, услышав, как в дверь начали с силой бить чем-то тяжелым. Как бы хороша не была дверь, но вряд ли она выдержит долгую осаду. Поэтому я с огромным удовольствием пихнула юношу в спину, и, сгруппировавшись, прыгнула за ним следом.

— Ааааа, идиотка! Ты меня раздавила, в тебе веса не меньше центнера!

— Я о твои кости ударилась больнее, чем ты об меня, — прохрипела я, с трудом сползая с Бриара, распластавшегося на прошлогодней пожухлой траве.

Не слушая его возгласы, я молча протянула мальчишке руку помогая встать. Наверху, прямо над нами что-то грохнуло, и следом раздались весьма красочные ругательства.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Переглянувшись с Бриаром, и поняв друг друга без слов, мы, не сговариваясь, бросились вперед. Судя по тому, с каким энтузиазмом драпал сын погибшего герцога, в их семье этому искусству придавали особое значение. Мне же бежать по сбитой брусчатке босыми ногами было довольно больно, поскольку туфли за ненадобностью я сбросила еще в номере. В итоге минут через десять я начала прихрамывать, но упорно переносила все неудобства, представляя, какие барыши смогу стянуть с беглого мальчишки при удобном случае. А в том, что он мне скоро представится, я ни сколько не сомневалась. А то, что греет сердце и душу, помогает питать в характере стойкость и терпение.

— Бриар, стой, не поворачивай за угол, там большая открытая площадь.

Юноша из чувства противоречия сделал еще пять быстрых шагов и замер около угла спящего дома. Я подошла поближе, чтобы не кричать на всю улицу.

— В конце площади, на противоположной стороне стоит один единственный белый дом, нам нужно пройти туда как можно незаметнее. Так что изобрази хотя бы на минуту законопослушного человека и пройди это расстояние спокойно. Я потом с трудом объясню соседям, почему возле дома главы Стражи бегал оборванец-недогерцог…

— Видимо объяснить, почему в дом главы прошла трактирная девка в вызывающей одежде, тебе будет легче? — так же шепотом парировал Бриар, не желая оставаться в долгу.

Я ответила широкой улыбкой: говори милый, все, что тебе угодно. Но через пять минут я сниму порванную блузку и «поехавшие» чулки и вновь стану примерной горожанкой, а ты так останешься оборванцем, даже если тебя отмыть и выдать новую одежду. Дома, как и имени, ты уже лишился.

До моего особняка мы добрались быстро. Приблизившись к воздушному великолепию из молочного мрамора словно светящегося изнутри, юноша насмешливо сморщив нос обернулся ко мне. Не обращая внимания на его многозначительную мимику, я, не останавливаясь, направилась прямиком к своим владениям. Какая мне разница кто и что обо мне думает? Если он считает, что этот дом достался мне каким-то не тем способом, то почему это должно как-то меня трогать, если он сам мне — никто?

Попасть во двор дома можно было только через один единственный вход: преодолев двустворчатые металлические ворота. Этот чудесный особняк асимметричной формы с большими аркообразными окнами и бронзовыми колоннами, разместившимися на устойчивых позолоченных пьедесталах, достался мне от неудачливого предшественника. Оказавшись внутри, я чуть слышно выдохнула, испытывая облегчение, что опасность миновала и хлопком ладоней зажгла свет. За спиной раздался обреченный возглас юноши, который все-таки не сдержал своих эмоций:

— Ну и кому ты так хорошо служила, что тебе подарили этот особняк? Явно же не местному бургомистру, он сам бы в таких хоромах жил.

Я бросила мимолетный взгляд на высокие своды потолков, на стены с множеством изящных линий и декоративных элементов, где было много стекла и металла, и уже собралась было соврать, как вынырнувший из темноты Веснушка мрачно ответил:

— Выкупила на торгах за долги за один гривенник. Алексия, это кто такой языкастый?

Опережая возмущенные крики Бриара, я коротко рассказала приятелю о произошедших в постоялом дворе неприятностях. При этом пришлось опустить некоторые детали, которые никого кроме меня не касаются. Пока я вводила Дилана в курс дела, мы успели дойти до гостиной. Присев на мягкую тахту следом за мной, приятель задумчиво почесал кончик носа:

— Его надо проводить под охраной к главе города, а тот уже пусть связывается с Его Величеством и помогает переправить, куда они решат. Нам ещё боев под стенами города за его голову не хватало.

— Очень мудрые слова, — обрадовано влез Бриар.

Судя по его расслабленному виду, в мыслях все его беды уже были решены. Не согласиться с мнением Дилана я не могла, мальчишку и правда как можно скорее надо передать другим. И пусть это у них болит голова, что делать с благородным отпрыском, чей род стал невольным заложником короны. Ведь боюсь мальчишка не так уж и выгоден Его Величеству Павира в качестве верного, а главное живого вассала. С тяжелыми мыслями об этом, я уже хотела было встать и переодеться для встречи с бургомистром, как несколько великолепных витражных стекол эффектно разлетелись на мелкие кусочки, а в полнейшей тишине прокричал печально знакомый голос:

— Алексия Кросс, здание полностью окружено. Я требую вашей добровольной сдачи сейчас же! Сопротивление может привести к ненужным жертвам, что только ухудшит ваше положение! У меня есть подписанный досточтимым бургомистром ордер на ваш арест! Так что не делайте глупостей и выходите немедленно!

— Это случаем не Вигон, бывший помощник твоего предшественника? — только и спросил Дилан, вслушивавшийся в речь с улицы с округлившимися глазами.

Пребывая в таком же шоке, я добавила:

— Сейчас он служит личным секретарем твоего любимого градоправителя.

В звенящей тишине два огромных пустых окна, куда в любую секунду могло хлынуть обещанное окружение, вдруг на глазах начали затягиваться камнем. Но не белым, как сам дом, а обычным серым гранитом, из которого были построены все дома в городе. Дилан, будучи весьма посредственным магом, при этом очень хорошо разбирался в энергетических потоках. Вот и сейчас он рассматривал новую стену сквозь задумчивый прищур, а потом подбежал к ней и потрогал пальцем: вдруг это иллюзия.

— Ничего не понимаю. Это не магия, но откуда то же взялся камень?

Если ситуация с непонятным арестом меня только слегка напрягла, как говориться, на месте разберемся, то сейчас разговор начал принимать опасный поворот. Я вскочила на ноги, не желая развивать тему и при этом лихорадочно думая, как и куда её можно было бы перевести, но не успела.

— А это и не магия, уважаемый… Отец, страстный исследователь и коллекционер редких книг, часто рассказывал, что когда-то камни в этих землях были «живыми». Правда, оживали они только рядом со своими создателями, которых после Последней войны не осталось… — делано нейтральным тоном проговорил Бриар, как-то нехорошо всматриваясь в меня.

Сделав откровенный намек Дилану, что во всем виновата именно я, он предоставил возможность, чтобы я тут же в чем-то созналась. На это я ответила лишь открытым прямым взглядом: мал ты еще, юноша, обвинять меня. Это твой отец был грамотным специалистом в своем деле, при чем, одним из лучших. Он, но не ты.

— Алексия Кросс, считаю до трех и если вы…

— Вигон, да замолчи ты уже ради всех богов, сейчас накину халат и открою тебе!

Заспанным голосом крикнула я и шикнула на ребят, чтобы те быстро спрятались. Мне и им нечего было бояться, пока мы находились на территории особняка. Бриар удивительно точно попал пальцем в небо: камни действительно были живыми и способны защитить своего хозяина, пока тот не выходил за порог. А вот покидать пределы особняка я как раз пока и не собиралась, только впустить рвущегося ко мне секретаря. А то слишком уж голос у него высокий, раздражающий…

Я кое-как пригладила торчащие в разные стороны волосы, накинула длинный халат прямо поверх сегодняшней рабочей формы и открыла дверь резким порывистым движением. Пусть Вигон сразу поймет, что ему тут не только не рады, но и я сама нахожусь не в самом лучшем расположении духа. Не ожидавший такой быстрой сдачи, молодой человек слишком миловидной для мужчины внешности и окружавшие его двое помощников, шарахнулись от меня в сторону. Глядя, как предполагаемый конвой, который ни свет, ни заря пришел собирать пыль у меня на крыльце, я недовольно проворчала:

— Мне прямо так сдаваться или ты мои права хотя бы зачитаешь, как принято?

Вигон, наконец, умудрился вылезти из-под своего подчиненного, и даже смог кое-как встать на трясущихся ногах. Некогда идеально выглаженные шелковые брючки модного винного оттенка сейчас больше напоминали половую тряпку. Смотря, в каком печальном виде сейчас пребывает его одежда, любителя прекрасного затрясло уже всего. Вымещая гнев на мне, он рявкнул:

— Это может и подождать! Сначала я осмотрю дом!

Он с перекошенным от злости лицом попытался пройти внутрь, но я не шелохнулась и как стояла у входа, скрестив руки на груди, так и осталась на месте, «восхитившись» такой прыти:

— А ты у меня спросил? Я тебе по секрету скажу, что сегодня на обыски не настроена. Так что давай, приходи завтра, когда высплюсь.

Двое за спиной начальства почуяли невысказанную напрямую угрозу и переглянулись. После чего сделали правильные выводы, видимо наслышанные о моей манере вести переговоры и дружно сделали большой шаг назад. Предчувствуя, что ещё немного и его просто бросят на произвол судьбы, Вигон сделал отчаянную попытку вернуть себе положение хозяина в этом фарсе:

— У меня ордер.

— Два.

— Что два? — не понял мужчина.

Подперев плечом стену возле двери и рассматривая порядком подпорченный маникюр, я терпеливо пояснила:

— На арест у тебя есть один ордер, а вот на обыск где? Кстати, забыла спросить, а за что меня арестовывают-то? И что хотите найти? Может я смогу подсказать, где именно это лежит, чтобы вы не тратили свое время.

— Ты — преступница, которую наш достопочтенный бургомистр по чуткости нрава пригрел на груди и ты ещё смеешь издеваться?

— Столько пафосных слов и так мало толку. Над тобой природа уже поиздевалась, куда мне-то против её возможностей? — тихо пробормотала я, не желая провоцировать ещё больший конфликт:

— Бумаги мне дай, очень хочется ознакомиться, чем же я привлекла ваше внимание, а через полчаса заглянешь сюда снова, и я расскажу, что решила. Про адвоката на всякий случай не забыл?

— Как это через полчаса? — вконец рассвирепел Вигон, сделав вид, что про адвоката я пошутила.

Я конечно и раньше знала, что он меня ненавидит из-за того, что лишился теплого местечка при моем появлении, но как-то не думала, что эта неприязнь вырастет до таких масштабов. Косясь на выведенное из себя начальство, сотрудники администрации, быстро посовещавшись, встали чуть поодаль от Вигона. Воспользовавшись секундной заминкой, пока главный секретарь города орет на своих подопечных, я подскочила к нему ближе и ловко выхватила из его рук необходимые свертки, которыми он энергично тряс у меня перед носом:

— Ну, мне же нужно время, что бы подумать, сдаваться мне на милость правосудия или немного помотать тебе нервы. Ты кстати, что предпочитаешь?

Вигон бессильно смотрел на свои документы, плавно перекочевавшие в мои руки, и молчал. Помогая принять ему правильное решение, я подмигнула:

— И не старайся разломать мне дом, как ты уже понял, он очень хорошо защищен, только силы впустую потратишь. А то вдруг я решу, что нужно сопротивляться? Сейчас ознакомлюсь с документами и отвечу, жди, — и захлопнула дверь.

За ней послышались сдавленные ругательства: слишком открыто выражать недовольство Вигон себе не позволит. Он ненавидел меня так же сильно, как и боялся. Так что будет ждать на крыльце как миленький все положенное время. Развернув свитки, я с удивлением увидела личную подпись бургомистра: значит, секретарь не обманул и Риел Φуразье и правда подписал мой арест. Под конец чтения я вполне ощутимо чувствовала, как под париком зашевелились волосы.

Оказывается, я сегодня, будучи в невменяемом состоянии, а точнее в сильнейшем алкогольном опьянении, убила четырех иностранных граждан в постоялом дворе уважаемого Паоло Смитсена и мало того, прихватила с собой важнейший раритет, который они везли для Его Величества Альваро. В связи с таким вопиющим поведением, господин бургомистр освобождает мою персону от занимаемой должности и, лишив неприкосновенности, требует моего немедленного ареста. А кроме всего этого бреда, я еще должна добровольно вернуть украденную вещь и оказывать всяческую помощь для проведения скорейшего суда!

— Убила четырех иностранцев? — только и смогла проговорить я, сразу сообразив, что речь идет об оборотнях.

Но ладно бы я успела с ними пересечься, но ведь я даже их в глаза не видела! Кроме Рогнара… Интересно, он тоже «убит» или можно надеяться на его чудесное спасение? Почему-то очень хотелось, чтобы с ним было все в порядке. Встретились бы мы с ним немного при других обстоятельствах…

Зайдя в гостевой зал, где находились ребята, я молча отдала бумаги Дилану. Вдвоем с «раритетом» они с комментариями принялись зачитывать текст из ордера и под конец смеялись так, что у обоих на глазах выступили слезы. При чем, юный маркиз ничем не уступал приятелю и даже временами похлопывал его, когда на Дилана накатывал очередной приступ смеха. Я была рада, что они хоть в чем-то нашли общий язык, но разделить их веселье не могла. У меня и так почти не было времени на сбор самых необходимых вещей и еще меньше, что бы оказаться за пределами города. А там уж пусть городские власти обвиняют меня, в чем хотят, там меня никто не сможет достать. Не тратя времени на пустые разговоры, я принялась собирать деньги и дорогие украшения в небольшую походную сумку. Заметив мой недвусмысленный маневр, Веснушка оторопело опустил документы и брякнул:

— Я что-то не понял, ты что делаешь?

Упаковав недавно купленные на торгах комплекты эльфийских украшений, которые очень высоко ценились во всем мире, я обернулась к другу.

— Планирую отпуск. Хочу провести его где-нибудь на морях, теплом солнышке, а не в душных казематах. У вас кормят плохо, а у меня желудок слабый, я буду плохо себя чувствовать.

— Алексия, не глупи, это уже не шутки и надо в этом разобраться. Вигон либо сам придумал очередную глупость, либо ему кто-то помог, а ты собираешься ему потакать!

— По-твоему печать бургомистра тоже липовая? А про оборотней в трактире он откуда узнал?

— Пока не разберемся во всем этом, не узнаем.

— Послушай меня, Дилан: не абсолютно все равно, чья это выдумка и выдумка ли это вообще, и для чего Вигон все это делает. Я уже достаточно засиделась на одном месте, хочу мир посмотреть!

— А может ты действительно убила тех четверых? — по своему воспринял мое упорство Дилан и ухватил за руки, мешая пересчитывать накопленное богатство, — тогда тем более надо идти прямо к бургомистру. Он тебя хорошо знает и уважает, мы сможем быстро все повернуть в нужную сторону, только заявив, что они оборотни. С тебя тут же снимут все обвинения!

Отпихнув приятеля в сторону, я все-таки досчитала содержимое весьма объемистого кошеля, в тайне радуясь, какая же я запасливая особа. Теперь не меньше года смогу позволить себе жить как аристократка, ни в чем себе не отказывая. Подготовив материальную часть, я принялась за вещи: надо было быстро переодеваться. Сменную одежду брать не стану, чем меньше нести, тем будет легче в дороге. Потом в каком-нибудь городе заменю, а там посмотрим.

— Вы что, так ничего и не поняли? Дилан, бургомистр прекрасно знает, кем были те «иностранцы» и никто не станет показывать тебе их тела, чтобы меня отмазать. Для всех остальных их представят как обычных людей. Хотя я лично сомневаюсь, что кто-то из них погиб на самом деле, но даже если это так, то настоящего убийцу Фуразье прекрасно знает. Лучше подумай, зачем это главе города и сколько у него купленных помощников. Тебе кстати тоже желательно покинуть город.

— Вы хотите сказать, что ваши власти мне не помогут выбраться отсюда? — наконец сообразив, что к чему, побледнел юноша, а я вдруг обиделась.

Это конечно понятно, что каждый думает только о своей собственной шкуре, но надо же иметь хотя бы толику воспитания, чтобы это скрыть!

— Ну почему же, помогут. Разве ты не хочешь с почетным эскортом отправиться в Мандебург? — иронично «удивилась» я, выходя из гардеробной уже полностью одетая в дорогу и с привычным париком из коротких черных волос.

С собой, коря себя за излишнюю добросердечность, я прихватила несколько вещей из мужского гардероба. Они были большего размера, чем носит Бриар, но это лучше чем его заляпанная кровью рубашка и порванные в нескольких местах штаны. На мое добровольное подношение, он, конечно же, никак не отреагировал, словно я обязана направо и налево раздавать гуманитарную помощь, и удалился переодеваться. Дилан как бы невзначай бросил:

— Не думал, что ты любишь носить мужские вещи или это кто-то забыл?

Пропустив последнюю фразу мимо своих ушей, я пожала плечами:

— Конечно, люблю, разве по мне не видно? Тебе тоже что-нибудь подобрать?

— Нет, спасибо, — тут же отказался приятель и, сообразив, что откровенничать я не стану, тактично перевел тему, — так что мы собираемся делать?

Слово «мы» меня несколько удивило. Накинув дутую куртку с множеством карманов, я вытаращилась на Веснушку со смесью восхищения и неудовольствия: я бы, например не смогла бы навязываться с такой непосредственностью. Приятель по моему лицу прочитал все, что я думаю о нем и его вопросах, и тут же примирительно улыбнулся:

— Мне идти некуда, а ты сама сказала, что искать нас будут обоих. Да и неужели тебе не надоело перебираться с места на место одной?

— С чего ты взял… — тут же насторожилась я, но Дилан меня мягко перебил, договаривая:

— Я прекрасно знаю, что Алексия не настоящее твое имя и до этого были другие, правда, какие именно разобраться не успел, ты слишком хорошо прячешь следы.

В этот момент вошел Бриар, переодевшийся, смывший с лица кровь и заметно посвежевший. Пожалуй, когда у него сойдут синяки и ссадины, я даже смогу назвать его красавчиком. При этом подвернутые рукава и висящие мешком темно-коричневые хлопковые брюки ни сколько его не портили. Он, услышал окончание слов Дилана, заинтересованно навострив уши, замер у зеркального панно. Я очнулась и поторопила приятеля, чувствуя как время неумолимо утекает:

— И с чего ты сделал такой вывод?

— Когда ты только прибыла в Родению, Вигон уже занял место правой руки бургомистра, вовремя уйдя от прежнего начальника отдела инспекторов. Так вот, он, почему-то сильно невзлюбив тебя с первого взгляда, отдал распоряжение собрать на тебя максимум информации: из Академии, из дома, откуда ты родом…

Стараясь не показать, насколько я заинтригована подобными откровениями приятеля, сделала знак Бриару помочь мне скатать с центра зала ковер. Одна бы я так провозилась долго. Там, под шедевром ручной работы персикового оттенка скрывался созданный мной, так называемый черной ход, ведущий отсюда за пару кварталов. Я несколько месяцев трудилась над ним, что бы никто из соседей не заметил. Как чувствовала, что он мне пригодиться, правда не предполагала, что так рано. К сожалению, пройти так через городские ворота Родении я не смогла: их строила уже сегодняшняя администрация из сплава с металлами, а они не поддаются никакому воздействию.

— Такая девушка действительно нашлась и она на самом деле обучалась в Академии Боевых Искусств. Но вот какая интересная загвоздка: номер диплома по какой-то причине не совпадал с тем, что предоставила ты.

Конечно, он не будет совпадать: я отказалась платить архиву Академии те безумные деньги, которые они запросили за свою работу! И так отдала целое состояние, чтобы создать вторую Алексию. Правда я не думала, что кто-то додумается проверять номер диплома! Обычно все дело оканчивалось банальным запросом после предоставленного направления. Магическая печать из высших учебных заведений действовала нa работодателей гипнотически. Но вот этого Дилану знать совершенно не обязательно.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Некоторое время мы неотрывно смотрели друг другу в глаза. Все-таки однажды рискнув и приблизив к себе этого рыжего парня, я безоговорочно доверила ему свою спину. И до сегодняшнего момента ни разу не пожалела об этом. При всех моих недостатках, есть у меня один не оспоримый талант: я редко ошибаюсь в людях.

— Судя по тому, что я осталась в городе на месте главы Стражи, об этой маленькой не состыковке так никто и не узнал?

Судя по скептическому выражению лица Дилана, он это не состыковкой не считал, но в ответ только обезоруживающе улыбнулся:

— Нет. А знаешь, почему я на это пошел, хотя и уговаривал себя в это не вмешиваться и не рисковать собственной головой? Вигон, узнай он обо всем, щадить бы меня не стал.

— Дай угадаю. Ты был очарован моей неземной красотой.

— У кого-то явно завышенная самооценка… — тихонько пробормотал наследник герцогской короны, чем и заработал от меня щедрый тычок под ребра.

Какая невоспитанная нынче пошла молодежь, влезают в разговоры взрослых, когда их мнением никто не интересовался!

— Не совсем, — рассмеялся приятель, — я просто поверил тебе. Сам удивился, как так получилось, но… Поверил, что появилась ты не случайно и город, наконец, сможет с тобой вздохнуть. А в то, что ты сейчас собираешься просто уйти и оставить меня и попавшего в переплет парня, я верить отказываюсь. Можешь сколько угодно изображать из себя прожжённого прагматика, но я-то знаю, что у тебя доброе сердце.

— Прекрасный психологический прием, видно, что ты долго обдумывал этот разговор, но со мной такие штучки не прокатывают, уж извини, — искренне похвалила я друга и встала на ноги.

— Идти на заклание к Риелу Фуразье и разбираться во всем этом бреде я не собираюсь. Смысл как-то напрягаться, если у них там уже давно все решено?

— Да с чего ты это взяла? За бургомистром никаких темных дел не тянется, мы бы знали…

— А ты в ордер еще раз посмотри. Вам ничего странным не кажется?

— Что, например? — не поняла Веснушка, пробегая взглядом текст еще раз.

— А то, что в ордере даже не сказано, представителей какого именно государства я якобы убила и что же за артефакт такой с собой прихватила. А это означает только одно: ордер составляли наспех, потому что знали, что на мое праведное возмущение и вопросы никто не ответит. Я уверенна, что ваш глава с потрохами продался двуликим. И если я сейчас туда пойду, то обратно из администрации больше не выйду.

— Звучит вполне логично, — согласно кивнул юный маркиз.

— Хотя насчет оборотней я ещё не уверенна, может наш бургомистр продался кому-то еще, кому позарез нужен Бриар. Дилан…

— Что?

— Если ты ещё не понял, то сейчас разворачивается нешуточная охота. А участвовать в играх, где правил мне не огласили и главное не собираются этого делать, я совершенно не хочу. Поэтому из дома, который окружили по приказу Вигона, я вас, конечно, выведу, памятуя о нашей дружбе. И даже если хочешь, то можешь идти со мной. Но вот этот прекрасный парень, который свалился нам как снег на голову, отправиться к своему королю и без нас. И возможно даже доберется до места назначения, если конечно, повезет.

— Я не хочу добираться до короля, — вдруг подал голос маркиз, старательно не вмешивающийся до этого момента в разговор, — его общество мне не пойдет на пользу. Помогите мне попасть до границ Туата де Данан.

— Куда ты хочешь попасть? — в один голос вскричали мы с Диланом.

— Почему у вас такая реакция? — удивился Бриар, переводя ошарашенный взгляд с Дилана на меня и обратно.

— А какая у меня должна быть реакция, когда подросток изъявляет желание попасть в заповедные земли к народу, который, ой, как не любит посторонних?

Народ богини плодородия Даны, названный в ее честь, не просто не любил посторонних, но и всячески пытался оградиться от него. Через Приграничье, соприкасающееся с землями лесных эльфов, как они сами себя называли, проходила незримая для глаз граница, через которую пройти могли лишь чистые душой люди. Или те, кому выдавались специальные пропуска, типа торговцев и представителей соседних стран. К слову, у меня такой пропуск был, хотя показывать его кому-то я не собираюсь. Все остальные рисковали попасть к эльфам в зависимость и стать их добровольными пленниками на всю жизнь. Что-то в их магии было такое, от чего неподготовленный человек терял волю. Но все равно многие рисковали, ведомые очаровывающей внешностью эльфов и их особыми способностями обуздывать природу и увеличивать урожай. Они создавать самое совершенное оружие, украшения и славились на весь мир неповторимой по красоте звучания музыкальными инструментами.

Людей всегда влекло то, что отличалось от них, хотя это именно они отличаются от нашего мира. Но появившись, они сразу вообразили себя хозяевами. Им, чтобы комфортно чувствовать себя среди многих других народов, жизненно необходимы четкие рамки и строгие правила. Мир Туата де Данан был выстроен с точностью наоборот. И людей привлекал и одновременно пугал непредсказуемый характер эльфов, они страшились их могущества. В своих лесах и полях эльфы были практически неуязвимы, умея становиться невидимым для человеческого глаза и понять, что они рядом, можно было, только обнаружив, что трава вокруг тебя стала покрываться чуть заметными льдинками. Так вот, что в подобном месте мог забыть подросток, наследник богатейших владений, я просто не знала. По моему мнению, это был верх глупости.

Расценив мое задумчивое молчание по — своему, Бриар решил удвоить усилия:

— Поверь, Алексия или кто ты там на самом деле, я смогу достойно отблагодарить вас обоих. Если ты сумела провести такую аферу и жить в роскошном особняке, то и с этим справишься легко. Тем более если брать в расчет некоторые твои особые способности, то я уверен в успехе на все сто процентов.

Дилан хотел было влезть в разговор, чтобы уточнить про какие такие способности говорит парень, но Бриар опередил его, увидел мое колебание. Конечно ему тут же захотелось «поднажать» на меня:

— Думаю, будь жив мой отец, он бы заинтересовался твоим случаем. Он посвящал меня во многие свои дела, так что я прекрасно знаю его работы. Я не стал тогда говорить тебе, но видел в отеле твои родовые знаки на руках. Сначала я не придал им значения, не до того было, но сейчас увидев как дом защищает тебя… Ты в курсе, что мой папочка очень увлекся Последней войной и потратил много денег и лет на исследования о…

— У тебя есть одна минута, что бы заинтересовать нас своим предложением, — перебила я разошедшегося подростка.

Мелкий шантажист, из-за какой — то нелепой случайности умудрился ткнуть пальцем в небо и попасть! А я тоже хороша, совсем расслабилась и потеряла чувство реальности, хороший щелчок по носу, ничего не скажешь.

— Что, вы даже не спросите, почему у меня нет желания отправляться к Его Величеству Артанейну? — немного опешил маркиз от такого откровенного пренебрежения своей персоны.

Дилан, безоговорочно принимающий мое командующее положение, махнул на него рукой, как бы говоря, что ему все равно, за что ему будут платить. Я, не стесняясь чувств юного шантажиста, заявила:

— Да потому что твои родители сами и раскачивали все эти мятежи, в которых вы сейчас захлебываетесь! Они заигрывали то с Мандебургом, землей оборотней, принимая от двуликих помощь, прекрасно понимали, что она не будет безвозмездной, но клялись вашему королю в безграничной верности. А на самом деле супружеская чета давно мечтала отделиться и править самостоятельно. Только мандебургцы, в отличие от Артанейна не идиоты, и быстро поймали герцога на двойной игре. Итог вы все прекрасно знаете. Оборотни посылают за тобой, предварительно подумав об отступлении и зачистив себе дорогу к очень богатым землям. Но тут вмешивается неудачный случай или божье провидение, выбирайте, что вам больше нравиться, и ты сбегаешь.

— Примерно так и есть, — кивнул юноша на мои слова, — сами понимаете, что скоро о настоящих планах отца, Его Величество по любому узнает и ему будет удобнее, если до его трона я живым не доберусь. Он прекрасно знает, как я уважал отца, участвовал во многих его экспериментах и старался всегда и во всем его поддерживать. Но при всем при этом быть марионеткой в руках оборотней, которым зачем — то позарез нужны земли Тьялирра, я не хочу.

— Так ты решил пойти против всех, — понятливо кивнул Дилан, — но при чем здесь земли Туата де Данан?

Вспомнив о народе богини Дану, я не сдержалась и восхищенно цокнула языком: а мальчишка-то оказывается хитрый жук, а я его недооценила! Мол, юный возраст, опыта в жизни никакого, однако он соображает как не каждый старец.

У Тьялиррского герцогства и правда очень обширные территории и граничат они не только с Павиром и Мандебургом, но и эльфийскими землями. Их верховный король, сиятельный Дагда, разделивший свои владения между четырьмя сыновьями, но при этом продолжавший править, славился особой любовью и мастерством в искусстве напакостить ближнему своему. А тут для этого даже не надо напрягаться, и при этом есть все шансы самому завладеть богатствами маркиза. Конечно, он не долго думая ухватится за будущего герцога и не только предоставит защиту, но и поможет занять причитающуюся юноше корону. Артанейн попытается побрыкаться, но ссориться с ним и с его сыновьями, правящими несколькими королевствами по всему миру, не станет. Скорее он начнет договариваться, просить помощь в борьбе с властью мандебургцев, и даже пообещает разделить победу и барыши.

— Я попрошу у них политического убежища взамен на разработки некоторых приисков, о которых даже Его Величество Артанейн ещё ничего не знает, — словно услышав мои мысли, проговорил Бриар.

— Вижу, в жизни ты себя нашел, лет через десять спиной к тебе лучше не поворачиваться, — согласно покивала я Бриару, и хотела было уже поинтересоваться, а что мне-то за посильную помощь в этом проекте будет, но не успела.

С улицы послышался недовольный голос Вигона, которому надоело ждать, пока я смотаюсь подальше.

— Алексия, если ты думаешь, что сможешь сбежать из города, то глубоко в этом ошибаешься!

Не смотря на солидную толщину каменных стен, в особняке была очень хорошая слышимость. Я, напрягая голосовые связки, крикнула в ответ:

— Это еще почему?

Последовала минутная тишина, после чего Вигон неуверенно выдал:

— Так ты не скрываешь, что собираешься сбежать?

— Я не исключаю такую возможность, очень уж хочу, чтобы ты меня немного половил, — не стала скрывать я своих намерений, и, глядя на тихо посмеивающегося Дилана и ничего не понимающего Бриара, поинтересовалась еще раз:

— Так почему я не смогу сбежать из города?

— По распоряжению великодушного бургомистра, — ехидно ответили из-за двери, — город временно находится на осадном положении и никого как не впускают, так и не выпускают. На воротах уже сейчас дежурят группы солдат с дальнобойными арбалетами, против которых все твои уловки бессильны. Так что думай, хочешь ли ты проверить их на себе или добровольно пойдешь со мной? Может после аудиенции у бургомистра для тебя что-то измениться, хотя лично я в этом не уверен. Но господин Риел зачем — то пожелал с тобой встретиться напоследок.

Напоследок…

Ведь верно же подумала, что я оттуда не выйду. И да, бургомистр Родении действительно великодушен… и предусмотрителен. Я задумчиво пожевала кончик черной прядки. Очевидно, что подойти воротам, вот так с нахрапа мы не сможем, тем более что совсем скоро рассветет. Плутать по городу в надежде, что осадное положение скоро снимут, тоже весьма глупо. Втроем мы привлекаем слишком много внимания и нас рано или поздно схватят.

— Мы не сможем выйти из города, пока на всех стенах стоят солдаты, — шепотом проговорил Дилан, повторяя мои мысли.

— Не поверишь, но я думаю о том же самом. Эй, Бриар…

— Даже наше печальное положение не дает тебе право так ко мне обращаться, — тут же среагировал задетый за живое благородный юноша.

Я повернулась к нему:

— Прости, но пока ты ниже меня ростом, называть тебя «ваше сиятельство» язык не поворачивается. Вот подрастешь, тогда и поговорим… Господа, у меня есть план.

— Как — то не очень весело это у тебя прозвучало…

— Бриар, как только мы выберемся из города, обсудим наши товарно-денежные отношения. Даже не рассчитывай, что мы будем помогать тебе бесплатно. А сейчас вы оба молчите, не возмущаетесь и никак мне не мешаете. Раз уж решили довериться мне, так идите до конца… Вигон, ты еще там?

Глава администрации бургомистра сразу же отозвался:

— Я жду, пока ты решишься сделать, наконец, благоразумный ход.

— Можешь записать это как сотрудничество со следствием, — деловито сообщила я, гостеприимно распахивая двери, — мы готовы сдаться на милость правосудия.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

— Когда я говорил о доверии, я не имел в виду, что его надо проверять столь радикальным способом, — еле сдерживаясь чтобы не повысить голос, шипел Дилан.

Понятное дело, он пребывал не в самом лучшем расположении духа, особенно если учесть, что конвоиры, сопроводившие нас сюда, просто ради забавы отшибли ему ребра. Стоически вытерпев это, он теперь изо всех сил старался не отыграться на мне. Я же в свою очередь пыталась никак не реагировать на подобные импульсы приятеля, мирно лежа на жесткой подстилке с закрытыми глазами. Большего, к сожалению, в этой маленькой комнатенке с обшарпанными стенами ничего не было. Окошки в подвальных помещениях не предусматривались скромной планировкой, но, честно говоря, я была рада и этому. Обычно в таких камерах было сыро и сильно пахло плесенью, здесь же нам мало того, что сразу предложили воду, так еще и оповестили, что завтрак будет в семь утра, и осталось подождать совсем немного.

Единственное что немного все омрачало: сумку с накопленным капиталом оставить в особняке не удалось. Во-первых, я сама не особо стремилась это сделать, зная, что все равно дом будут обыскивать и, перевернув все вверх дном, её обязательно обнаружат. Во-вторых, на ответственное «хранение» её взял Вигон, не подозревая, что как только мне представиться удобный случай, я спрошу с него все до последнего гроша. Даже если на тот момент моих украшений у него уже не будет. Так хотя бы большую часть средств, но я смогу вернуть обратно, а это немного утешало.

— Алексия, ты хотя бы потрудись объяснить нам свои действия, раз уж мы оказались в одной лодке, — продолжал кипятиться рыжий.

Мой меланхолично-расслабленный вид почему-то явно его раздражал. Или на него так действуют закрытые пространства?

Бриар, сидя на корточках и прижавшись затылком к прохладному камню, полностью копировал мое аморфное поведение. Тактику он выбрал верную, на него никто не обращал внимания. Время от времени, чтобы не заснуть, он открывал глаза и равнодушно посматривал в сторону Дилана, нервно мерившего шагами помещение, куда нас временно поместили. Четыре шага в одну сторону и столько же в другую: сильно не разгуляешься. Видя, что мне, в общем — то, все равно и отвечать я не собираюсь, Веснушка накинулся на парня:

— А ты что молчишь? Думаешь, весь в таком белом и сможешь отмазаться?

Бриар нехотя приоткрыл один глаз, подумал мгновение и закрыл его обратно. Проблемы Дилана так и остались его личными проблемами, и никто не спешил его утешать. Наверное, это правильно, почему мы постоянно должны утешать кого — то?

Веснушка встал напротив маркиза, и патетически воздев руки к потолку, взревел:

— Ну и пусть меня отправят на рудники как пособника, а её, — тут он направил обвиняющую длань в мою сторону, — как хладнокровную убийцу быстренько повесят на главной площади, но ты… Тебя ждет судьба более тяжелая и страшная, чем у нас!

— Дилан, ты бы ребенка мне тут не пугал… — осторожно проговорила я, не желая попасть под раздачу.

Мне сейчас еще ссориться с подчиненным только не хватало для полного счастья.

Веснушка хмыкнул:

— Этот ребенок со дня на день вступит в права наследования и, приняв титул отца, будет признан совершеннолетним.

— Чтобы принять титул герцога, ему сначала надо попасться на глаза Его Величество Артанейну, чего он делать сейчас не собирается, — не согласилась я с приятелем.

— А его желания больше никого не волнуют, по крайней мере, пока мы находимся в этом месте в статусе задержанных, — ехидно выдал Дилан и вновь обратился к продолжавшему изображать труп юноше, — ты завтра же отправишься к своему сюзерену, который тебя тут же и четвертует. Он не станет разбираться, сам ты решил сбежать или тебя похитили. Твоя смерть сейчас ему выгоднее всех остальных вариантов! Или нет, тебя продадут оборотням, во что я верю больше, но и тут завидовать нечему!

— Что ж ты так убиваешься — то по мне… Да не отправлюсь я никуда, — не открывая глаз, спокойно проговорил маркиз.

Я только молча поаплодировала юноше: молодец, главное в любой ситуации это не дать себя запугать.

— Это потому что ты такой особенный? — Дилан недобро прищурился и встал напротив моего возможного работодателя с весьма недвусмысленными намерениями.

Тот не будь дураком, маневр, конечно же, оценил, но бесстрашно остался стоять на своем:

— Это потому что госпожа Алексия может нас вывести отсюда в любой момент и если этого не делает, то значит, у неё есть какой — то план. И раз уж я один раз принял решение доверить ей свою жизнь, то придется мириться с подобными вещами. Ей виднее, как и когда вытаскивать нас из города.

— И как же интересно? — развеселившись, повернулся ко мне приятель и полюбопытствовал, — мы просочимся сквозь стены? Что — то не припоминаю ни одного настолько талантливого мага, который был бы способен на это.

— Ты удивишься, но она вообще не маг, — доверительно сообщил ему Бриар, — ей не нужны связки заклинаний, она черпает силу прямо из природы. Чем — то в этом она конечно похожа на ведьм, но последним нужно концентрироваться через какие-либо предметы, ведь на голом месте работать не могут и они.

— Так, ну вот, опять начались недомолвки, — вдруг успокоился Дилан, присаживаясь рядом с нами на корточки, — мне кто-нибудь скажет, наконец, что здесь происходит? Алексия, ничего объяснить не хочешь?

— Не хочу, — я отрицательно качнула головой, — Дилан, давай потом, когда на это будет достаточно времени.

— А у нас по твоей милости теперь его будет более чем предостаточно. Так что ты от меня скрываешь?

— Дилан, ты сейчас немного взвинчен, в таком состоянии ты в сказанное не поверишь. А если и поверишь, то начнешь биться в клетке с воплями, чтобы тебя поскорее забрали отсюда, — отрезала я и обратилась к Бриару, который слишком много болтал:

— Вот не к добру ты свалился на мою голову! Столько лет все было нормально и никому дела до меня не было. А тут появляешься ты, такой всезнающий и сразу все летит к демонам!

— Да кто-нибудь мне объяснит, что здесь происходит?!

Услышав рык Дилана, я замолчала, не зная, что собственно ему сейчас сказать. Вернее, сказать можно было бы многое, но, боюсь, его реакция мне может не понравиться. Виновато покосившись на меня, Бриар покашлял, для успокоения собственных нервов и выдал:

— Видишь ли, как я уже говорил, мой отец занимался не управлением земель и разработкой приисков, но и многими исследованиями, не связанными с хозяйством. Так вот, лет десять своей жизни он потратил на изучение Последней войны и сумел с младых лет пристрастить и меня к этому… И многие его разработки касались древних драконов, по крайней мере они сами себя так называли. Знакомое название, не правда ли?

— Как мило, — скривилась я как от зубной боли, с ужасом ожидая проявлений бурной реакции.

Дилан милый и добродушный только когда у него хорошее расположение духа. А сидение в маленькой душной камере, где даже на пол лечь в полный рост проблематично, — настроение ему точно не повышает.

Скрывать, что мальчишка оказался прав на все сто, уже не имело смысла. И не потому, что я не смогла бы доказать, что он ошибается, и в таком случае Дилан безоговорочно поверил бы именно мне. А потому что не хотелось больше скрываться и водить друга за нос. Я и так многим ему обязана.

— Насчет древних драконов ты все-таки немного переборщил, даже мы себя так не называем. А ты можешь обращаться ко мне, как вы, люди, привыкли. Как то читала ваши учебники по расам, так нас там как «тупоголовых рептилий» и «кровожадных монстров» не называли.

— Прости, но ты немного утрируешь. Лично мне больше нравиться просто «дракон», это звучит более мелодично и как-то внушительнее что ли, с размахом, — не согласился Бриар, а Дилан не просто вытаращил на меня глаза, но похоже забыл, как разговаривать. Похватав ртом воздух, он с трудом прохрипел:

— Так ты…

Сказал это и замолчал, не в силах произнести что-то еще. Не выдержав столь информативного молчания, прошипела уже я:

— Ну что же ты не договариваешь кто я такая? Проклятая? Падшая? Или вы как-то еще называете нас в силу своей ущербной фантазии?

— Не понимаю твоей обиды, если вы сами когда-то предали нас. Напомнить, сколько человеческих жертв вы принесли в жертву в своих храмах, не пожелав больше служить богам? Не вы ли решили переметнуться к Хаосу, который мог дать вам безграничное могущество? Из-за вас мир почти встал за грань, мы еле уничтожили тварей из Нижних уровней, которых призывали именно вы!

— Я слышала этот бред не один раз, но мы здесь не при чем! Мы не используем кровь в своих ритуалах, для нас она священна! Как, впрочем, и сама жизнь, в любом ее проявлении…

— Хочешь сказать, что вы белые и пушистые, а вас просто взяли и подставили? Как будто не проводилось никаких расследований и…

— Хватит, — устав слушать глупости, рявкнула я, — оставь эти фантазии для своих учителей! Убедить человека в чем — то можно только тогда, когда он открыт для диалога и хочет слушать. Вы же прирожденные обвинители, которые нередко из принципа на черное скажут белое и наоборот…

— Это не снимает с вас ответственность за тысячи убитых людей в ваших храмах!

— Дилан, если твоих предков было невозможно убедить в нашей невиновности, то тебя, впитавшего эти истории с пеленок, я не смогу и подавно… Мы никогда никого не предавали, до последнего защищая вас перед богами, ушедшими за пределы этого мира! Ты никогда не задумывался, почему ваши Боги перестали отвечать в храмах? Мы были вашей связью и надежной защитой: закрывали вас от эпидемий, от засух и не урожайности, помогали и обучали всему, к чему вы проявляли любознательность! И когда вам этого показалось мало, вы, заключив союз с двуликими за нашей спиной. Пришли в наш дом, воспользовались нашим доверием и разрушили его до основания! Но и после этого мы верили, что вы одумаетесь! Но вместо этого вы стали массово убивать друг друга в бесконечных войнах и строить храмы сущностям Хаоса, приглашая их на своих земли, взамен на мифические силы и богатства!

— Мы не…

— Да, да, это были вы, можешь мне не верить, твое право. И как обычно, брать ответственность за это вы не захотели, а обвинили в этом нас! Вы не знаете, но Боги хотели уничтожить здесь все живое, кроме драконов, потому что мы изначальные, и приступить к творению сначала! За вашу слепоту, вашу алчность и предательство мы отдали в уплату самое дорогое, что у нас было, и наконец, мой народ ушел туда, куда вы никогда не доберетесь… Мы для вас умерли!

Я замолчала так же резко, как и начала этот разговор, не желая больше продолжать и уже жалея об этой минутной вспышке. Хотя может быть выговориться впервые за столько лет — это того стоило. Но почему мне не стало легче? Видимо обида, что приходиться жить как преступница и скрываться ото всех, оказалась гораздо сильнее, чем я думала.

Дилан некоторое время старательно соблюдал тишину, видимо, боясь вызвать у меня еще одну эмоциональную вспышку. Да и Бриар, прямой виновник подобного разговора, который состоялся весьма не вовремя, отводил глаза и делал вид, что его вообще здесь нет. Наконец приятель, хотя я теперь называть его так не имею никакого морального права, пару раз крякнул, привлекая к себе внимание:

— Никогда бы не подумал, что когда-нибудь окажусь рядом, вот так вот близко, на расстоянии вытянутой руки с одним из тех, кем обычно у нас пугают маленьких детишек… До сих пор помню эту присказку: дракон придет, тебя заберет.

Если Веснушка хотел разрядить обстановку этим дурацким примером, то получилось ровным счетом наоборот. Я обиженно дернулась: конечно, меня давно не задевали все эти байки, но именно от него слушать подобные глупости было не очень неприятно.

— Может, я лучше расскажу, как вы, люди, выглядели в самом начале своего пути? Когда Создатель вас только — только задумал, еще даже имени вам не дал? Мы его самое первое творение, он дал нам не только то сокровище, что вы называете душой, но и свою кровь, приблизив этим к себе. Над вами же работать ему помогали не самые умелые из его детей. Кто-то из вас называет их богами, а кто-то зовет святыми. Названий много, но вот суть-то одна. Как ты понял, вы единственные, кем он занимался не вплотную и результат, как говорится, налицо!

— Ладно, ладно, я понял, прости, — примирительно поднял Дилан руки на мою обвинительную речь и широко расставив раскрытые ладони над головой, широко улыбнулся, — я не хотел тебя задеть. Ну, сама посуди, это все как-то немного неожиданно. Конечно, глупо было ожидать от тебя большой откровенности о себе, но ты накрутила вокруг себя столько вранья…

— Мне жаль, — только и смогла выдавить я и смущенно потупилась, — уж кого-кого, а тебя вводить в заблуждение мне не хотелось. Вы же не объявили на нас охоту только потому, что считали вымершими в Последней войне. Мне не хотелось менять это убеждение и провоцировать гонения… Лишнее внимание мне совсем ни к чему.

— Даже спрашивать не буду, сколько вас выжило на самом деле, — понимающе кивнул Дилан, за что я была ему очень благодарна, — но и меня тоже пойми. О вас совсем немного информации и это правда, что на лекциях в Университете вас представляют как исключительно кровожадных людоедов, любящих плохо прожаренную человечину. Я, правда, не заметил в тебе такой наклонности, но популярности вашему виду такие истории не прибавляют…

— Может, ты плохо смотрел? — я хищно осклабилась, демонстрируя приятелю немного увеличивающиеся прямо на глазах зубы.

Частичная трансформация давалась безболезненно и почти не требовала сил. К сожалению, это немногое из того, что у нас осталось от прежних времен. Дети Создателя, разочаровавшись в нас, покидая этот мир, забрали почти все дары своего отца, оставив в насмешку лишь слабое напоминание о былом величии моего народа — эти жалкие потуги слияния со своим природным началом.

Рыжая бестолочь, вместо того, чтобы хотя бы брезгливо отвернуться или дернуться, выдавая свои эмоции, сделал попытку потрогать мою изменившуюся челюсть. Протестующе замычав, поскольку разговаривать в таком виде было несколько затруднительно, я попыталась лишить Веснушку распоясавшейся конечности, но потерпела неудачу. Весело заржав как конь, инспектор ночной гвардии вовремя отдернул руку и погрозил мне пальцем уже с безопасного расстояния.

— Драконы не едят мяса и даже рыбу, — вдруг очнувшись, словно ото сна, авторитетно завил Бриар, — оно у них не усваивается. Они питаются энергиями или на крайний случай предпочитают растительную пищу.

— Может, ты ещё и трактат по мне напишешь? Хватит меня так пристально рассматривать! — цыкнула я на двоих оболтусов и насколько позволяла камера, отпрыгнула от них в сторону, — чувствую себя пособием по анатомии!

Бриар, в силу своей неопытной юности сильно смутился от моего замечания и послушно отвернулся, зато Дилан вполне натурально облизнулся:

— Жаль, у нас в Университете такого пособия не было. Я бы тогда ни одного занятия точно не пропустил!

— Так, я что-то не поняла… Откуда взялось это веселое расположение духа? Где отгоняющие порчу и сглаз жесты? Поплевывание через плечо, как вас учат ваши бабки и крики «сгинь, нечистая»?

— Алексия, брось утрировать. Ты же не маленькая девочка и должна знать, что люди бывают разные… И вообще, за пару лет мы неплохо узнали друг друга, по крайней мере я надеюсь на это и могу с уверенностью сказать, что ты не имеешь ничего общего с теми мифами, что о вас старательно распространяют недалекие старики.

Проговорив на одном дыхании этот монолог, Дилан со спокойной улыбкой протянул руку:

— И я готов так же доверить тебе свою спину, как и раньше.

На самом деле я очень боялась именно этого момента. Момента, где приятель выскажет свою точку зрения и как мне хотелось услышать именно эти слова! Он имел право выбирать, чему верить: мне, что не попыталась довериться ему или тому, чему его учили с самого детства. Я бы приняла любое его решение, как всегда без сожаления, но когда мне стало так важно знать, что он мне друг. По-настоящему, а не потому, что так принято называть тех, кто находиться около тебя большую часть времени?

Обычно я не задерживалась нигде больше года, что бы ни к кому и ни к чему не привязываться. Родения же в этом смысле стала первым городом-исключением и незаметно для самой себя, эти места стали мне почти родными. Я родилась почти сразу после того, как драконьи кланы бежали в Дивногорье перед окончанием Последней войны, и знала о наших землях только с песен и легенд. И Родения была первым городом из этого списка.

Дедушка не раз говорил, что уйдя отсюда, мы забрали с собой все свои творения и камни больше никогда не смогут обогреть человека… Но каково же было мое удивление, что сохранившиеся древние строения, неожиданно откликнулись на мой неумелый зов и приняли меня как хозяйку! А ведь никто кроме моего деда в нашей семье больше не может держать такую связь и он никого не хотел обучать этому, предпочитая самому творить. Сколько раз я просила его обучить меня, но он каждый раз отказывался, поясняя, что я ещё молода и не могу брать такую ответственность.

И вот через много лет я, сама не понимая как, услышала созданные предками здания, жилы колодцев, сердце гор… Это было очень не обычные ощущения. Сначала мне показалось, что я оглохла и ослепла, потом пришло чувство, будто кто-то посторонний поселился у меня в голове. Город хотел жить и развиваться, ему было душно и тесно, плохо от того, что местные жители его не слышат и совсем не понимают. Я же по своей глупости и не опытности не знала, как ему помочь. Очень долго мы не могли найти общий язык, я очень долго уговаривала его оставаться немым, потому что совсем не время демонстрировать открывшиеся возможности. А так хотелось сказать Родении «да» и восстановить величие этого прекрасного города, но возможностей для этого у меня просто нет. Дедушка, дай Создатель ему ещё долгих лет жизни, лишил меня всех прав и выставил из Дивногорья, сказав напоследок, что я могу идти туда, куда я так сильно рвалась…

Тряхнув головой, чтобы стереть некстати всплывшие воспоминания, я взяла предложенную приятелем руку и впервые за долгое время искренне сказала:

— Спасибо.

— Господа, ваш обмен любезностями это конечно очень мило и наблюдая как вы расшаркиваетесь, друг перед другом, я получил ни с чем несравнимое эстетическое удовольствие, — таким сахарным елейным голосом пропел Бриар, что моментально вызвал у меня кожный зуд, — но вам не кажется, что с душещипательной речью пора заканчивать?

— Ты прав, но…

— Госпожа Алексия, когда вы решите, что экскурсию по подземелью пора заканчивать? Не то, что бы мне чуждо изучение мест обитания различных слоев населения, но…

— Как запел-то, видать сильно прижало малахольного, а изображал-то… — чуть слышно обронил Дилан, а я, что бы не дать разгореться между этими двумя очередному скандалу, примирительно проговорила:

— Я бы с радостью первая отсюда ушла, но придется дожидаться, пока за нами не придут. Вы же слышали, что бургомистр желает осчастливить нас аудиенцией.

Дилан, сильно не любивший замкнутые пространства столь малой величины, тихо застонал: ждать мы могли хоть сто лет.

— Ну и зачем нам нужно с ним встречаться? Сама же говорила, что тебе не интересно, за сколько и кому именно он продался. Да и не все ли равно уже! Пусть наш маркиз, когда станет настоящим герцогом, сам с этим и разбирается, а нам нужно только доставить его к границам Туата де Данан и получить причитающееся вознаграждение! Лучше думай о том, что тебе потребовать с мальчишки, а то свою цену он тебе так и не назвал!

— Я и тебе ее не называл, — тут же огрызнулся Бриар, — поскольку могу обойтись услугами одной госпожи Алексии. А тебя от приличных людей вообще надо держать на расстоянии, которую отмеряет ошейник и цепь!

— Ах ты…

— Тихо! — устав слушать лаяние, рыкнула я, конкретно ни к кому не обращаясь, — вопрос оплаты можно обсудить, когда мы выберемся отсюда, а пока имейте в виду, что город перекрыт, и я не хочу подвергать опасности себя и других людей. Они-то ни в чем не виноваты!

— В здании администрации, где заседает бургомистр, есть единственный на весь город стационарный портал, — вдруг шепнул Веснушка. Я с уважением взглянула на приятеля:

— Ну, наконец-то первая здравая мысль… Главное, в другом положении сейчас мы туда просто не сможем попасть, меры безопасности усилили.

— А ключ от портала знает только бургомистр, — ещё тише пробормотал приятель, — черт!

— Ты сейчас эмоционально раскрепощен, а призываешь такую пакость сюда, — предостерег его Бриар, — он же и прийти может. Неужели ты не изучал основы демонологии? Пять правил призыва нечисти?

— Одно из них, это необходимость иметь жертву в дар призываемому, — тут же с улыбкой откликнулся рыжий, — угадай, кого я ему скормлю?

— Да заткнитесь вы уже! — шикнула я на разошедшихся представителей сильного пола и приложила палец к губам, намекая, что нужно молчать и слушать, — слышите? К нам кто-то идет.

Я начала приподниматься, чтобы встретить врага, как и положено, стоя, но вдруг виски заломило с такой силой, что застонав от невыносимой боли, мое тело безвольно опустилось обратно. Я не видела, как ко мне бросился обеспокоенный Дилан и попытался узнать, что же случилось. С нечеловеческой, резкой болью, ко мне пришло странное видение.

Не в силах вымолвить ни слова, я каким-то внутренним зрением увидела Его Величество Альваро эд Уитнорр Шамберского, освещенного холодными рассветными лучами солнца. Он стоял на одной из смотровых площадок неприступной крепости Конуэй. Эти величественные строения долгое время были гордостью моего народа: она родилась практически одновременно с этим миром. Но после череды хитростей и предательств, Конуэй, шедевр архитектурной и стратегической мысли, вместе с остальными землями Проклятых, перешли основателям рода Шамбер. Последняя Война, уже стершаяся из памяти многих, была лишь поводом к уничтожению не угодной расы…

Конуэй был не обычным укреплением. Эта крепость в буквальном смысле была выращена драконами. Острые шпили башен, сливаясь с необычным черным горным массивом, который надежно, словно руки возлюбленного, обнимали практически непрерывным кругом покрытую весенними цветами долину. Земля здесь, повинуясь изначальной магии давно ушедших владельцев, цвела непрерывно круглый год, издавая непередаваемый сладковатый медовый аромат. Ничего иного здесь не росло, даже обычная трава и та не хотела приживаться, не смотря на все ухищрение захватчиков, которым нужно было пахать и сеять, чтобы прокормиться. Вздумай сейчас какой-нибудь сумасшедший напасть на его страну, пройти через единственный узкий проход в горном хребте незамеченным было бы просто невозможно.

— Конуэй… — прошептало Его Величество с какой-то непередаваемой тоской.

Глядя на каменные своды, которые я никогда не увижу наяву, у меня защемило сердце и шевельнулось что-то, отдаленно похожее на ненависть. Но я тут же постаралась выбросить подобные мысли из головы: мы не никому не мстим, не из слабости, просто мы выше этого, чище.

Увлекшись переживаниями, понятными только ему одному, Альваро вздрогнул совсем не по — королевски, когда неожиданно за его спиной насмешливо прозвучал приятный слуху мужской баритон:

— Альваро, старина, признаться, я до последнего отказывался верить грязным слухам, распускаемым твоим собственным окружением!.. Но не могут же обманывать мои собственные глаза!

— Каким еще слухам? — старясь скрыть недовольство, что его застали за разговором с камнем, проворчал король.

Он тут же попытался придать себе более солидный вид, но получалось плохо. С делано-невозмутимым видом он обернулся на голос и смерил красноречивым взглядом своего старого, да пожалуй, единственного друга.

Возникший из ниоткуда человек: красивый, статный мужчина с извечной маской спокойствия и равнодушия на холеном лице, подобного жеста оценивать не спешил, и смущаться отказался категорически. Даже напротив, приподнял широкие темные брови, театрально изображая немой вопрос: что не так?

— Бертольд, ты никогда не приходишь собирать или проверять слухи, — нетерпеливо перебил Альваро актерскую игру приятеля, — заканчивай свой балаган и говори прямо, что ты хотел?

— Ты будешь удивлен, но большая часть моей малопривлекательной деятельности, связана как раз именно со слухами и байками, — невесело рассмеялся тайный советник Его Величества. — А что касается твоего слишком… э-э… тесного общения с этими черными полированными блоками… Как бы это помягче сказать, что бы ты понял и при этом я не угодил на плаху?

— Говорит о том, что я умалишенный, — понятливо протянул Альваро.

Бертольд довольно хлопнул своего монарха по плечу, отчего тот слегка поморщился: советник обладал не только мощным телом, но и силу имел под стать, медвежью.

— Не пойми меня не правильно, ты король, тебе, конечно, многое позволено и многое прощается, но может, стоит всем этим умникам рассказать, что они живут не в бездушной скале? Что у каждого камня здесь, есть душа.

— Ну и много людей после этого захотят остаться в своих домах? — с усмешкой ответил Альваро, — вряд ли кому-то понравиться, узнай они, что все их делишки, семейные разборки и прочая ерунда, каждый миг находиться под пристальным наблюдением? За шесть столетий мы не построили ни одного деревянного дома. Ты из своего кошелька оплатишь массовое переселение?

Бертольд на секунду задумался, отчего на смуглом лбу пролегла глубокая вертикальная морщинка, каким то неуловимым образом мгновенно изуродовавшая до этого безупречное лицо. Мне он показался смутно знакомым, правда, где же я его видела, вспомнить, как ни старалась, я не могла.

— Ну, мы же с тобой знаем и другие твои советники тоже в курсе.

— Не сравнивай себя с обычным горожанином или пахарем, — недовольно заметил Его Величество, — ты долго собрался разводить эти политесы? Я прекрасно знаю, зачем ты явился с утра пораньше портить мне настроение.

— Знаешь? — делано удивился советник и зачем-то ковырнул лед ногтем. Тот и не думал поддаваться, наоборот, демонстративно оброс еще одним слоем.

Насупившийся монарх тут же поправился:

— Догадываюсь. И сразу, что бы не тратить ни мое, ни твое время, говорю тебе нет. Я уже отдал сыскарям приказ отобрать лучших ищеек для этого дела. К полудню нужные люди соберутся в малом зале Главной Башни, где находиться стационарный портал для перемещений на дальние расстояния.

— Альваро, опять ты гонишь лошадей, ни с кем не посоветовавшись!

— А я советовался, — оборвав друга, заметил Его Величество, на что Бертольд тут же насторожился:

— С кем?

— С великим гласом монаршей мудрости, — важно ответил Альваро, на что советник не сдержавшись, расхохотался.

Его Величество с затаенной обидой тут же заметил:

— Вообще ты всегда так про меня говорил, когда Совет Старших начинал спорить с моими решениями.

— Правильно, говорил. Ну, так это мои слова и предназначены они не тебе, а тем старым ослам. Ты не мог из моей практики взять что-то более важное и нужное? Альваро, не делай ошибки!

Посмотрев во встревоженное лицо старого приятеля, король только тихонько рассмеялся сам над собой. Он бы и рад внять предостережению, но поступить иначе никак не мог: его крепко связали по рукам и ногам. Тяжело осознавать, что вокруг скоро грянет буря, а ты ничего не можешь ей противопоставить, кроме как присутствовать в качестве бессловесного наблюдателя…

Всего два часа назад его разбудили сообщением, что от его родного старшего брата Артанейна, прибыл насмерть загнанный посланник. И прежде чем свалиться в конвульсиях под ноги прибежавшим на крики стражникам Перехода, он успел отдать небольшой холщевый мешочек со словами, что уже может быть поздно, Его Величество Альваро может не успеть.

Глубокий спокойный сон благородного монарха сняло как рукой, когда заглянув в мешочек, он увидел рядом с небольшим запечатанным свитком фамильное кольцо родственника. Таким нетривиальным способом старший брат обычно предупреждал Альваро, что отказа на письмо не примет ни под каким предлогом.

Предчувствуя дурные для себя новости, Альваро выгнал засуетившихся подле него обеспокоенных советников и погрузился в чтение. Приграничные земли богатейшего королевства Павир охватил жар волнений. И все бы ничего, с недовольными властью мятежниками можно было бы договориться и путем переговоров, об этом они сразу и заявили. Но брат был человеком жестким и упрямым, он не шел с восставшими ни на какие компромиссы, и уже практически зачистил всю территорию. Неделя и от мятежников не осталось бы даже воспоминаний. Хотя нет, про это помнили бы все и никогда бы не рискнули повторять подобные ошибки. Но тут кто-то отравил правящую черту герцогства Тьялирр располагавшуюся в проблемных Приграничных землях.

Герцог играл ключевую роль в усмирении восставших и внес ощутимый вклад в прекращении мятежей. Мало того, их пока еще не совершеннолетний сын, к тому же еще и прямой родственник горячо любимой супруги Артанейна, несколько дней спустя после этой трагедии бесследно пропал из своего замка. Здесь, даже специально приставленная охрана короля ничего не смогла сделать, как и взять следы магическим путем не получилось. Разумеется, никто не знает, жив ли ещё юный наследник, не успевший принести присягу сюзерену на верное служение, как до этого сделали его родители. Это грозило стать импульсом для новых волнений, тем более, что у короля были все основания подозревать в этом убийстве руку мандебургцев. Они давно зарились на Тьялиррские земли, где много золота и превосходной руды, и совсем не скрывали своего интереса. А король, к своему прискорбию до начала всех этих событий мало обращал внимание, как и чем, живет его собственный народ в условиях суровых приграничных реалий.

Артанейн, полная противоположность своего младшего брата, слыл более импульсивным и своенравным правителем. Но его окружение не могло не признать, что вместе с тем он отличался редкой дальновидностью и зачастую разрешал многие конфликты справедливо и честно. Он полагал, что ребенка просто-напросто похитили, воспользовавшись временной неразберихой, и через некоторое время его помощью обязательно попробуют установить контроль над герцогством.

Поскольку земли Сендаса напрямую граничат с предполагаемыми виновниками всех этих событий, то король Павира просит своего кровного родственника помочь ему с поиском единственного наследника мятежного края. А если ребенок в силу неокрепшей психики и соблазнов, которые ему наверняка уже предложили, попал под дурное влияние похитителей, то лучше будет, если он вообще никогда не сможет ступить в отчий замок. Иначе по примеру старательно отделяющегося феода, к восставшим быстро присоединяться и другие, а там крупной войны, как пожара, не избежать. И вот тогда в этом сам Альваро никак не сможет не участвовать, ему придется защищать уже свои владения. Кто знает, чем тогда все кончиться?

Для Альваро не казалось проблемой, если юноша в Сендасе, хуже, если он и вправду уже у оборотней. Те слишком горды и злопамятны, они не простят Альваро даже намека на вмешательство в их дела. Тем более, что никакие доказательства их вины брат не привел, одни только домыслы и утверждения, что все так и есть. Павирцы ещё могут себе позволить подобный конфликт, но Сендас был не только территориально в несколько раз меньше. Он был беднее и слабее обширной империи своего брата…

Отказать взявшему его за горло родственнику он так же не может, у ведь него есть обязательства перед собственным народом. Да и если уж говорить откровенно, павирцы не смогут незаметно и быстро отыскать юного герцога, в отличие от его прославленных на весь свет ищеек.

Все эти мысли пришли мне вместе с видением, как будто я побывала в разных временных оттенках.

— Альваро-о…

— Бертольд, — не терпящим возражений тоном отрезал Его Величество, — я уже сказал, что принял решение. Опытных поисковиков будет всего несколько групп по три-пять человека, чтобы не привлекать к себе внимание большим количеством народа. Через портал они выйдут в ближайших к приграничью городах и через некоторое время будут на местах. Дай боги благословение и за неделю, а то и меньше, мы избавимся от этой головной боли. Иначе начнется война, которая в первую очередь заденет нас…

Бертольд был явно не согласен с такой пораженческой позицией, но нашел в себе силы промолчать. Его король ясно дал понять, что это не предложение, а приказ. И через мгновение он вновь надел маску отчуждения. Только яростный блеск светло-серых глаз выдавал крайнюю степень недовольства Его Величеством и его позицией.

Альваро постучал кончиками пальцев по каменной перилле, постепенно оттаивающей ото льда. Холод словно проник в сердце и заставил его сжаться. Монарх даже неожиданно встрепенулся, будто вспомнил что-то очень важное. Взгляд почти черных глаз короля остановился на тайном советнике и неуловимо потеплел:

— Бертольд… Как же я сразу не подумал, что ты одним своим присутствием можешь успокоиться и меня, и себя заодно. А то я прекрасно вижу, что радости от предстоящей работы ты не испытываешь…

— Ты о чем?

Его Величество лишь широко улыбнулся:

— Я хочу, чтобы ты отправился с сыщиками в Приграничье и если надо будет, в сам Мандебург, земли оборотней. Твой бесценный опыт… э-э…

— Переговоров, — быстро поняв уловку своего правителя, хмуро подсказал Бертольд.

Король отмахнулся:

— Да, да, именно их. Эта, без сомнений, черта твоего многогранного таланта, будет как нельзя кстати.

— Сплюнь. Если оборотни начнут пропадать один за другим и неожиданно всплывать в какой-нибудь неприметной канаве, нас и без особых доказательств обвинят во всех смертных грехах. Результат будет примерно такой же, о котором намекнул твой братец-проныра.

Альваро пропустил мимо ушей, как его старый друг отзывается о родном брате и с усмешкой посоветовал:

— Главное выбирай канаву как можно дальше от города и ненужного внимания. Тебе, как никому другому хорошо известна одна замечательная пословица: не пойман, не вор?

На бескровных губах Бертольда фон Клауса, владетельного графа не самых бедных земель, расплылась широкая многозначительная ухмылка. Альваро, поняв все без комментариев, качнул головой в сторону залитой солнцем долины:

— Берт, и все-таки, попробуй привезти этого мальчишку живым.

— Хочешь встать между этим несчастным и своим братом? — неподдельно удивился советник.

Он достаточно изучил своего короля, чтобы не верить в простую человеческую доброту. Монархи такой болезнью не болеют, а если и заражаются, то долго не живут.

Его Величество фыркнул:

— Да плевать мне на него. Долг долгом, но если он будет у меня в руках, то можно немного поторговаться. Не просто же так рисковать и ничего за это не получить?

— Мы рискуем ради собственного спокойствия и мира на наших землях, — негромко проговорил Бертольд и предупредительно сжал плечо другу, — а ты забудь о том, чтобы вести двойные переговоры. Я тебя знаю, захочешь переплюнуть собственных предков, сыграть и с братом и с мандебургцами. Только помни, что у Артанейна опыта в этих делах гораздо больше. Он тебя не только сожрет целиком, но и без проблем переварит.

Король не обратил на эти слова никакого внимания. Только в голове мелькнула одна-единственная мысль: «вот так выглядит добровольно накинутая на шею петля». Мелькнула и тут же испарилась. Мысли у короля зачастую были очень скромными и не любили появляться, если их усердно не пытались звать. Поэтому Альваро можно было считать счастливым человеком: плохие мысли, как и плохие воспоминания, докучали ему недолго и благополучно забывались.

Сознание сузилось и с диким хрипом я забилась в руках у обеспокоенного Дилана. Подобные видения у меня бывают, но слава всем богам, очень редко или я давно бы сошла с ума. Это не столько больно, сколько морально мучительно потом восстанавливаться. Бриар хотел что-то сказать, но я приложила к губам указательный палец: он мог теперь вообще не вступать со мной в диалог. Благодаря увиденному, многие выбывающие детали из общей картины, наконец-то сложились.

Где-то невдалеке послышались гулкие торопливые шаги. Мы застыли как истуканы глядя друг на друга, и напряженно вслушиваясь в посторонний шум. Вот несколько человек приблизилось к нашей вынужденной «келье», послышалось негромкое обсуждение, кто будет открывать дверь, а кто первым рискнет заглянуть внутрь. Видимо наше задержание обросло такими невиданными подробностями, что бедные солдаты не решались нас потревожить.

Мы ещё немного послушали увлеченный спор снаружи, но, так и не узнав, кто же из них «неудачник», Дилан громко крикнул:

— Да заходите, не бойтесь, наша хозяйка уже позавтракала.

— Это чем я еще позавтракала? — с подозрением спросила я у приятеля, но ответить он мне не успел: к нам тут же заглянуло серебристое чудо с темными любопытными глазками-пуговками.

Серебристое — потому что на пареньке лет двадцати с небольшим была одета кольчуга не самого хорошего качества, да и по размеру она явно не подходила нынешнему хозяину. Кольчуга свисала поверх старого стеганого гамбезопа почти до колен, чем доставляла ему кучу проблем при движениях. Но удивило меня больше другое: на заглянувшем к нам на огонек парне, был одет каркасный шлем конической формы с широкой назальной пластиной. Такой красоты я уже лет сто не видела и даже не думала, что такой раритет сегодня еще можно раздобыть.

— Что это вы ели, если завтрак только через полчаса? — подозрительно щурясь на нас, выдал молоденький страж и для пущей убедительности направил копье с ржавым наконечником в мою сторону.

Возмутиться, отчего все внимание досталось только слабой женщине мне просто не дали. Дилан просто пихнул меня к себе за спину, и уважительно поклонившись вошедшему, со всей серьезностью ответил:

— Трудно было дождаться, поэтому наша госпожа развлеклась ловлей крыс и блох. Она у нас гурман, знаете ли… Возможно еще что-то осталось, хотите я посмотрю и угощу вас?

Страж испуганно икнул в ответ на такое щедрое предложение, но все же нашел в себе силы отказаться:

— Как-нибудь в другой раз… Вас ждет достопочтенный бургомистр у себя в приемном зале вместе с комиссией по судебным вопросам. Прошу следовать за мной… и без глупостей. Мы все вооружены.

Конвоир сделал жест рукой, призывающий нас построиться в шеренгу и медленно подняв ладони высоко над головой, выйти из камеры в коридор. Он был плохо освещен всего несколькими прикрученными к стенам факелами, от которых, нещадно чадя, шел дурно пахнущий дым. Гребя в свою личную казну с налогов огромные дивиденды, администрация почему-то не спешила раскошеливаться на магические светильники.

Сопровождать нас взялось немного ни мало восемь человек, словно мы представляли собой что-то ну очень страшное и плохо контролируемое. Многое бы я отдала, чтобы узнать, что именно им наплели о нашей компании и откуда столько животного ужаса у них в глазах, когда нас пытались подгонять, чтобы шли быстрее. Быстро пройдя по крутой лестнице, выбитой прямо в каменном фасаде, мы поднялись на какую-то полукруглую башню. Она соединялась с основным зданием, куда мы торопливо шли через весьма мрачную галерею, больше подходившую какой-нибудь островной тюрьме, чем административному элементу торгового городка. Прямо в стенах почти под самым потолком были устроены небольшие отверстия, наглухо перекрытые маленькими решетками. Духота в помещении стояла страшная: если долго находиться здесь, то запросто можно было бы упасть в обморок.

Через несколько минут, поравнявшись с неприметной дверью, наша охрана притормозила и тот самый молоденький страж с обмундированием, одолженным у какого-нибудь любителя старины, с важным видом приоткрыл ее. Что ему там ответили, нам слышно не было, но он посторонился, и, придав взгляду некоторую надменность, присущую больше высокому аристократу, приказал нашей троице не медлить и предстать перед достопочтенной публикой. Меня весь этот фарс уже порядком раздражал, поэтому я, с большим удовлетворением напоследок пихнув плечом хлипкого, но делового конвоира, бодро зашагала в зал…

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

В силу своей службы я бывала в администрации Родении несколько раз, но в главном зале городского совета до сегодняшнего дня ни разу. Поэтому с непривычки в первую же секунду моего пребывания здесь, меня буквально ослепило окружающей роскошью. Мой скромный особняк, выкупленный у второго человека города и славящегося богатством, не шел ни в какое сравнение с помпезной красотой этого места. Массивность высоких резных сводов, искусно имитировавших собой безоблачное небо, давило на сознание, заставляя ощущать свою ничтожность. Стены, повсеместно украшенные драгоценными камнями разной величины, попусту слепили глаза и заставляли щуриться. Ноги сами по себе отказывались ступать по отполированному до зеркального блеска черному мрамору.

Сделав несколько осторожных шагов, мы встали как вкопанные и дружно задрали головы к источнику мощного света, исходившего откуда-то сверху. Огромная, кованая люстра на массивном крюке в виде хищного змея, обернутая толстыми золотыми цепями, в ответ не очень приветливо засияла миллионом огней.

— А потом Его Величество удивляется, почему в казне никогда не хватает денег на нужные ему проекты… — достаточно громко пробормотала я, глядя на все это великолепие округлившимися глазами. Бриар услышал и тут же охотно подхватил:

— Ну что ты как маленькая. Все деньги оседают в стенах этого зала…

— Уважаемые советники, а вы еще возмущались, когда я доказывал вам необходимость арестовать Алексию Кросс и лишить ее должности, прав, звания и прилегающих денежных дотаций, — тут же взял слово сидевший на некотором возвышении, в кресле, очень напоминающим трон, сиятельный бургомистр.

Чуть поодаль от него, за широким дубовым столом тихо переговаривались между собой, собравшиеся советники городского магистрата.

Довольно улыбнувшись сам себе, будто он сейчас сидит на каком-то торжестве, сэр Риел Фуразье, баронет Колестера, маленького захолустья на задворках Павира, вновь обратил на нас свое внимание.

— Мои любезные советники, вы сами все прекрасно видите. У данной девицы нет никакого уважения ни к вашему рангу, ни к заслугам. Она даже не потрудилась поклониться вам, как только вошла. Данная особа и раньше отличалась некоторыми экстравагантными поступками, но мы на все закрывали глаза, по доброте душевной давая ей второй шанс. И сейчас, когда произошел этот вопиющий случай, и мы получили многочисленные жертвы благодаря ее алчности и порочности, прошу вынести свой обвинительный вердикт. Пусть получает по заслугам!

Я переглянулась с Диланом, взглядом говоря: «я же говорила, что нас даже слушать не станут, все давно решено». Приятелю оставалось только печально вздыхать, признавая мою правоту. Так-то вот, надеюсь, в следующий раз меня будут слушать сразу и не пытаться оспорить моих решений.

Закончив свою блестящую речь, бургомистр достал из бархатного камзола инкрустированного мелкой крошкой алмазов, маленький шелковый платочек и нервно вытер выступившую на покатом лбу испарину. Видимо все шло не так гладко, как мне показалось на первый взгляд. Иначе с чего бы ему так нервничать?

— Сэр Фуразье, — мягко вступил пожилой мужчина с ясными серыми глазами. Он сидел с самого края и то и дело, с любопытством посматривал меня и моих спутников, — если позволите напомнить, но вы сами подписывали указ о назначении госпожи Кросс на должность начальника отдела ночной гвардии и долгое время восхищались ее умением быстро и без лишних затрат решать вопросы безопасности города.

— Да, да, сэр Фуразье, я тоже это хорошо помню, — подхватил его сосед, такой же не молодой мужчина, обладатель хищного разлета уже седых бровей нависающих над глазами, словно снежные шапки у гор, — не так давно вы даже хотели присвоить ей медаль за особые заслуги. А сейчас предлагаете осудить за убийство нескольких человек, не зачитав обвинения и доказательств. Да что я, в самом деле… Мы даже не выслушали, что нам на это скажет сама госпожа Алексия?

Городской Совет дружно загалдел, одобряя своим гулом все, что сказали ораторы, так что бургомистру осталось лишь скрипнуть зубами от досады. Видимо он рассчитывал на более сговорчивый и быстрый суд. А тут все жаждут настоящих разбирательств, а не просто поставить галочку. Но, как известно, Совет Старейших обладал в городе реальной властью и не меньшей, чем сам бургомистр, поэтому с ними нужно было считаться.

Нацепив на холеное, тщательно выбритое лицо фальшивую улыбку, призванную олицетворять радушие, сэр Фуразье повернулся к нам:

— Я всего лишь хотел облегчить Совету работу и не устраивать полного расследования, чтобы все могли уйти пораньше и заняться своими текущими делами, но раз вы против такого послабления, то, что ж, начнем. Алексия Кросс!

По глазам градоначальника я поняла, что будь его воля, он казнил бы меня в туже секунду. Даже теряюсь в догадках, что же такого я успела ему сделать, раз он так сильно меня ненавидит. Чужие деньги вряд ли бы смогли добиться подобного эффекта…

— Алексия Кросс, я к вам обращаюсь!

— Если вы обращаетесь ко мне, то следует добавлять «госпожа», — с достоинством, непреклонно сообщила я всем находящимся в зале, — не зависимо от того, что вы мне тут пытаетесь вменить, я в первую очередь дипломированный маг, а не простая челядь из вашего дома и требую уважительного к себе отношения.

Откуда-то сбоку промелькнула тень и встала возле опешившего бургомистра. Присмотревшись, я опознала в ней подтянутую фигуру Вигона, успевшего переодеться в модный костюм лимонного оттенка. Склонившись в три погибели и размахивая перед носом градоначальника какими-то свитками, он что-то яростно втолковывал ему. Наконец, я увидела на лице баронета торжествующую ухмылку и поняла, что зря поставила его на место. Иногда стоит просто промолчать, чтобы не наживать себе проблем. Особенно, когда они совсем ни к чему.

Бросив в мою сторону уничижительный взгляд, он передал для рассмотрения свитки Вигона всем членам совета:

— Я надеюсь, что позже вы прокомментируете, как у «дипломированного» мага оказался поддельный диплом из Академии Боевых Искусств, а пока подойдите со своими подельниками к трибуне и положите руки на Сферу. Надеюсь, вы знаете, как работает эта милая вещица?

— Догадываюсь, — сквозь зубы проговорила я, выполняя то, о чем меня попросили.

Одновременно с этим я отчаянно искала взглядом в зале хоть что-то, что напоминало бы портал. Если его здесь нет, то это почти что катастрофа: передвигаться в поисках стационарного переносчика по всему зданию это почти то же самое, что решиться на самоубийство. С другой стороны, где ему еще быть, если не в таком большом помещении? Руны переноса требуют не только точность, но и соответствующий размах.

Трибуна представляла собой небольшой высокий стол с пьедесталом, чтобы меня видели все сидящие в зале. По центру на маленькой ножке из крашеного ясеня располагалась так называемая Сфера Ответов, размером и по форме напоминающая обычное куриное яйцо. Это природный кристальный минерал, который очень ощутимо бьет током, если на заданный вопрос ты бессовестно врешь. Но и это можно было бы пережить, если бы неправильных ответов допускалось больше, чем три. Если ты солгал четвертый раз, тебя просто заживо испепелит на месте и никакая защитная магия не поможет. Надо ли говорить, что выражение «муки совести» не лишено под собой основания?

Бриар, судя по беспечно блуждающему по залу взгляду, не понимал, что дело пахнет жареным, в отличие от Дилана. Ободряюще подмигнув приятелю, чтобы тот хоть немного расслабился, я обратилась к Вигону:

— Ну как роль обвинителя, ободряет?

— Алексия Кросс, не вы здесь задаете вопросы! Вы обязаны только отвечать по существ дела и то, если вас спросят! — взвизгнул градоначальник, подскакивая на месте от переполняющих его эмоций.

Я хотела было вызвериться, что вообще-то никому и ничего здесь не должна, но кое-как сдержалась. Вместо этого, я, глядя ему прямо в глаза и представляя, как его тщедушная тушка надувается от важности и в один прекрасный момент просто лопается на кучу маленьких баронетов, повторила нейтральным голосом:

— Госпожа Алексия Кросс.

Сэр Фуразье поджал мясистые губы, которые сильно напоминали дешевые разваренные сардельки. Немного побуравив меня тяжелым взглядом, он убедился, что хуже мне от этого не становится, а потом, видимо вспомнив, что хозяин положения здесь все равно он, заметно расслабился.

— Ваше имя Алексия Кросс, я полагаю?

Какой точный вопрос. Дилан закрыл глаза, явно мысленно прощаясь со мной, а Вигон даже подался вперед, не желая пропустить зрелища, как меня шибанет током, и я закричу от боли. Как бы не так! Они просто не знают, с кем связались!

— Да.

А как иначе меня сейчас могут звать, если документы на это имя стоили мне целого состояния? Да я просто сроднилась с ним, оно же мне ночами иногда сниться, так что это имя мое по праву!

Не встретив никакой реакции, Вигон и сэр Фуразье растерянно переглянулись. Дилан осторожно приоткрыл один глаз и, видя, что меня не корежит в припадке боли, удивленно крякнул. Тоже мне друг, нет бы, порадовался за меня, что я пока еще жива, и здорова. Сделав знак, чтобы он, пока все заняты моей персоной, попытался исследовать зал на предмет портала, я подмигнула Вигону. Тот скривился и что-то шепнул своему хозяину. Баронет тут же просветлел лицом, и, потирая руки, елейным голосом уточнил:

— Алексия Кросс, вы находились сегодня ночью на территории постоялого двора достопочтимого Паоло? К сожалению, фамилию я сейчас не вспомню, а в пергаментах копаться не хочется…

Какое у меня потрясающее обвинение. Документы ему поднимать, видите ли, не хочется. Может вообще предложить им самой лечь на плачу и самой же отрубить себе голову? Ну, чтобы никто не заморачивался, подумаешь. Испытывая мстительную радость, я ответила так же лаконично:

— Нет.

— Как так? — не сдержавшись, вскричал Вигон, чем и обратил на себя внимание всех находящихся в зале.

А вот так! Алексия Кросс никогда не ходит на разведку, ее дело сидеть в кабинете, анализировать и заполнять бумажки! А информацию достает исключительно Вивиана!

— Откуда столько эмоций, молодой человек? — недовольно поинтересовался один из советников, — если вам нужен развернутый ответ, то просто спросите, чем именно занималась госпожа Алексия и не устраивайте здесь комедиантский спектакль. Лично мне все понятно.

Сэр Фуразье, с посеревшим лицом, тут же процедил сквозь зубы:

— И чем же госпожа Алексия Кросс занималась сегодня ночью? Убивала ни в чем не повинных гостей города?

Как раз в этот момент, я, наконец, нашла что-то сильно напоминающее руны перехода. При входе в зал, мы не обратили внимания на раскиданные повсюду ковры, а как раз именно они и скрывали какие-то выбитые письмена на полу. Вряд ли при Совете бургомистр раскроет мне пароль от портала, но как вывести их отсюда и при этом не привлекать стражу? Лишние жертвы мне не нужны. Я не убийца, кто бы и что не думал.

— Алексия!

— А? — отвлекшись от созерцания пола, переспросила я. — Простите, задумалась. Пыталась вспомнить, куда же я засунула пару дней назад мамино кольцо, а ведь хотела отнести его на чистку к ювелиру…

В зале послышались откровенные смешки. Баронет, уже откинув бесполезный платок в сторону, свистящим шепотом проговорил:

— Алексия, чем вы занимались сегодня ночью?

— Целовалась, — изобразив крайнюю степень смущения, призналась я.

Жаль, что перейти к самому главному мы так и не успели, и я теперь чувствую себя женщиной лишь наполовину. Дилан поперхнулся от моего неожиданного признания, а Бриар уставился на меня с немым ужасом. Не поняв с первого раза, что именно я сейчас сказала, сэр Фуразье переспросил:

— С кем?!

На самом деле меня тоже волновал этот вопрос, но не выносить же его на всеобщее обсуждение!

— С мужчиной, — тут уже «удивилась» я, с неожиданной для себя теплотой вспоминая клейменого «раба».

О его теле можно было бы писать стихи и поэмы, но к счастью, я на редкость бездарна в этом вопросе, а значит, никто не умрет, пытаясь понять, о чем мое сочинение. Все-таки было в нем что-то завораживающее и так жаль, что нам не по пути. Многое бы сейчас отдала ради небольшой информации о нем: жив ли. Зачем? А без причины, я всегда была любознательной.

— Послушайте, убийства гостей города и моя личная жизнь находиться немного в разных плоскостях, вы не находите? Сэр Фуразье, может, лучше поговорим с вами о Тьялиррском герцогстве? Или о том, как может воскреснуть наследник о-о-очень богатых земель и помешать при этом большому количеству народа?

Городской совет мало что понял из моей пространственной тирады и за разъяснением обратился к главе магистрата. Сам же баронет прекрасно понял мой тонкий намек, как и то, что я знаю о его продажной натуре и молчать мне не с руки. С меня станется начать говорить при всех, и, озвучив претензии при уважаемых горожанах, я просто бы заживо похоронила сэра Фуразье со всеми его регалиями. Конечно, он не мог этого допустить, и быстро взвесив все «за» и «против», принял решение. Встав со своего коронного места, он степенно обратился к уважаемым советникам:

— Думаю, что достопочтенным советникам пора объявить перерыв и немного отдохнуть.

— Но сэр…

— Господин Николас, — с многозначительным нажимом проговорил бургомистр, обращаясь к моложавому, упитанному мужчине с задорно торчащими усиками, — прошу вас последовать за своими соратниками. О времени созыва нового Совета, я велю известить всех вас дополнительно.

Николас хоть и был на вид мягким доброжелательным человеком, но вцепиться в градоправителя решил крепко. Только он открыл пухлый рот для протеста, как два советника тут же быстро подхватили его под руки и буквально вынесли из зала. В считанные секунды просторное помещение, больше подходящее для проведения торжественных балов, опустело. Вигон попытался было примоститься возле своего хозяина, но тот так шикнул на него, что последнего и след простыл.

Ненавязчиво, внутрь заглянула стража, убедилась, что никто на их господина покушаться не собирается и тихонько прикрыла двери. Скрипнул за хлопнувшийся засов. Облокотившись на резные подлокотники, сэр Фуразье поторопил меня:

— Опустим обмен любезностями. Вижу, ты не так глупа, как описывал тебя Вигон, да и многие из совета готовы тебя защищать, уже не знаю, чем ты их взяла… Так что никто бы не стал сопровождать тебя на казнь, тихо бы посидела в казематах пару месяцев, а потом получила бы приличную компенсацию и была бы свободна на все четыре стороны. Мне это разбирательство нужно было только, чтобы потянуть время, но, к сожалению, ты сама за себя все решила. Откуда только догадалась? Жаль, жаль…

Достопочтенный бургомистр, показывая всем своим видом, что именно он здесь единственный хозяин положения, ненадолго замолчал, давая возможность обдумать возникшую ситуацию. Он с каким-то странным выражением изучал наши хмурые лица и словно испытывал от ощущения своей власти безграничное удовольствие. Я, наконец, с облегчением отпустила на стол опасную Сферу и смогла присоединиться к друзьям.

— Дилан…

Веснушка едва заметно дернул головой, демонстрируя подобным образом, что я была услышана.

— Его надо как-то обездвижить и допросить, я знаю, где портал… Думай быстрее, времени совсем мало.

— Шушукаетесь? — добродушно вставил сэр Фуразье, не делая, впрочем, попыток нас как-то остановить, словно бы это уже не имело значения, — бесполезно гости дорогие. Уж вы-то должны понимать, что теперь выйти отсюда не сможете. Шутка ли, глава Внутренней Стражи с помощником похитили невинного ребенка, наследник трагически погибшего герцога? Даже я не связываюсь с такими масштабами, предпочитаю сидеть в тени…

— А ты меня ни с кем не перепутал? — недовольно проворчала я, шагнув вперед и перегораживая бургомистру обзор на Дилана. — Может, расскажешь, зачем тебе Бриар на самом деле и сколько интересно тебе заплатили?

— Вы зовете маркиза, наследника герцогской короны просто Бриаром? Как любопытно… А кто именно заплатил, неужели не интересно? — не став отнекиваться и вестись на провокации, хохотнул сэр Фуразье.

Под его равнодушным изучающим взглядом сын герцога окончательно стушевался и не решался вступить в разговор, предпочитая отмалчиваться и вообще делать вид, что его нет. Неожиданно для самой себя мне стало жаль его, подростка, не по своей воле оказавшегося в большой беде, потеряв обоих родителей разом… Повинуясь внезапному порыву, я ободряюще сжала руку Бриару, как бы говоря, что все будет хорошо. Пусть кривовато, но он все-таки нашел в себе силы улыбнуться.

— А тут гадать не надо, никому кроме двуликих подобные игры не интересны и не выгодны, а вот, во сколько ты себя оценил, это уже интрига.

— Пытаешься меня задеть? Напрасно тратишь силы и вообще, не будь так самоуверенна, — только и сказал сэр Фуразье, — Я разговариваю с вами только потому, что мне велели сделать тебе одно предложе…

— Алекс, пригнись! — на самом интересном месте Дилан с силой толкнул меня, сумев, наконец, приготовить обездвиживающее заклинание для баронета.

— Ну, хотя бы дал дослушать, что он мне там за предложение хотел сделать!

— Руки и сердца, — съязвил Дилан, — примешь?

— А не пойти ли тебе!..

С трудом устояв на ногах, я бросилась к бессильно застывшему градоначальнику. Это была отличная работа на пять с плюсом, передо мной будто бы сидела кукла, а не живой человек!

— Почему так долго?

— Нет бы, взять и просто похвалить меня сейчас, такого молодца. А ты как сварливая жена из анекдотов, вечно всем недовольна.

Я неожиданно обиделась на подобное сравнение:

— Ну, спасибо тебе огромное на добром слове.

— Ты же знаешь, что всегда можешь ко мне обратиться. И, в общем, давай уже, отключай синдром начальника, он тебе еще долго не понадобиться, — беззлобно посетовал Веснушка, тенью вставая у меня за плечом, — если ты не заметила, то зал окутан противомагическими чарами. Да и на самом баронете стояла довольно сильная защита. В таких условиях практически нельзя колдовать…

— Как же ты сумел? — удивился Бриар, с исследовательским интересом размахивая руками перед носом замершего сэра Фуразье.

На это Дилан только самодовольно улыбнулся:

— Я же не сказал, что невозможно. Я сказал только «почти нельзя».

— Прекращай хвастаться и попытайся взломать его память, пока я его осматриваю… Дилан, хватит валять дурака!

— Алексия, а может, ты сама в этом поучаствуешь, а я вместо тебя пошарю в карманах?

Осмотрев одежду бургомистра и даже вывернув шелковую подкладку камзола, я не нашла ничего сколь-нибудь ценного, даже самой мелкой монеты. Это наводило на грустные мысли, потому что Вигон с моими накоплениями сейчас был в недосягаемости.

— Я бы с удовольствием, но ментальная магия слишком сильная. После выброса такой силы, меня легко можно будет отыскать по родовым татуировкам… Сам понимаешь, я пока предпочитаю так не рисковать. Для многих я давно уже умерла, так что не будем никого разочаровывать.

— У меня по поводу тебя скопилось очень много вопросов… — недовольно проворчал приятель, но доводы мои все-таки принял и за дело взялся уже молча.

Что-то пошло не так и буквально через минуту он с диким криком отпрыгнул от кресла, где развалился обмякший сэр Фуразье. Глаза его остекленели совсем не как у просто обездвиженного человека. Из приоткрытого рта и носа быстро потекли тонкие алые струйки и мгновенно запачкали бархат.

Приятель, схватившись за голову и зажмурив глаза, облокотился о руку подбежавшего Бриара. Тот, проявляя чудеса такта, нашел в себе силы промолчать и только с надеждой смотрел, как я кинулась щупать пульс градоначальника. К сожалению, помогать уже было некому.

Засучив от негодования рукава, я резко повернулась к притихшим ребятам и прорычала:

— Поздравляю вас, господа! Пароля мы не знаем, стража уже ломиться сюда. Не подскажете, что нам теперь делать? А, Дилан?

— Похоже, госпожа Алексия, вам придется все-таки продемонстрировать свои таланты…

— Ну да, разумеется, — с улыбкой ответила я и нависла над пареньком, болтавшим всякие глупости, — раздвигать стены посреди города. Может я и обещала тебя защищать, но, сколько людей должно при этом погибнуть, лишь бы ты спас свою шкуру? Я конечно много ошибок совершила за свою жизнь, но подвергать невинных людей опасности не буду!!

— Алекс, Бриар, не стоит, — хмуро отозвался оживший Веснушка, — я успел увидеть пароль. Собственно, это все, что я успел увидеть. Не понимаю, что могло пойти не так?!

Подозрительно смерив потухшего друга тяжелым взглядом, я повернулась обратно к бургомистру. Труп уже начал терять очертания ауры, свойственной только живым людям, но и того, что я успела увидеть, мне хватило, чтобы понять: Дилан тут не при чем.

— Дорогой мой рыжий друг, глаза-то разуй. На нем стоит сильный ментальный блок. Так что будем считать, что это не ты его убил, а чужая нагрузка. Стоило тебе только ковырнуть защиту, она сама тут же его и убила. Теперь мне и вправду хочется узнать, кто ему платил деньги, и какую еще работу он выполнял для своего хозяина.

Бриар, все это время напряженно прислушивающийся к возне за дверью, которую мы чудом успели запереть, удивленно протянул:

— Но вы же сами говорили, что мандебурцам это выгодно…

— Они не имеют способностей к ментальной магии, а с магами принципиально не сотрудничают. Тем более, чтобы поставить блок такого уровня, нужно обладать не малым мастерством и знаниями, а таких можно по пальцам пересчитать…

— Алекс, — Дилан ухватил меня за руки и развернул к дверям, по которым стража молотила чем-то тяжелым практически без остановки, выкрикивая при этом весьма недвусмысленные вещи, что нас ждет, когда до нас доберутся.

— Еще пару минут и даже эти толстенные двери не выдержат столь ярого энтузиазма этих парней…

— Уберите стол и ковры с пола, живее! Надо, чтобы руны было видно и круги перехода ни чем не закрывало!

Быстро сориентировавшись и раздав указания, я сама встала в центр трех вложенных из цветных камней друг в друга кругов. Стараясь не обращать на шум никакого внимания, я попыталась сосредоточиться на себе и своей внутренней сути. Без полной отрешенности от действительности и концентрации сознания ничего не получиться.

Через некоторое время по рукам и ногам потекло знакомое приятное тепло, я стала различать потоки силы, идущие от меня, даже не раскрывая глаз. Руны, выбитые прямо в полу вспыхнули, требуя от меня ещё больше энергии и ластясь, как котенок выпрашивающий молоко. Как же долго не пользовались этим порталом перехода, если он пьет из меня, словно я бездонный колодец?

Ко мне припали Дилан с Бриаром, стараясь не нарушить мое общение с силой и при этом отдавая свою. Пусть они делились не умело, зато искренне и не боялись, что я возьму, больше чем требуется и иссушу их, оставив только безжизненную оболочку. Это дорогого стоило. Смелость и самоотдачу я всегда умела ценить. От трех кругов пошел невыносимый белый свет. Еле сумев разлепить ссохшиеся губы, я прошептала:

— Дилан, скорее, пароль…

— Primus inter pares!

Вдруг все пропало. Я перестала видеть, слышать, осязать. Мир закрутился вокруг меня, а я стояла посреди огромного океана, который накрывал с головой, и была не в силах пошевелиться. Резко закончился воздух, но чувства отчаяния, как и мыслей, почему-то не было. Потом я так же резко и неожиданно прозрела, но ничего не увидела вокруг себя, словно сознание жило отдельно от тела. А потом исчез и сам разум.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Я точно знала, что сплю. Правда и во сне чувствовалось, как сильно затекло все тело, но слушаться и подниматься, чтобы хоть немного размять конечности, оно не хотело. Вокруг притаилась полнейшая темнота или это я просто ничего не видела. Все это опять же, приходило мне в голову только на уровне смутных ощущений. И эти самые ощущения говорили, что я здесь сейчас не одна.

С трудом разлепив ссохшиеся губы, я проскрипела:

— Кто здесь?

— Ну и в глубокий же обморок ты угодила, еле к тебе достучался, — раздался смутный голос прямо в моей голове, — видимо, здорово досталось.

— Ну, достучался, молодец, а дальше то что? — не слишком доброжелательно отозвалась я, чувствуя, что ещё немного и голова просто лопнет от боли.

Что произошло, хоть убейте, вспомнить я не могла, что-то держало и не давало сознанию переключиться на произошедшие события.

— Не напрягайся, пока я решил тебя проведать, ты находишься вне собственного сознания, — сочувственно отозвался голос.

Где я могла его слышать? Не помню.

— И хорошо, что не помнишь, а то думаю, от стыда бы сейчас мучилась сильнее, чем от головной боли.

— Это ещё почему? — насторожилась я.

Когда и где я уже успела натворить дел?

— Потому что совсем недавно ты мне обеспечила примерно такие же ощущения, которые испытываешь сейчас сама, — ехидно отозвался невидимка, и тут я вспомнила, откуда могла помнить его.

Рогнар! Клейменный раб из трактира! Жив, слава богам…

— От этого ещё никто не умирал, — согласился он, — но в первые минуты очень хотелось.

— Я рада, что с тобой все в порядке, — осторожно подбирая слова, проговорила я, — но ко мне ты зачем пробился в сознание? А главное как, не многие владеют подобными техниками.

— А я очень самодостаточная и развитая личность, — позволил он себе маленькое бахвальство, — но речь сейчас не об этом, через минуту ты уже придешь в себя, да и друзья твои начали волноваться… Я хотел сказать тебе, что не надо лезть в это дело. Оставь мальчишку в покое, мне бы не хотелось становиться тебе врагом.

— Ну, после того, как окончился гам совместный вечер, мы расстались точно не друзьями, — хмыкнула я, уходя от прямого ответа.

Рогнар это понял, так же как и то, что бесполезно настаивать на своей правоте, когда я уже все для себя решила.

— Ты взрослая девочка, а я тебя предупредил. Я буду надеяться, что тогда мы вообще не встретимся. Не хотелось бы делать тебе больно, слишком вкусно ты пахнешь.

Даже в темноте, ничего не видя вокруг себя, я почувствовала, как предательский жар ползет по щекам. Дыхание сбилось моментально, стоило вспомнить крепкий торс мужчины, и с каким желанием я бросилась к нему в объятия, стремясь ощутить его естество внутри себя.

— Птичка, — удивленно отозвался Рогнар, — ты заводишь даже на расстоянии, невероятная женщина.

Конечно, я ничего не видела, но вполне ощущала свои руки и ноги, хотя до этого мне показалось, что их просто нет. Но важно не это, а то, что рядом с собой я почувствовала знакомое тепло оборотня. Облизнув сухие губы, я сделала усилие над собой и, развернувшись, уперлась руками в какую-то стену. Подчиняясь внутреннему желанию отомстить ему за свою бессонницу, я оттопырила зад и раздвинула ноги. Не возможно не почувствовать, каким тяжелым возбуждающим взглядом наградил меня Рогнар. Я могла даже назвать, как часто бился его пульс.

Тень, энергия или сила мысли Рогнара, шагнула ко мне, покровительственно обняла за талию и с силой прижала к себе. Затылок щекотало горячее дыхание разошедшегося мужчины, руки, сильные, уверенные, надежные пошли хаотично блуждать по телу. Прикусив мочку уха, он ласкает языком и поцелуями шею, но мне этого мало, я хочу большего. Рогнар словно нарочно дразнит меня, играя, то попеременно проводя по изгибу спины своим восставшим естеством, то теребя между ног, пока там не становиться влажно и я не начинаю стонать. Это было наваждением, остановиться перед которым не смог бы никто, а я просто не хотела.

Погладив чувствительную кожу чуть ниже живота, он медленно погрузил пальцы во влажное лоно, то проникая глубже, то медленно растягивая, хотя в ушах стоял звон и эти неторопливые движения только наводили дополнительную муку, а хотелось только освобождения. Убрав пальцы, он довольно хмыкнул и прошептал:

— Не сейчас. Я хочу тебя не только чувствовать, но и видеть твои глаза, в них самый лучший секс, они никогда не лгут. Я хочу видеть, как хорошо моей женщине со мной.

Я хотела ударить его за издевательства над собой и даже развернулась, чтобы замахнуться сильней, но резко провалилась в блаженную пустоту, тут же позабыв про странный сон.

* * *

— Хороша у меня телохранительница, даже слов нет. Лежит себе спокойно, отдыхает, а мы третий час добудиться ее не можем!

— Бриар, заткнись по-хорошему, я тебя как человека прошу!

— Хорошенькая заявочка! Только вот почему я должен молчать? Она тут разлеглась, как королева в личных покоях, а нам давно пора идти к границе, пока за нами следом кого-нибудь не отправили!

— Не за нами, а за тобой. Это ты у всех как кость в горле. Все вы благородные одним миром мазанные, без жалости используете людей, а потом стонете, когда к вам так же относиться начинают!

— Если ты не заметил в силу своей слепоты, которой страдают только такие влюбленные дураки, как ты, то Алексия вообще не человек! Она гораздо сильнее и выносливее нас с тобой вместе взятых. Не говоря о том, что старше…

— Да мне плевать кто она по своей сути, главное, что она уже долго находиться без сознания, и я ума не приложу почему! А все из-за тебя!

— Скорее, из-за вашей общей алчности! Захотели с моей помощью сорвать крупный выигрыш, что ж теперь сидеть и ныть?

— Если бы ты не появился в моем городе, сейчас мы бы с Алексией спали в своих постелях, а не торчали посреди неизвестного леса в компании недоросля-аристократа!

— Ты, наверное, хотел сказать, что я вам помешал делать это вместе? Я давно заметил, как ты на нее поглядываешь, только можешь даже не рассчитывать на…

— Вас двоих можно оставить без тотального присмотра хотя бы на полчаса? И желательно, чтобы при этом было тихо… — глухо простонала я.

Попытка открыть глаза и оглядеться оказалась тщетной, и я покорно осталась лежать на чем-то мягком, но шуршащем. Очнулась я давно, но не сил, ни банально желания шевелиться не было. И если бы не накаленная обстановке между Бриаром и Диланом, которая грозила вот-вот перерасти в драку, я бы наверняка пролежала так еще пару часов.

Крепкие руки Веснушки заботливо подхватили меня и попытались придать налитому свинцом телу вертикальное положение. Делать было нечего, пришлось принимать предложенную помощь и даже кое-как сесть.

— Наконец-то очнулась. Госпожа Алексия, вам не стыдно было оставлять нас одних в такое сложное время? Мы ведь даже не знаем, где находимся!

— Что я слышу, стоило мне открыть глаза, как я стала «госпожой»? Бриар, ты хоть и сын герцога, но тактом и воспитанностью мало чем отличаешься от бревна в хлеву… — с трудом прокряхтела я, щурясь от нестерпимой боли в глазах.

Дневной свет сначала больно резанул глаза, но зрение быстро адаптировалось. Сильно же меня «попил» этот портал, чуть было совсем не осушил с непривычки. Ребята, сильно помятые, в грязной и местами порванной одежде, но на вид вполне живые и здоровые, ответили мне широкими улыбками. Правда, у Бриара улыбка вышла кривоватой, поскольку мои слова наверняка не пришлись ему по вкусу. Видимо не ожидал, что я давно пришла в себя и прекрасно слышала, какими красочными эпитетами он награждал меня, пользуясь тем, что я не смогу ему ответить. Ну, ничего, у нас с ним еще будет время для перевоспитания, я же не обещала ему, что будет легко? А то надул губы как барышня, кто ж знал, что у него такая тонкая душевная организация, что слова ему не скажи.

— Как ты себя чувствуешь? — отвлекая от всяческих мыслей о немедленной мести, заботливо поинтересовался Дилан.

Он аккуратно поддерживал меня под локоть, словно я вот-вот снова могла упасть в обморок. Памятуя о недавно сказанных словах юного маркиза, я поспешно выхватила свою конечность из цепких лап Веснушки. Не то, чтобы я совсем не догадывалась о симпатии приятеля, но раньше это казалось чем-то эфемерным, как будто, так и должно быть. Поэтому я ни разу не рассматривала Дилана в качестве партнера не только в работе. Да и сам Веснушка не делал на это никаких намеков, предпочитая естественное течение событий. Я лишь изредка ловила на себе его задумчивые взгляды, но тут же инстинктивно переключалась на что-то другое.

Вот и сейчас, стараясь скрыть некстати накрывшее с головой смущение, я огляделась вокруг. Кто-то из них двоих, подозреваю, что это была заслуга явно не Бриара, заботливо уложил меня на огромные пушистые лопухи, для надежности прикрыв плащом. И вроде в этом не было ничего такого, от чего можно было бы краснеть, но подобные мелочи наводили на меня самый настоящий ступор. Портал, досыта напитавшись моей энергией, выкинул нас на небольшую цветущую поляну, окруженную ровными стволами молоденьких берез. Сквозь пышную зеленую крону с трудом пробивался теплый дневной солнечный свет.

— Алексия, ты меня слышишь? Почему ты упала в обморок?

Я на секунду прислушалась к себе и бодро отрапортовала:

— Чувствую себя прекрасно, даже бессонная ночь не сказалась. А вот портал оказался на редкость прожорливым, я уже отвыкла отдавать столько сил, поэтому с непривычки и отключилась. Это еще хорошо, что до конца ритуала смогла дотянуть.

— Но ты же говорила, что стараешься не использовать сильные заклинания, чтобы тебя не смогла найти твоя родня, — вдруг подал голос Бриар, внимательно разглядывавший мою, надеюсь, не подпорченную переходом физиономию, — а этот переход… Чтобы активировать руны, нужно было иметь по меньшей мере пять магов с хорошим запасом сил, а ты справилась одна.

— Не забывай, что мы, драконы, очень живучий народ и умеем генерировать энергию извне, чем и отличаемся от магов. Я просто не рассчитала свои силы и не успела это сделать, только и всего. Вопрос практики.

— Ну, допустим, а что касается твоих поисков? — еще подозрительней уточнил Бриар.

— Я же говорю, я не рассчитывала, что портал окажется настолько энергозатратным, что произойдет такой огромный выброс силы…

— Да я не про это, в данном случае мне наплевать на портал…

— Вот спасибо за откровенность.

— Госпожа Алексия, простите, если не так выразился… Не поймите меня не правильно, но если вас ищут, то нам с вами не по пути, поскольку мне нужен тот, кто займется моей безопасностью, а не будет работать на два фронта. Как говориться, за двумя зайцами не угонишься!

Кто бы мог подумать, что этот юноша умеет разговаривать так красноречиво. Мальчишка, сидящий сейчас с решительным лицом напротив меня и тот, которого я недавно вытащила из шкафа, были полной противоположностью друг другу.

— Бриар… — Дилану явно не понравился заносчивый тон недоросля, которым тот разговаривал и начал угрожающе приподниматься с земли, но я повисла на нем, не давая наделать глупостей.

Веснушка отмахиваться от меня не рискнул, но, тем не менее, продолжил кидать на презрительно фыркающего мальчишку недобрые взгляды. Удостоверившись, что Веснушка успокоился, я спокойно посмотрела на маркиза:

— Сначала мы обсудим наши рамки работы и что мы с Диланом будем с этого иметь, а потом я так и быть, посвящу тебя в некоторые вопросы касательно моих отношений с родом. Вам совершенно не стоит опасаться каких-то каверз с моей стороны.

— Так ты бегаешь от семьи? — немного успокоился Бриар, кивком обозначая, что согласен с такой постановкой вопроса. Я приподняла брови, показывая своим видом, что вопрос услышала, но меня интересуют другие вопросы.

— Так что нам с Диланом будет за посильную помощь в твоих начинаниях?

— Насколько я понял, бравого инспектора интересуют деньги, — полувопросительно проговорил сын герцога.

По блеску глаз последнего я поняла, что Веснушка подписал себе приговор и сейчас начнется банальная торговля. Как-то ощутимо подобравшись, мой приятель накинулся на юношу:

— Сразу говорю, что ты дашь мне клятву, что исполнишь обещанное!

— Какой быстрый! Сначала это сделаешь ты!

«Наверно, в прошлой жизни они были братьями, — мелькнула отстраненная мысль, — даже мысли об одном. Как посильнее нагреть ближнего своего».

Не прошло и получаса, как оба с облегченными вздохами привалились к деревьям, и устало съехали по стволам на землю, сев прямо в приятно пахнущую свежестью траву. Отвлекшись от созерцания собственных ногтей, я приподняла голову и сделала вид, будто мне очень интересно знать о чужих успехах:

— Ну и на чем вы остановились?

— Как только Бриар ступит на землю столицы Туата де Данан, он отдаст мне двести целковых, — с затаенной гордостью поделился со мной Веснушка.

Надо сказать, что сиял как медяк он сейчас не зря, и впору было взорваться аплодисментами. С таким гонораром, приятель легко сможет осесть в землях хотя бы тех же самых эльфов, прикупив себе неплохой дом и жить, не зная нужды года два. Они конечно чужаков сильно не жалуют, но деньги любят не меньше других. Поймав мой изучающий взгляд, маркиз, тщательно пряча усмешку в уголках губ, кивнул:

— Ну а ты, сколько хочешь за мою охрану?

Быстро прикинув в уме весь расклад, я припомнила все, о чем говорил Бриар, и подмигнула товарищам:

— Ну, поскольку денег у тебя сейчас нет, да и в ближайшем времени вряд ли будет, вернемся к нашему недавнему разговору, когда ты был у меня дома.

— Как это нет денег? — не на шутку встревожился Дилан, на что я только развела руками:

— Ну, посуди сам, он же ещё не вступил в наследство. А чтобы это сделать, надо хотя бы для начала связаться со своим королем и поклясться ему в вечной дружбе, принять вассалитет…

— То есть ты мне нагло врал глядя в глаза и сейчас спокойно себе так сидишь?!

— Я, конечно, могу и встать, если тебе так будет легче, но я тебе не врал, — с достоинством парировал Бриар, которому все эмоции Веснушки было глубоко по боку, — деньги по клятве я обещал тебе отдать. Просто я не уточнил сроки, а тебя это не интересовало. Я так понял, что ты никуда не торопишься?

Веснушку, конечно, было жаль, он подписался выполнять работу фактически даром и уже не сможет отказаться. Но он так забавно при этом выглядел, оттопырив нижнюю губу и грозно сопя, что я не сдержалась и захохотала.

— Ах ты…

— Подожди Дилан, — попросила я друга, видя, что тот уже готов порвать юношу на много маленьких маркизят, — мы ещё не услышали, что же такого он хотел предложить мне.

— Ничего особенного, — таким же нейтральным тоном, каким говорил с Диланом, ответил Бриар, — как только я буду уверен в своей безопасности на территории Туата де Данан и переговорю со своим королем…

— Переговоры? Сначала речь шла о том, что ты хочешь остаться с эльфами, если они тебе это позволят. А сейчас ты ещё и на короля выйти захотел?

— Позволят, — уверенно заявил юноша, даже не допуская и тени сомнений в своем выигрыше, — а переговорить мне с Его Величеством Артанейном так же необходимо, поскольку я хоть и через время, но все же планирую вернуться домой. Но это, как вы понимаете, вас уже не касается… Так вот, после этого я дам тебе пропуск в библиотеку своей семьи, она раскидана по трем замкам.

Пока я осознавала сказанное, Веснушка оказался расторопней и просто-напросто заржал как конь. Видимо мстил за то, что я посмеялась над ним минутой ранее. Я была сдержанней, но такое лестное «предложение» меня все-таки задело:

— Ты хочешь, чтобы я рисковала своей жизнью, ради того, чтобы получить возможность полистать книги? Конечно, мне привили любовь к чтению, но не до такой степени!

Веснушка уже не ржал, он опустил голову на колени и тихо стонал, пытаясь успокоиться. После моих недовольных слов его плечи опять затряслись, и, зайдясь в беззвучном истерическом смехе, он повалился на траву, при этом слабо трепыхая конечностями.

— Ну что за привычка не дослушивать своего оппонента до конца… — выждав трагическую паузу, Бриар демонстративно закатил глаза, всем своим видом показывая, что он обо мне думает, — неужели ты не слышала о Песни Шеша?

С трудом порывшись в памяти и припомнив все, что когда-то мне говорил дед о наших истоках и не совсем понимая, к чему он ведет, я наконец проговорила:

— Ну, допустим, слышала.

— Может, вы и меня поставите в известность, о чем идет речь? — с любопытством отозвался Дилан, наконец, прекратив истерику и внимательно вслушиваясь в наш разговор.

— Если верить преданиям самих драконов, то Шеш был первым, кого сотворил Создатель из всех богов для этого мира, — с удовольствием пояснил Бриар, — Алексия, может, ты сама о нем нам расскажешь, как-никак, это именно твой родственник?

— Родственник родственнику рознь…

— Тем более, — согласно кивнул юный маркиз.

Пожевав в благородной задумчивости губы, я решила пойти на уступку:

— Шеш — тысячеглавый бог-змей. Он когда-то помогал Создателю обустраивать наш мир вместе с другими богами. После Последней Войны, получив с нашего народа плату за ваше право жизни, он ушел на покой со своими соратниками во вселенский океан. Хотя может и просто отдыхает в других мирах.

— Это неизвестно, — резюмировал Веснушка, а я не обращая ни на кого внимания продолжила:

— Вашим богам надоели бесконечные войны и разборки между собой, поэтому они все бросили и ушли. Вы же люди ни с кем не можете жить в мире и согласии, даже между собой. И, в конце концов, вы, не вняв нашей жертве, совсем опустились и начали строить храмы отпрыскам Хаоса. Кончилось это заигрывание со смертью, что твари с Нижних уровней начали требовать все больше жертв, и вы испугались. И ладно бы честно признали свою вину, но нет, вы предпочли свалить всю мерзость на нас. Говорить, чем все закончилось?

— Это же сказано и в ваших преданиях, — оставив мой вопрос без ответа, согласно кивнул Бриар, — только не говориться о какой именно жертве идет речь? Что вы отдали, чтобы откупиться?

Меньше всего мне хотелось этим делиться с кем бы то ни было, но уговор есть уговор. Тем более он меня сильно заинтриговал. Нет, я не считала песнь Шеша мистификацией хотя бы потому, что точно знала, что боги это не эфемерная субстанция безликой энергии, они вполне материалы и обладают живыми эмоциями. Но она была утеряна задолго до моего рождения и я помню, что как-то раз, дед рассказывал, как безрезультатно потратил много лет на поиски этого артефакта. А какому-то человеку удалось то, чего не смог старый дракон?

— В конце разговора вы оба дадите кровную клятву, что распространяться об этом не будете, это не для посторонних ушей, — строго предупредила я приятелей, решившись, — обычно мы об этом не говорим. Не то, чтобы это было запрещено, но многим, кто живет с тех времен, неприятно это вспоминать… Мы отдали свою свободу.

Наступила тягучая, как хорошее многолетнее вино, тишина. Она струилась по венам, проникая в самое сердце, заставляя замирать от нехватки дыхания.

— Не понял, в смысле отобрали? — Веснушка даже рот открыл, силясь понять, о чем я сейчас говорю, — как свободу можно отобрать? Ты же не в темнице?

Юный аристократ долго всматривался в мое бесстрастное лицо, а потом вдруг подхватился и, прижав ко рту ладонь, прошептал:

— Кажется, я понял. Отец говорил, что для вас высший дар, это умение подниматься в небо. Так что же получается, вы больше не можете летать?

Что мне на это ответить? Как больно знать и чувствовать, что раньше ты не отделял себя от воздушных потоков, что свобода струилась по крыльям, проникая в кровь, будоража ее, а теперь все, мы словно калеки? И у нас уже ничего нет, ни надежды что-то исправить, ни даже самого желания. Время может не только лечить, чаще всего оно калечит. Немного подумав, в ответ я только грустно улыбнулась и обняла себя за плечи: весеннее солнце хоть и припекало, но все равно было еще как-то зябко.

— То, что нас лишили права летать — это одно, но есть и еще кое-что… Мы уже несколько столетий не можем перекидываться и менять человеческий облик. Нам доступна только частичная трансформация, чтобы защищать свою жизнь и жизнь тех, кто нам дорог. Но неба, к сожалению, мы больше никогда не увидим. Мы отдали богам самое дорогое, что у нас было. К сожалению, тогда этого никто не оценил, после Войны нам оставалось только скрываться, чтобы не видеть, как вы заживо гниете в своих городах и деревнях. Бездарно разрушаете все то, что мы строили и хотели передать в наследство…

— Погоди… — Дилан вдруг взял меня за руку, словно хотел оказать этим поддержку, — я помню, нам говорили на лекциях, что детей вы вынашиваете только будучи в теле драконов, мол, в человеческом облике это не посильная ноша…

— Ты правильно понял, — кивнула я, — с того момента не родилось ни одного дракона, я была одним из последних.

— Ты хочешь сказать, что тебе больше трехсот лет?!

— Да какая разница! Главное, что мы вымираем. И пусть мы живем дольше любого из вас, и счет времени идет на тысячелетия, но мы обречены. Да, я одна из последних, кто успел родиться до проклятия, иначе бы погибла как многие другие в утробе при насильственной смене тела. Кстати, вопреки распространённому мнению, что это люди стал называть нас Падшими и Проклятыми — это прозвище пошло именно от нас. Многие уже успели пожалеть, что мы тогда вступились за людей.

— Какой ужас… — пораженно проговорил Веснушка, — жить, зная, что твой род обречен, и при этом находиться среди тех, кого считаешь виновным в этом.

— Брось Дилан. Это раньше я думала, что мы почти что великомученики, а люди вокруг нас сплошь мерзавцы и предатели. Когда я начала путешествовать, все оказалось гораздо сложнее, и мириться с этим было тяжелее, чем просто решить, что виноваты все, кроме тебя самого.

— Подозреваю, что остальные драконы думают о людях, как о бесполезном скоте. Кроме тебя же больше никто не контактирует с миром? — задумчиво проговорил Бриар.

Я отрицательно покачала головой:

— Дивногорье, так мы называем это место, закрыто абсолютно для всех и единственная возможность уйти оттуда, это изгнание.

Я хотела было рассказать о своем доме, по которому на самом деле безумно скучала, немного подробнее, но Дилан никак не унимался:

— Подожди, получается, ты никогда не летала? Ты всегда была такой?

— Мы рождаемся в облике драконов и только со временем приобретаем возможность менять ипостась, — глухо проговорила я, — мне повезло, я в самом младенчестве умудрилась трансформироваться, иначе бы погибла как многие. И да, я не знаю, как это, летать… Я чувствую небо и тоску по нему, но сам полет — не знаю.

— Новорожденные…

— Те, кто не успел научиться трансформации, погибли. Боги на самом деле очень жестоки, как бы вы не хотели думать, что они справедливы и жаждут мира. B первую очередь они хотят развлечений и карают тех, кто не готов играть по их правилам. Мы тоже думали, что нас послушают, что мы любимые дети Создателя и нами дорожат. Только вышло все наоборот. Создатель давно оставил этот мир своим детям, а им было не нужно, то ради чего нас создавали — ради правды и защиты…

— Хватит вещать с таким похоронным лицом, — поморщился Бриар, которому надоело мое хандрическое состояние, — мы уже поняли твою точку зрения, но я спрашивал, что ты слышала о Песни Шеша?

— Дед говорил, что это легенда, — послушно отозвалась я, погруженная в воспоминания, — мол, уходя, многоголовый бог оставили нам последнюю надежду, свиток, где описывается способ вернуть все на свои места и более того…

— Что? — видя, что я замолчала, нетерпеливо проговорил юноша, — что более того?

— После ухода Богов, мы утратили возможность строить истинные храмы, чтобы они услышали своих детей. Мост между нашим и их миром… Почти все, что было построено после войны, идет в угоду тварям Хаоса, поэтому многие храмы разрушены. B свитке есть описание как это исправить. Шанс спастись, если придет угроза, поскольку после проклятия, драконы больше не являются хранителями.

— И что ты про это думаешь? — как опытный следователь продолжил допытываться сын герцога, но мне уже надоело слушать сказки и бередить фантазиями уставший разум.

— Что все это бред, иначе драконы давно бы завладели этим свитком, а не жили как изгои в горах так, что о нас все давно уже забыли!

— А вот и не бред, — довольно припечатал он, не давая мне возможности вставить хотя бы, — сам я не видел, врать не буду, но отец говорил, что нашел его после многих лет поисков и перепрятал его в библиотеке одного из своих замков.

— Но где именно, ты, конечно, не знаешь, — язвительно закончила я мысль паренька, но он не сдался:

— Замков всего три и в каждом есть библиотека и сокровищница. И не надо так скептически к этому относиться! Отец почему-то очень любил вас, восхищался вашими умениями и самоотдачей, мечтал познакомиться с кем-то, вроде тебя… Мне он говорил, что убрал этот свиток от глаза людей подальше, чтобы уменьшить возможность манипулировать вами. Что прямой потомок Шеша, придя в замок сразу же его найдет, свиток сам придет к нему, поскольку чернила в нем — это кровь многоголового бога… Тебе только и надо, что вернуться домой, уговорить кого-нибудь из ваших князей отправиться с тобой и все, свиток у тебя в руках. Не знаю, за что тебя изгнали, но за такую весть тебя не только реабилитируют, но и на руках носить будут. Ты сможешь вернуться к своей семье!

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Вернуться домой, как вкусно звучат эти слова, особенно когда понимаешь, что это невозможно. Иногда я позволяла себе проявление слабостей и просто мечтала, что когда-нибудь, но это обязательно произойдет. Пусть не сейчас и вообще не скоро, но если меня ждут, на что я безумно надеялась, то я приду. И каждый раз, слыша про свой дом или мучаясь воспоминаниями, мое натренированное годами сердце все же болезненно сжималось.

Вернуться…

Как будто это так просто, словно взять и щелкнуть пальцами. Стоит просто закрыть на миг глаза, и я снова стою у старого портрета отца, у которого еще немного и начнет отвалиться вспученная позолота с рамы.

Отец…

Говорят, я ни разу не видела его: он доблестно погиб, защищая навсегда утерянную крепость Конуэй. Но в доме во всех мало-мальски значимых комнатах большого дома висели его портреты. Будучи еще совсем несмышлёным ребенком, я часто сбегала с занятий к его изображениям, чтобы пожаловаться на нелегкую жизнь и сказать, как сильно я хочу быть похожей на него и как жалею, что его не рядом. Он бы точно не дал меня ни кому в обиду, с ним всегда было бы тепло и надежно. А потом сзади, положив руки тебе на плечи, молча встает дед, никогда не ругавший за прогулы и напоминая мне о нашем былом величии. А потом я слышу строгое-строгое: смотри на него, Вивиана и никогда не повторяй того, что сделал твой отец. Мы больше не должны ни за кого отвечать. Тот, кто хотел получить свободу — уже получил ее, а мы, несшие груз всего мира, теперь расплачиваемся за чужие ошибки и желания. Мы больше ни за кого не отвечаем, запомни…

Я помню.

— Допустим, я верю тебе. Допустим, я даже соглашусь на подобную плату, хотя это и сумасшествие. Но, Бриар, неужели ты думаешь, что я не попрошу тебя подтвердить свои слова?

— Хочешь сказать, что слова маркиза ничего не значат?

Эх, мальчик, пройдет еще немало времени, прежде чем ты поймешь, что именно словам лордов и королей верить не то, что не стоит, но опасно. Чем больше соблазнов встречает на своем пути человек, тем больше лазеек он ищет, чтобы получить свою выгоду. А у кого соблазнов больше всего? У тех, кто имеет право решать за тебя.

— Вот поэтому и не значат. Был бы ты простым пахарем, я, наверное, сразу бы ухватилась за твое предложение.

— Что ты имеешь в виду? — тут же напрягся юноша.

Ага, в голове не укладывается, что воспетое в легендах наивными простаками драконье благородство позволит мне торговаться? Это моему отцу когда-то не позволило, а я как тот мудрец, в первую очередь учусь на чужих ошибках!

— Ничего особенного, просто докажи мне, что изыскания твоего отца не пустой звук. А то, знаешь ли, вдруг я твоя Песнь это сборище каких-нибудь стишков, а ты мне тут пытаешься выдать это как за спасение моего народа?

Дилан коротко хохотнул и одобрительно похлопал меня по плечу. Вернее, это так выглядело со стороны. А на самом деле мне пришлось приложить немало усилий, чтобы удержаться на месте. После открытия портала и переноса я все-таки еще не до конца восстановилась.

— Я готов принести кровную клятву, что не обманываю, — немного подумав, нехотя проговорил юный маркиз и протянул мне левую ладонь. Не медля, я забрала у Веснушки небольшой походный нож, с которым он никогда не расставался, даже конвой и тот не смог его обнаружить при осмотре.

Полоснув острым лезвием себе и Бриару ладони, я поставила нам обоим магические печати. Теперь при желании никто из нас не сможет отступиться от своих слов: печать заставит довести обещанное до конца, а главное в любом случае.

— Ну, а теперь, когда мы обо всем договорились, ждем от госпожи Алексии взаимной откровенности, — лелея травмированные ладони, мстительно проговорил юноша. Я милостиво кивнула:

— Спрашивай. Только отвечу я на два вопроса.

— Почему два?

— Потому что один от тебя, а второй пусть задаст Дилан, вон он как трясется, что-то узнать хочет. А, кроме того, нам уже давно пора идти к границе. Вдруг за нами и правда, соорудили погоню, думая, что это мы убили бургомистра, будь он не ладен.

Юноша долго молчал, размышляя как бы поточнее спросить у меня, почему я скитаюсь по городам и весям, и при этом вывести на что-то еще. Я уже думала, что мне придется давать ответ-лекцию, когда он в итоге все-таки задал вопрос и тут же зажал себе рот, но было уже поздно:

— Кто именно тебя ищет?

— Никто, — чисто сердечно призналась я, еле сдерживаясь, чтобы не расхохотаться. Но потом сжалилась и ответила уже развернуто, не жалко:

— После конфликта с родственниками, мне пришлось уйти из дома. Они уже давно думают, что меня нет в живых, да и какая разница, от меня все равно отказались, можно сказать, изгнали из рода. Но, тем не менее, провоцировать я все равно никого не хочу.

— Звучит странновато, — заметил Дилан, — что вы не поделили?

Что мы не поделили? Так сразу и не скажешь, да и не ссора это была вовсе… Что я, что дедушка, будучи долгое время бессменным главой рода, особо сговорчивым нравом никогда не отличались…

* * *

«— Вивиана… — глухо прозвучал недовольный голос деда где-то над головой.

С трудом оторвавшись от графических расчетов, я с минуту непонимающе вглядывалась в темноту, вольготно расползающуюся за пламенем нескольких свечей. Они возвышались над столом, прочно сидя в тяжелых витых канделябрах и надежно придерживали развернутую во весь стол карту. Я корпела над ней уже не один месяц, с любовью и маниакальной тщательностью нанося изображения сел, лесов, рек, городов…

— Деда?

— Опять коротаешь время за своими глупыми идеями? — дедушка, высокий и подтянутый седовласый мужчина с ясными серыми глазами, степенно выплыл на свет. Я с наслаждением разогнулась из позы каракатицы и даже причмокнула от удовольствия, когда позвонки, вставшие на место, смачно хрустнули.

— Дедулечка, не такие уж они и глупые, не будь так строг. Благодаря моим стараниям, мы будем знать об окружающем нас мире все-все… И возможно, мы даже сможешь когда-нибудь снова выйти в люди. Это же здорово, согласись!

Не став слушать мою пламенную тираду о блестящих перспективах, дедушка обвиняюще ткнул пальцем в сторону только что нарисованных скал Дивногорья:

— Ты опять ходила за Южные селения к храму Хаоса, хотя я строго-настрого запретил тебе приближаться к нему!

Чувствуя за собой вину, ведь, я, по сути, обманула всех, кто доверял мне, и кто постоянно переживал за меня, смущенно потупилась:

— Прости…

— Зачем ты снова пошла туда? — в ответ дедушка накрыл мою ладонь своими руками и нервно продолжил, — почему ты даешь обещания, которые даже не стараешься выполнить или хотя бы сделать вид, что выполняешь?

Вспыхнув до самых корней волос, поскольку упрек был справедливым, я потерянно прошептала:

— Дед, прости меня, но попробуй понять, я ничего не могу с собой сделать… Мне снова пришел сон, я хотела просто его проверить и тут же вернуться. Не поверишь, но он и впрямь оказался вещим. Как тогда, помнишь?

— Вещим? — как-то странно дернулся дедушка, а я радостно подхватила:

— Я сама не поверила своим глазам, раньше мне никогда не снились такие яркие и четкие сны!

— В чем? — явно напрягшись, полюбопытствовал мрачный родственник.

Не замечая перемен в настроении дедушки, я с простодушным восторгом выдала на едином дыхании:

— Под утро мне приснилась девушка, которую обманом выманили из Южного села, и готовили в жертву. Я пришла в тот заброшенный храм, и она была там. Привязанная к каменному алтарю на манер морской звезды, совсем еще ребенок, ей вряд ли исполнилось четырнадцать лет… Эти звери, представляешь, они хотели напитать ее кровью своих безликих идолов и призвать их в расположенные рядом деревни, где много такой же живой пищи… Прямо у нас под носом и ничего не боясь, им же никто не мешает!

— Звери… — тихим эхом отозвался дед, с каким-то странным выражением лица рассматривая мою сияющую от удовольствия улыбку, — а ты что?

Я зажмурилась на миг, вспоминая все в мельчайших подробностях, как разбегались трусливые прислужники демонов, едва заметив, как одна за другой вспыхивали их мантии. Жаль, но, кажется парочка этих нелюдей, продавших душу тварям из Нижних уровней, все-таки сумели спастись от заслуженной кары.

— Ты ослушалась…

— Да, но дедушка, главное же, что я спасла человека…

— Плевать на людей! — разъяренно рыкнул дед, нависая надо мной во весь свой немаленький рост.

Не ожидавшая ничего подобного, я непонимающе заморгала.

— Мы больше не их хранители, они предали нас, и каждый из них заслуживает оказаться на том самом алтаре, а ты не смеешь вмешиваться в ход Судьбы какая бы она не была!

— Дедушка…

— Вивиана, твой народ обречен на медленное вымирание из-за таких, как та девчонка, с виду еще невинная, но успевшая погрязнуть во всех грехах своих многочисленных поколений! Ты нужна здесь, своей семье, а они пусть сами разбираются со своим Хаосом и Нижними Уровнями, которые пытаются открыть, пусть оно даже сожрут их с потрохами!

Боясь пошевелиться, я пыталась понять, куда исчез всегда такой понимающий и справедливый дедушка Тифон, любивший рассказывать мне об особой роли драконов в мироздании и что когда-нибудь, однажды наши боги обязательно вернуться. А мы будем продолжать служить своему делу и тогда они оценят эту верность по достоинству… Но служим мы не надеясь на награду, а потому что по другому не можем. Хранить — сама наша суть… И сейчас я должна забыть про все, чему меня учили, за что погибла почти вся наша семья, зная исход, но не отступив?

— Когда ты успел так измениться, дедушка? — едва слышно прошептала я, на корточках отползая к стене.

Нащупав ладонью шершавую горную поверхность, я медленно поднялась на ноги, не сводя при этом глаз со старшего в семье. Тот, глядя на мои жалкие манипуляции, горько усмехнулся:

— Я просто перестал мечтать в пустоту, когда понял, что многие из нас начали быстрее стареть. За год я схоронил несколько десятков своих собратьев… Ты не знаешь, что это такое. Ты же ни разу так и не пришла на церемонию, предпочитая носиться со своими любимыми людьми, не достойными даже рядом стоять с нами!

— Кроме фантазий у нас все ещё остается наша правда, и если мы откажемся от нее, то погибнем ещё быстрее, — упрямо заявила я, даже не думая отводить взгляд.

Черт возьми, я не могу вот так взять и отказаться от всего, с чем ушла за Грань моя семья! Пусть те, кого мы призваны оберегать, далеко не совершенны, так значит мы плохие учителя, раз до сих пор не смогли привить вкус жизни и ее ценность!

— В ответе за тех, кого приручила? — прошипел дед, зло сверкая глазами, — хорошо рассуждать, когда тебе есть куда приходить и есть те, кто тебя ждет. Ты избалованная девчонка, которую холили и лелеяли всю жизнь… И вместо благодарности, ты стала беситься с жиру и мечтать о том, о чем и понятия не имеешь! Ты ничего не теряла в своей жизни, чтобы учить меня!

— Может и так, — не согласилась я, уже предчувствуя, что просто так этот разговор не закончиться, — но зато я точно знаю, что терять не хочу — свою веру и знание, что мир можно и нужно менять и меняться самим… Я не хочу стать тем, чем нас пытаются изобразить. Мы лучше и выше этого. Или боги не зря лишили нас благословения?!

— Что ж, мне жаль, но ты не оставила мне выбора… — решившись на что-то, как-то слишком спокойно проговорил дед, — твои действия и слова слишком опасны для неокрепших умов подрастающей молодежи. Я знаю, что они стали вслед за тобой лазить по окрестным деревням, так скоро кто-нибудь и за горы попробует прорваться, и я боюсь даже представить, что с ними там станет, когда люди поймут, что они уничтожили не всех драконов…

— Что, хочешь меня изгнать? — теперь уже я горько улыбалась.

Вместо того чтобы попытаться найти общий язык и договориться, дед как всегда решил рубануть с плеча. Но я когда-то уже один раз приняла решение и с годами оно только крепнет.

— Ты сама уйдешь, — качнул головой дед, — добровольно откажешься от фамилии, от прав наследовать старшинство рода, право говорить от моего имени, от права пользоваться поддержкой всего рода… Ты потеряешь все.

Он ненадолго замолчал, силясь собраться с мыслями и вздохнув, все же продолжил дальше:

— Тогда ты может поймешь, что с нами сделали люди, когда тебя слабую и никому ненужную они погонят куда глаза глядят, но вот идти тебе будет некуда… Так когда-то поставили нас боги перед выбором и мы так же не знали, от чего отказываемся ради неблагодарных свиней.

Ощущая острое сожаление, что меня не понял мой самый близкий и важный друг и сейчас совершает, наверное, самую большую ошибку в своей жизни, я сняла с шеи родовой кулон в виде рубиновой слезы. Он достался мне от отца и, вложив его в протянутую руку деда, молча вышла из грота, прихватив карту, над которой работала практически каждый день…»

* * *

— Алексия, ты нас слышишь? — на ухо закричал Дилан, усиленно тряся меня за плечи.

Вынырнув из неприятного омута воспоминаний, я стукнула приятеля по загребущим рукам:

— Что вы уселись? Эльфийская граница сама к нам не придет. Если я правильно понимаю, то мы где-то в сутках пути от цели…

— Не мешало бы ещё перекусить что-нибудь, — как-то жалобно пискнул сын герцога.

— Даже если сейчас наткнемся на какую-нибудь деревню, то я так понимаю, что денег у нас нет. Пустим Бриара вперед, на роль нищего он сейчас сойдет идеально… — сквозь смех с трудом выдавил Веснушка, вызвав у меня улыбку, а у Бриара оскал.

— Стоять на месте и без глупостей, вы окружены! — разнесся над полянкой чей-то усиленный магией голос, а потом объявился и сам обладатель.

— Однако как-то быстро они нас нашли… — потрясенно протянул Дилан, старательно прикрывая нас с мальчишкой от небольшой группы одинаково одетых людей.

Четверо из них, судя по серебристым нашивкам на плащах и манжетах куртюков, явно принадлежали к элитной касте магов-поисковиков. А вот пятый, холеный темноволосый мужчина с делано-равнодушным лицом, разительно отличался от остальных. Он-то как раз и призывал не делать глупостей. Заметив, что наше внимание в основном было притянуто именно к нему, мужчина кивнул своим провожатым, чтобы те брали нас в кольцо. Ну да конечно, мы так и позволили!

— Готовьтесь ребята, — процедила я сквозь зубы, отодвигая Веснушку и вставая рядом с ним плечом к плечу, — сейчас будет жарко.

Увидев, что мы на полном серьезе приготовились к драке и без последствий приблизиться к себе не дадим, мужчина, сверкая странными глазами медового оттенка, резко поднял вверх руку, зажатую в кулак. Не оценить размер этого самого кулака я не могла, он показался мне просто гигантским. Смотря на него во все глаза, я боковым зрением отметила, что мужчина на первый взгляд был хоть и подтянутым, в хорошей физической форме, но руки без единой мозоли. Значит, меч в руках наш командир держать не привык.

Резко бросив что-то своим людям на незнакомом языке, он неторопливо развернулся к нам:

— Вы кто такие?

— Стали бы мы отвечать на вопросы разным незнакомым людям, — не менее «радушно» и в том же тоне ответила я.

Жаль, под рукой не было никакого оружия. В этот момент я пожалела, что не догадалась прихватить с собой из администрации хотя бы самый затрапезный кинжал. Ох, как бы он сейчас нам пригодился…

— А если я поспособствую вашей словоохотливости, милая леди? — многозначительно кивнув в сторону замерших в боевой стойке магов, любезно поинтересовался оппонент.

Такой аргумент я конечно без внимания не оставила и оценила, но близко к сердцу принимать не стала. В голове звучали слова Бриара о том, что у меня есть шанс не только вернуться домой маршем победителя, но и попробовать вернуть драконам былое величие. Так что мальчишку я доставлю в любое место, куда он захочет и чтобы мне помешать, нужно что-то повесомее, чем кучка магов, пусть и вооруженных.

— Как будет угодно вашей светлости, — не менее вежливо отозвалась я, а он галантно склонился в поклоне:

— О, не стоит утруждать себя подобным обращением. Можете знать меня просто Бертольдом. Я весь к вашим услугам.

— Всего нам точно не надо, — тут же влез Дилан, которого всегда подташнивало от высокородных.

А то, что этот самый Бертольд далеко не крестьянин, было видно не вооруженным глазом. При этом я вдруг поняла, что это именно его физиономию, мне не так давно выпало сомнительное удовольствие видеть в своем видении.

— Скажите… А мы нигде не пересекались? — сделав вид, что внимательно присматриваюсь к собеседнику, спросила я.

Под моим откровенным оценивающим взглядом Бертольд смущаться не стал и равнодушно пожал плечами:

— Вряд ли, милая леди, я бы запомнил. Так кто вы такие?

Да черта с два бы ты запомнил. Если уж я тебя разглядываю и никак вспомнить не могу, то куда уж тебе…

— Путешественники, — со скрытым вызовом проговорил Дилан, на что мужчина понимающе усмехнулся:

— Которые трутся возле стационарного портала из Родении? И куда же вы путь держите, путешественники?

Пока мы дружно раздумывали над правдивым ответом, маги принялись оперативно окружать нас. Плюнув на все, наш юноша, слегка нервничая и не с первого раза, но все-таки призвал энергетический сгусток. Привязки к заклинанию в этом случае не требовалось, но и особым боевым зарядом из-за этого он не обладал, так что никого подобная демонстрация не впечатлила. На его месте я бы не стала так позориться перед незнакомыми людьми…

Переглянувшись с Веснушкой, мы, не сговариваясь, создали мощный сферический щит, переплетенный с активированными рунами. На этот раз наши оппоненты усилия оценили по достоинству и слегка притормозили со следующими действиями. Нежелание первыми попасть под удар, хорошо сказывалось на умственных способностях. Видя, что мы немного зашли в тупик и надо как-то договариваться, Бертольд принял волевое решение:

— Давайте так… Я представляюсь первым, чтобы вы не думали о нас, как разбойниках с большой дороги. Потом я жду того же от вас. Согласны?

— Алексия, ты чего застыла? — встревоженно шепнул Дилан, видя, как я не свожу глаз с высокого крепкого мужчины.

В нем не было ничего привлекательного, только чересчур холеное лицо цепляло и притягивало взгляд. Хотелось найти на смуглой коже хотя бы одну маленькую щербинку, которая бы испортила впечатление нереальной идеальности. Может у меня и была слишком развита фантазия, но от подобной красоты во рту отчетливо чувствовался вкус стерильности.

Бертольд, услышав, как друг обратился ко мне, с подчеркнутой вежливостью склонил голову:

— Леди, для меня честь узнать ваше имя. Хотелось бы так же услышать, из какого прекрасного рода выпорхнула столь грациозная лань, чтобы я не оскорбил вас не правильным обращением?

Рядом совсем не прилично хохотнул Бриар, который в первую нашу встречу наоборот едва только не матерился, но под уничижительным взглядом Дилана, счел за благо на этот раз промолчать. Молчала и я, не зная, что сказать и вообще как себя вести, потому что… Потому что я неожиданно его вспомнила. То, что я видела его в видении, не имеет никакого значения, это было словно отрезанный кусочек от реальной жизни. И только сейчас до меня дошло, КОГО именно я узрела. Не по лицу или голосу, нет. Внешность я как раз и не держала в голове. Но эта подчеркнуто вежливая манера изъясняться, привычка держать голову на бок и рассматривать собеседника, будто букашку под увеличительным стеклом. Не живая, тщательно контролируемая мимика…

Бертольд фон Клаус, любимая ищейка самого бездарного правителя за всю историю Сендаса. В заносчивом Альваро Шамберрском не было ничего выдающегося, кроме, пожалуй, одного качества, которое до сих пор спасало его — он умел находить нужных людей и увлекать их на свою сторону. И Бертольд фон Клаус был самым лучшим и не заменимым его приобретением. И благодаря своей уникальности, он пользовался не только безграничным доверием короля, но и властью.

— Не могу того же сказать о вас. С удовольствием не встречалась бы с вами ещё лет десять, а потом еще столько же… — тихо произнесла я, прекрасно понимая, что скрывать факт нашего знакомства не имеет смысла.

Это очень умный и опасный человек, с прекрасной памятью и великолепной выучкой помноженной на многолетний опыт. То, что он сразу не узнал меня, говорит только о моей хорошей маскировке и то, что до этого момента его внимание было направлено на Веснушку и юного маркиза. Кстати, именно юноша его чем-то очень заинтересовал…

Хотя почему это «чем»? Не удивлюсь, что он здесь как раз для того, чтобы разыскать мальчишку и скорее всего, сопроводить к своему королю, родственнику сюзерена Бриара. Наверняка у них и план торговли пареньком уже давно готов. Глупо думать, что такой лакомый кусочек никто, кроме оборотней, не будет искать. Вляпалась ты, дорогая, аккурат промеж трех огней.

— Так что можете не представляться, — произнесла я еще тише, подобравшись.

Кто знает, что сейчас придет ему в голову.

— Вы близкий соратник и правая рука Его Величества Альваро. Тащите на своих плечах бесперспективную политику венценосного друга. Догадываюсь, вы и в Павир заявились по его просьбе, решили попробовать себя в интригах большой политики, надоело побираться на ее крохах?

Пусть в лицо мои товарищи Бертольда не знали, но судя по вытянувшимся лицам, слышали о нем много чего и не самого хорошего. Округлившиеся глаза Бриара просто кричали о том, что я сошла с ума, раз разговариваю в таком тоне с подобной фигурой. Но оправдываться я не перед кем не собиралась: впереди маячил очень важный для меня приз, и уже было не важно, кто именно собирается мне помешать его получить. Кто бы мог подумать, что я столкнусь с подобным выбором, когда ради своей цели надо идти на все.

Все что сделал Бертольд, это слегка приподнял правую бровь, позволив себе таким образом выразить легкое удивление. И все. Ни поза, ни сам взгляд, которым он смотрел уже только на меня, не изменился ни на дюйм. Просто кукла какая-то, а не человек!

— Неплохая осведомленность для простых путешественников… — медленно проговорил он, — впрочем, ваши глаза мне кого-то напоминают. Не будете столь любезны, чтобы помочь освежить мою память?

— По пятницам не подаю, — намеренно нахамила я в ответ.

Ведь можно же как-то его вывести из себя? Авось психанет и ошибок наделает, а мы тут же этим и воспользуемся.

— А сегодня четверг, — спокойно парировал Бертольд, — или талантливая мошенница-отравительница Элен не заботиться о таких мелочах?

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Узнал. А ведь я наивно подумала, что времени на это ему понадобиться немножко больше. Все-таки за пять лет я, из девочки-простушки, смешливой помощницы одного известного в столице Сендаса цирюльника, выросла в более самостоятельную и взрослую женщину. Изменения коснулись не только внешности: я стала гораздо тщательней продумывать свои легенды. И более жестко подходить ко многим вопросам, которые раньше могли вызвать во мне слезливый отклик.

— А вы знаете, я почему-то совершенно не удивлен… — только и сказал Дилан, при этом ни к кому конкретно не обращаясь.

К слову, юного маркиза эта информация тоже никак не задела или же он просто решил не подавать вида.

— Что, ваши спутники не в курсе ваших шалостей? — мило удивился главный следователь Его Величества Альваро, — вы решили, что посвящать их свои особые таланты не надо или снова применили афродизиак? Помню, что он удавался вам на славу, очень интересный состав у рецепта был.

Отвергая все обвинения, я фыркнула:

— Не говорите глупостей, лично я сама никогда не пользовалась травами в этих целях. Я только продавала их для красоты, а уж, по какому именно назначению ваши женщины их использовали, это их личное дело.

— Это не только их личное дело. А вы прекрасно знали, что любовная магия запрещена, но не вняли первому предупреждению. Напротив, словно в насмешку увеличили поставки. Да что там поставки, вы даже до королевского дома добрались, у фрейлин его Величества ваши приворотные снадобья разве только из ушей не лились…

Рядом закашлялся Бриар, тщательно пытаясь скрыть расползающуюся улыбку. Весело ему, а я прекрасно помню то время, как поначалу было страшно, и я не знала, что делать и куда бежать. Это потом уже я взяла себя в руки и сумела успешно выскользнут из петли этой ищейки. Но крови и нервов он мне подпортил изрядно.

— Ваш король должен был быть доволен, что пользуется таким успехом у женщин!

— Он был бы больше доволен, если бы ваши зелья не работали, как у большинства шарлатанов, — не согласился с моими доводами сэр Бертольд и приблизился ко мне на расстояние вытянутой руки.

Все вокруг напряженно следили за нашими манипуляциями, но попыток вмешаться в процесс пока не делали.

— То есть ваш правитель поощряет бездарность, — тут же ухватилась я в оговорку, торжествующе ткнув пальцем в грудь собеседника, — а тот, кто за свой труд готов поручиться, наказывает? Хорошая у вас страна, однако!

— Ваш труд — это не законное изготовление приворотных средств!

— Не вижу проблем, узаконьте!

— Спасибо за совет, я обязательно подумаю над вашим предложением, а пока… — язвительно произнес сэр Бертольд и вдруг сделал быстрое движение рукой, на которое я просто не успела среагировать.

Вернее я почувствовала ветерок над головой, даже сообразила, что он хочет сделать, но помешать не успела. Вцепилась в его руку только тогда, когда было поздно. Мой роскошный парик коротко остриженной брюнетки победно красовался в его кулаке.

— Так я и думал, — с интересом рассматривая мои темно-рубиновые волосы, аккуратно заколотые в пучок на затылке, довольно произнес Бертольд, — готов поспорить, что и цвет глаз не настоящий. Не хотите снять линзы?

— Я надеюсь, что когда-нибудь ты все-таки расскажешь о себе больше, чем можешь сейчас… — так тихо, что услышала только я, проговорил мне на ухо Дилан.

Хотелось бы мне, конечно, исполнить желание приятеля и ни от кого ничего не скрывать, но иногда жизнь подкидывает такие обстоятельства, что ты сам не властен над своими желаниями.

— Нет, — помотала я головой, отступая за ребят, — надеюсь, в глаза вы мне не полезете?

— Ну, только если вы мне расскажете, как испарились из тюрьмы, пока я ходил к судье, чтобы подготовить обвинение. Кстати, а что за краска дала вам такой интересный оттенок волос? Ни разу не встречал ничего подобного.

Бриар, услышав про тюрьму, напоминание у которой для нас всех была как оскомина, вновь закашлялся, чем и привлек внимание ищейки. Я же в свою очередь объяснять фон Клаусу, что мои волосы не окрашены, а вполне себе натуральные, не стала.

— Вы Бриар эд Аланей Тьялиррский?

Вот это новость. Вот это заявление. Кажется, не у одной меня здесь имеются тайны. Обращение «эд» традиционно по всему миру использовалось только к представителям королевских и княжеских фамилий. Кто бы мог подумать, что Бриар окажется не только сыном герцога Дугласа Тьялиррского, но и признанным родственником самого короля. Ведь родственная связь с женой Его Величества Артанейна еще не гарантировала, что он сам может войти в королевскую семью. Но Бриар шустрый малый, уже сумел просочиться… Правда это ничего не меняло, договор есть договор.

Я положила руки на плечи юноши и слегка жала, говоря тем самым, что сейчас надо говорить правду. Сбежать все равно не сбежим, а если придется драться, то им, как трупам, будет уже без разницы кто из нас кто. Намек мальчишка понял правильно:

— Допустим.

— Я думаю, общество беглой преступницы не лучшая компания для такого благородного человека, как вы. Я здесь как раз для того, чтобы помочь вам добраться до дома…

— Благодарю, — резко перебил его Бриар, на мгновение, словно став выше и взрослее, — но я сам в состоянии разобраться, чье общество для меня предпочтительнее. И уж тем более я волен сам выбирать себе телохранителей, которые способны проводить меня туда, куда надо.

— Элен ваша телохранительница, ваше сиятельство? — на этот раз удивления Бертольда было не скрыть.

Наконец-то я увидела хоть какую-то эмоцию на этом безжизненном лице!

Бриар смерил меня оценивающим взглядом и цокнул языком:

— Как тебя зовут?

Моментально догадавшись, куда юноша клонит, я тут же подхватила:

— Алексия Кросс, милорд. Главный инспектор отдела ночной гвардии приграничного города Родении. Вы наняли меня и моего коллегу, чтобы добраться до своего сюзерена самым коротким путем, через земли Туата де Данан.

— Инспектор? — Бертольд несколько ошарашенно покосился в мою сторону, но тут же взял себя в руки, — с размахом работаете, однако… Стоит присмотреться к вам поближе.

Упаси боги. Меня вполне устроит большая дистанция между нами, особенно если она будет включать многокилометровое расстояние.

— У вас есть какие-то вопросы к моему телохранителю? — с нажимом спросил маркиз, на что получил только усмешку:

— Вы, наверное, еще и договор составили, и клятвами скрепили?

— Конечно. Я прекрасно знаю порядок и всегда подстраховываюсь, чтобы меня не предали.

Бертольд фон Клаус согласно кивнул:

— Тогда вопросов к Алексии Кросс я не имею. Но как глава тайного Департамента и безопасности Сендаса, имею вопросы к Элен. Поэтому останусь с вами, пока вы не исполните свои клятвы.

Я не ослышалась? Эта холеная ледышка собирается идти с нами и путаться у меня под ногами? Судьба меня определенно любит, раз не дает расслабиться ни на минуту. Видимо отчаяние, которое мелькнуло на моем лице, впечатлило Дилана, потому что он выступил вперед, опередив мое возмущение:

— Нам не нужны помощники, мы и сами прекрасно сможем защитить нашего господина.

— Вот как, хотите проверить это прямо сейчас? — Бертольд хищно осклабился и указал на своих людей, давно уже застывших в атакующей позиции, — я в своем праве. Мой сюзерен сказал мне найти и сопроводить его сиятельство Аланея, и я это сделаю.

Бриар обернулся ко мне, спрашивая взглядом, что сейчас-то делать, когда вопрос повернулся подобным образом. Только вот выбора у нас не было. Не драться же двум против шести. Недоучку Тьялиррского я даже в расчет брать не могу. У него, конечно, было хорошее домашнее обучение и наверняка бытовыми и боевыми заклинаниями он владеет лучше, чем я, но опыт это опыт, а сейчас им ничего другого противопоставить нельзя.

— Перестаньте провоцировать моих людей, — уверенно выдал Бриар, выступая впереди нас, как самый настоящий господин.

Мы с Диланом как мыши тут же шмыгнули за него и встали чуть поодаль. Вроде и уважительную дистанцию сохранили и подчеркнули это своим видом, но и за обстановкой следим.

— Вы можете отправиться с нами, но идем мы прямо сейчас, — поддержала я своего работодателя.

Бертольд молча осмотрел нашу компанию, оценивая потрепанный вид, и видимо придя к какому-то выводу все-таки согласно кивнул.

— Здесь мы недалеко останавливались на ночлег, так что пока мы будем сворачивать лагерь, можете перекусить и попробовать подобрать себе что-то из одежды. А то выглядите… Как беглые преступники.

Он резко развернулся и как буйвол, не разбирая дороги, ломанулся в самую чащу. Его люди, все так же молча, тенями заскользили следом. Принципиально оставаться на место было глупо, тем более что мы не ели, по меньшей мере, сутки, да и сменить рваные грязные одежды после каземат и правда, не мешало. Так что мы с чистой совестью рванули следом, стараясь не отставать.

— Я считаю, что нам совершенно не нужен этот провожающий, — шепнул Дилан, — надо от них как-то избавиться.

— Смысла нет, — покачала я в ответ головой, уже взвесив до этого все «за» и «против», — и вообще, у них есть деньги и провиант, а у нас нет, так что выбирать не приходиться.

— Да они не собираются помогать мне, — возмутился Бриар, — этому сэру фон какому-то нужно, чтобы я не домой попал или к своему королю, а непременно к его сюзерену.

— Соображаешь верно, — похвалила я юношу за правильные мысли, — но до эльфийской столицы, они ничего предпринимать не будут.

— Это ещё почему?

— Потому что оттуда попасть по порталу можно куда угодно, в том числе и к Его Величеству Альваро. Смысл им пытаться портить краткую дорогу, которая приведет прямо к цели? Просто в самой столице нам надо быть начеку и контролировать малейшее их движение…

— Не нравиться мне все это, — признался Дилан, осторожно отгибая ветки, чтобы они не хлестнули по глазам, — как то все слишком быстро усложняется.

— Ничего удивительного, у нашей светлости Бриара богатое наследие…

Стоянка Бертольда и впрямь оказалась совсем рядом. Никаких палаток, костерка и прочих благ цивилизации я не увидела и обернулась с вопросом к одному из людей главной ищейки Сендаса. Мужчина средних лет с очень суровым лицом, молча протянул мне фляжку, перетянутую простой бечевкой и толстый ломоть хлеба с жареным куском мяса. Аккуратно отложив мясо в сторону, и поблагодарив доброго человека, я проглотила предложенный хлеб одним движением. Потом открутив крышечку у фляги, осторожно понюхала содержимое. Свежо пахло ромашкой и чем-то еще, каким-то неуловимо знакомым горьковатым ароматом.

— На твоем месте я был бы осторожен. Вдруг это твое приворотное зелье? Мы не стали уничтожать такой шедевр, так что запасов у нас много, — с легкой насмешкой произнес Бертольд, бесшумно подойдя ко мне из-за спины.

— А у вас что, проблемы с женщинами, решили действовать хотя бы таким методом? — в тон ответила я ему и протянула флягу, — благодарю, но я воздержусь.

— А что такое, неужели испугались?

— Я похожа на испуганную даму?

— Вы зачем-то все время хорохоритесь, — резко поменял тактику мужчина, — разве я чем-то вас обидел?

От подобной приторности меня слегка замутило, и я поморщилась:

— Сэр Бертольд, давайте не будем играть в душеприказчика и наивную пациентку… До границ с Туата де Дана, если выдвинемся сейчас, нам не таĸ далеко идти. Переночуем в ĸакой-нибудь деревушке, их там полно и уже утром будем в городе.

— До самой столицы далеĸо, мы так по всем эльфийским городам ползти будем?

— Вы можете делать все, что вам вздумается, а мы воспользуемся местным стационарным порталом и мигом окажемся, где надо. А оттуда уже наш хозяин отправиться домой.

Бертольд забрал у меня флягу и ни ĸ кому конкретно не обращаясь, бросил в пустоту:

— Только домой ли отправился сын герцога…

На это я тольĸо улыбалась, старательно делая вид, что не понимаю ничего из того, что происходит вокруг. Но этот прожженный циниĸ преĸрасно все понимает и постарается на финише обыграть нас…

Люди Бертольда были не только похожи на теней внешне, но и по повадкам напоминали их. Я, обладая хорошей памятью на мелочи, не могла запомнить их лиц. Они словно сливались для меня в одно. Одинаĸовая темная свободная одежда, сĸрытая от посторонних глаз просторным плащом. Одинаковые движения, форма прически и цвет волос… Только возраст у всех отличался. И абсолютная тишина. Я, как ни пыталась их разговорить, так и не добилась ни одного слова и не знала, могут ли они говорить вообще.

Наблюдая за моими мучительными попытками пообщаться, ко мне подошел Дилан.

— Ну что Элен, вляпались мы в это дело по полной?

— Я тебя прошу, не надо меня так называть, — недовольно проговорила я, придирчиво осматривая свое отражение в небольшом слюдяном зеркальце, который мне одолжил один из молчаливых людей Бертольда.

— Алексия, я очень хочу знать, кто ты такая и надеюсь, что со временем ты будешь достаточно доверять мне, чтобы это рассказать.

— Мошенница, — буркнула я в ответ, невольно заливаясь краской смущения под взглядом Веснушки, — вам же Берт все сказал.

Дилан на это только слегка улыбнулся:

— Я не сомневаюсь, что ты раздавала приворотные зелья направо и налево, но никогда не поверю, что ты делала это из-за денег.

— Хуже.

— Хуже может быть только из-за денег, все остальное ерунда.

Я пожевала губы, раздумывая, стоит ли раскрывать перед другом свою не самую чистоплотную натуру или пусть и дальше идеализирует мой образ. Только врать и не договаривать мне ему все тяжелее… Он так искренне верит в меня, безрассудно доверяя спину.

— Столица Сендаса находится рядом с родовой крепостью драконов — Конуэем… Те земли не похожи на наши другие владения… Я не знаю, как тебе объяснить, чтобы ты понял… Они живые, в них есть душа… Пока мы жили там, у нас было полнейшее взаимодействие, мы обменилась силами, мыслями, энергией, поддерживали друг друга… Без нас Конуэй умирает. Пусть медленно, но неотвратимо… Обычная человеческая энергия плохо усваивается и лишь продлевает агонию… Поправить немного дело могли только сильные эмоции местных жителей… Выбор был не слишком большой, либо сеять мор и страх, либо спровоцировать любовную лихорадку… Не смотри на меня так. Ты не знаешь, что это такое, чувствовать каждый день, как часть тебя умирает… Я никому не сделала плохо, наоборот, в том году был бум свадеб и родилось много здоровых детишек… У моих трав нет побочных явлений типа агрессии и болезней… И никто из пар не разошелся, я следила за этим долгое время. Все вполне счастливы и довольны жизнью.

— Понятно, — после некоторого непродолжительного молчания задумчиво отозвался Веснушка, — как ты там оказалась?

— Конуэй может звать меня, я слышу его, — нехотя призналась я, — не знаю почему, ведь дедушка отрекся от меня и отлучил от семьи, так что мне закрыты некоторые способности моей крови… Тебе не противно, что я воспользовалась тысячами людей и паразитировала на них?

— В каком-то смысле мы все на ком-то паразитируем… — философски заметил приятель, — а у тебя есть очень важное качество, перевешивающее многие твои проступки… Не смотря ни на что, ты своих не бросаешь, особенно когда им нужна помощь. Так что не бери в голову, никто же не умер. Наоборот, ты сама сказала, что все счастливы.

Высказав свою мысль, он на время оставил меня одну. Стоило бы радоваться, что друг так положительно отреагировал на мою историю, но почему-то мне от себя стало ещё противнее. Можно сколько угодно искать себе оправдания, но это отвратительная черта, которую я не терпела и изживала, как могла. Каждый должен отвечать за то, что говорит и делает. И если Бертольд когда-нибудь меня поймает, значит, он выиграл и прав, и расстраиваться нет смысла.

— Выходим!

Я очнулась от грызущих душу мыслей, только когда ко мне со спины подошел Бриар и гаркнул на ухо:

— Госпожа Алексия, немедленно уберите свой похоронный вид, иначе у нас сейчас вся еда скиснет!

Вот так получая попеременные тычки от приятелей по поводу моего испортившегося настроения, и изредка ловя на себе странные взгляды Бертольда, к вечеру мы все-таки дошли до небольшой деревеньки с говорящим названием Пятачки. Пол часа мой работодатель яростно спорил с королевской ищейкой: один хотел остановиться на ночлег прямо здесь у кого-нибудь из жителей, но второй был категорически против. Он требовал пройти ещё немного и остановиться в каком-нибудь незаметном пролеске. Пока они спорили, мы незаметно покинули деревню, обещавшую горячую ванну и мягкую постель. Заметив, что мы миновали обжитое место, Бриар буквально плюнул на собеседника и с гордым пошел среди нас. Я не сдержавшись, захихикала:

— Ну и вид у тебя, твоя светлость, разве что губа не свисает от обиды… Давай я ее пока подержу, пока ты дуешься? Все же легче будет.

Он мне на это ничего не ответил, только обиженно отвернулся. В такой тишине мы не спеша дошли до какого-то небольшого пролеска и остановились. Люди Бертольда как по команде, одновременно сбросили в траву свои огромные тюки и принялись обустраивать лагерь.

Дилан, тем временем активно занимаясь розжигом костра, проговорил:

— И почему поисковику не захотелось останавливаться в Пятачках? Там было бы гораздо удобнее, мы бы, наконец, выспались…

— Вы в походе, — отрезал подошедший Бертольд, — а не на курорте. Элен, мне необходимо с вами поговорить… Сейчас.

— Алексия.

— Мне без разницы, хоть папа Джо. Пойдем со мной.

Ноги после долгой беспрерывной ходьбы сильно гудели, я уже отвыкла путешествовать на такие расстояния пешком. Но делать было нечего, любопытство всегда было сильнее меня. Пришлось с кряхтением подниматься и идти вслед за удаляющимся от лагеря Бертольдом.

— Не помню, чтобы мы переходили на «ты».

— А мы и не переходили, — не оборачиваясь на меня, бросил он, — это я перешел, а ты нет. Для тебя я милорд. Надеюсь, на память ты не жалуешься?

Сукин сын.

Наконец, когда мы прошли четверть версты, он остановился. Продолжения никакого не последовало, и я поторопила его:

— Ну и что…

— Тихо!

Для пущей надежности он зажал мне рукой рот, а второй перехватил поперек талии и привлек к себе. От возмущения, я, было, задергалась и хотела уже испробовать на нем несколько особенно больных приемов, но услышала какой-то посторонний шум и настороженно замерла.

Впереди, в противоположной от нас стороне, я заметила, как между деревьев мелькнуло и тут же исчезло что-то белое. Послышался хруст сухих веток и чье-то прерывистое дыхание. И что особенно странно, но я не чувствовала никакого запаха, хотя живого или мертвяка могу учуять за версту. Чертовщина какая-то…

Бертольд, наконец, перестал искать спасения в моей талии и бесшумно вытащил из ножен, висевший сбоку, полуторный меч с оригинальной рукоятью в виде головы змеи. Я прямо-таки восхитилась его сноровке: и когда только успел ножны прихватить. Совсем недавно у него их не было.

— Ну, что там? Как то подозрительно тихо…

— Не знаю. Подождем.

К счастью ждали мы не долго. После непродолжительной тишины, с трех сторон к костру метнулись белые продолговатые тени. Приглядевшись, я рассмотрела на них серебристую длинную шерсть, покрывающую крупные мускулистые тела и… Оборотни!

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

— Дилан, Бриар, осторожно, сзади!

Ох, давно я так быстро не бегала с такой скоростью. Была бы другая ситуация, точно бы могла гордиться такой превосходной формой. Но главное, давно я так ни за кого не боялась, как сейчас в эту минуту, пока отчаянно пыталась преодолеть разделяющее нас расстояние.

То и дело, спотыкаясь то о корень, то о камешек, я на ходу, собирая эмоции в кулак, призвала огненные сгустки энергии. Слава богам, но я не недоученный сын герцога, у меня, в отличие от него пульсары получались без всякой привязки к словам и при этом обладали достаточно мощной силы. Услышав мой обрывистый, взволнованный голос, ребята быстро сориентировались и даже кое-как успели вытащить оружие для защиты. Вот только одному из магов Бертольда не повезло: воспользовавшись эффектом неожиданности, оборотень с ходу вцепился беззащитному мужчине прямо в горло так, что тот даже не успел ничего понять. Будем надеяться, что он станет сегодня единственной жертвой.

Особо не целясь, я швырнула пульсар в его сторону и… не поверила своим глазам. Пройдясь по дымчатой холке перевертыша, он словно по льду соскользнул с шерсти противника на землю и уже там, находясь в траве, взорвался с громким хлопком. Это что еще за новости? Оглядевшись, я заметила, что не только мои заклинания были бессильны против оборотня: у других тоже не получалось достать двуликих магией, она как по маслу соскальзывала по ним, не причиняя при этом никакого вреда. Плюнув на эти бесплотные попытки достать оборотней при помощи магии, все похватали оружие и ринулись в бой. Нападавших было много, около пятнадцати, здесь нет времени мешкать.

— Не стой как истукан, твоего хозяина сейчас загрызут! — зло крикнул Бертольд, пытаясь защищаться сразу от троих оборотней.

Пока это у него неплохо получалось, видимо опыт в прямых сражениях он имел за плечами не маленький, но если что-то не придумать, то не известно, чем это все закончиться. Вернее известно — все будет очень печально.

— Какой ты умный. Легко сказать иди и спасай, у меня даже оружия нет!

А потом случилось именно то, чего я так боялась. Оборотни малыми силами сдерживали нас, словно специально отвлекали для какого-то маневра. А в это время основная часть оборотней начала стекаться к Дилану и Бриару, стоявших чуть дальше от меня плечом к плечу. Рвать они мальчишку, может и не будут, но заберут с собой и тогда рукописи, что дает право на возвращение домой, мне не видать. Времени на раздумья, а правильно ли я поступаю, просто не было. Магией этих тварей почему-то не взять. Обычное же оружие может только сдерживать, поскольку раны, даже глубокие, на их телах затягиваются прямо на глазах, а отрубить голову еще надо суметь. Бороться с ними можно только на равных условиях — быть таким же перевертышем. К сожалению, я не знаю, что такое полная трансформация, когда вся твоя сущность трепещет в предвкушении полета и сознание живет одним лишь небом, но спасибо, что боги оставили хотя бы часть нашей сути.

Лицо заострилась за счет удлинения челюсти, я почувствовала, как натянулась кожа, руки окрепли и огрубели. Кто-то из оборотней заметил, как я пытаюсь приблизиться к друзьям и, думая, что раз я безоружна, то из меня выйдет легкая добыча, бросился на меня, метя в горло. Я только досадливо отмахнулась от него, полоснув удлинившимися когтями по боку. Он завизжал как дворняга и закрутился на месте, на месте удара быстро расцветало алое пятно, и вот оно уже не заживало. Мои когти сейчас острее обсидиановых ножей и способны прошить даже металлические доспехи.

После этой небольшой стычки меня уже начали опасаться, и так больше никто не бросался, а мне за это время удалось ранить еще двоих, прежде чем я встала рядом с Бриаром. Он поднял на меня ошалевший взгляд и широко открыл рот. Ну, здесь ничего не сделаешь, частичная трансформация никого не красит.

— Этих тварей не берет магия! — зло крикнул Дилан, орудуя мечом, как граблями, силясь достать хоть кого-нибудь, но пока что безуспешно.

— А я думала, вы уже догадались… — через силу прорычала я в ответ.

Из-за сильно удлинившейся челюсти нормально разговаривать было практически невозможно. Если не прислушиваться, то моя речь сейчас больше напоминала бессвязный лай.

— У них что-то одето на голову, — пытаясь отдышаться за моей спиной, вдруг проговорил Бриар, — сама посмотри. Что-то я не помню, чтобы на оборотнях, которые выкрали меня из замка, было нечто подобное!

Особо приглядываться времени не было, но и правда, на головах перевертышей красовались какие-то металлические украшения. Дилан крутанулся вокруг своей оси, пытаясь отвлечь одного из оборотней, а потом резко наклонился вперед и попытался достать уже другого. Тот дернулся назад, но было поздно, коллега успел задеть странное украшение, послышался характерный хруст — оно оказалось достаточно хрупким, словно из стекла. Бриар тут же подсуетился и кинул в него слабеньким, но все же пульсаром. Шерсть вспыхнула синим пламенем, над пролеском пронесся нечеловеческий вопль боли… Тут же развернулась полномасштабная борьба против нападавших и не сразу, но все же нам удалось преломить ситуацию в свою пользу. Пока никто из людей Бертольда не заметил перемен в моей внешности, я раздобыла меч и тут убрала малейшие признаки трансформации. К сожалению, пользы от меня с мечом было меньше, чем с когтями. Не будучи талантливым фехтовальщиком и бравым рубакой, меня спасала только быстрая реакция и сила удара.

Бриар старался не отходить от меня и Дилана, прикрывая нам обоим спину. Через полчаса методичной борьбы, когда нас можно было просто брать и выжимать, все закончилось. Трясущимися руками сын герцога откинул длинный кинжал в сторону, сел на корточки и закрыл голову руками. Первым импульсом было обнять его и пожалеть, но если это его первый реальный бой и первые смерти, то, как любому воину это необходимо пережить самостоятельно. Моя жалость только раздразнит его. Похлопав шатающегося от усталости Веснушку по плечу, я присела рядом с юношей и положила голову ему на плечо. Вернее попыталась, потому что оставшиеся в живых, трое магов Бертольда, подойдя ко мне на расстояние вытянутой руки, угрожающе вскинули руки в преддверии атакующих заклинаний. Дилан тут же сориентировался и встал между нами с мечом и зажженным пульсаром. Оценив накаленную обстановку к нам тут же подбежал запыхавшийся Бертольд:

— Ни на секунду оставить одних нельзя! Что у вас опять случилось?

— Милорд, эта девушка, помимо всего прочего еще и оборотень! Такая же, как и те, что напали на нас! Это она навела их! Теодор погиб именно по ее вине!

— Что за бред ты несешь? — нахмурился Бертольд, но на пару шагов все-таки отодвинулся.

Я вспыхнула праведным гневом и отпихнула от себя Веснушку, не дай боги еще пострадает ни за что.

— Не несите чепухи, я сражалась рядом с вами и прикрывала хозяина собой!

— На многих телах следы от когтей и лично я видел, что ты выглядела иначе. Я не понял, что это такое, не было возможности рассмотреть, но на человека точно не похоже!

Понимая, что я сейчас могу попасть в худший переплет, чем нападение оборотней, сделала слабую попытку свести все к шутке:

— Все мы иногда бываем зверьми…

— Но не у всех растут когти… — задумчиво проговорил Бертольд, присев возле убитого мной оборотня и рассматривая рваную рану на груди.

Обведя края раны пальцев, он, не поднимаясь, посмотрел на меня:

— Алексия или как вас там на самом деле. Ввиду того, что вы все-таки защищали своего хозяина, а не загрызли его в тихую, я даю вам ровно одну минуту на объяснения.

— Не стоит мне ставить условий, — спокойной, но с ноткой холода проговорила я.

Проблема проблемой, но позволять использовать к себе такой тон я не собиралась.

Бертольд сощурился:

— Как так получилось, что оборотни вышли на нас? Почему их не брала магия, а главное, расскажите-ка нам, где вы взяли такой маникюр?

Лучше бы меня оборотень целиком проглотил, чем стоять сейчас под перекрестьем испуганных и ненавидящих взглядов, рискуя подпалить себе шкурку. Четверо магов, готовых к бою, на таком близком расстоянии это многовато даже для меня….

— Так она одна из них! — изо всех сил заорал неопрятного вида молодой человек:

— Она тоже оборотень. Такая же… Такая же тварь!

— Если быть честной, то иногда с этим определением мне трудно спорить… — едва слышно буркнула я и, повернувшись к громкоголосому оратору, обличительно ткнула пальцем в его сторону:

— Вот только обвинять меня во всех грехах не надо. Между прочим, натура у меня утонченная, могу и обидеться.

Парень явно хотел на это что-то ответить, но видимо на ум так ничего не пришло, и он запнулся. Я выпрямилась, с торжеством распрямила плечи и улыбнулась, глядя на то, как Бертольд осуждающе смотрит в сторону своего сотрудника. Тот еще немного помялся для вида и решился уже на открытую провокацию:

— И что ты мне сделаешь, перевертыш? Разорвешь так же, как их?

Он ткнул пальцем на трупы двуликих, которых мы, шатаясь от усталости, складывали в одну кучу. Как назло в этот самый момент я как раз снимала с убитого мной мандебургца очередной обруч. Все дружно покосились на зияющую рану на брюхе, потом так же дружно на мои вполне нормальные человеческие руки. Заприметив на них грязь, которая только что слоями не сыпалась, я быстро спрятала их за спину. Предательский румянец тут же окрасил не только щеки, но и шею. Представляю, как я сейчас выгляжу. Хотя, с чего это вообще меня должно волновать? Другое дело Песнь Шеша, лучше сосредоточиться на моей будущей награде, до получения которой оставалось не так уж и долго.

Заметив, что он, наконец, привлек к себе внимание, мужчина тут же встал в позу и наябедничал:

— Что молчишь, сказать нечего? Я сам видел, как ты напала на него и справилась голыми руками! А клыки? Вы видели, какие у нее были клыки? Вылитый вурдалак! Ее необходимо срочно задержать и…

— Вы уж на чем-нибудь одном остановитесь, — сочувствующе протянула я, — либо я вурдалак, либо оборотень. Один вид взаимно исключает другой.

— Сэр Бертольд, успокойте своего паникера, мне уже надоело это слушать, — тут же поддержал меня Бриар, — не стоит поддаваться этим фантазиям и разводить здесь сплетни. Лично я ничего подобного не видел. А вы…

Высоко задрав острый подбородок, юноша свысока посмотрел на мага:

— А вы где были, когда на нас напали, уважаемый? Что-то поблизости я вас не наблюдал…Где-то прятались?

— Вы намекаете, что я трус? — от переполнявших чувств, мужчину едва не разорвало. Он весь побагровел и мелко затрясся, того и гляди как бы до припадка не дошло.

До этого спокойно стоявший в стороне маркиз, вдруг зло сузил глаза и холодно припечатал:

— Ваше сиятельство. Вижу, вам стоит напомнить, как обращаются к людям благородной крови?.. И да, я не намекаю, а говорю прямо.

— Господа, — мягко вклинился Бертольд, при этом стараясь не допустить, чтобы конфликт разгорелся так, что его нельзя будет потушить мирным путем:

— Успокойтесь, ради всех богов. Надо радоваться, что мы живы и здоровы, при чем каким-то чудом… Если бы вы вовремя не сообразили про антимагические обручи, вряд ли мы с вам сейчас разговаривали…

— Это Алексия и его сиятельство сообразили, — с гордостью сообщил Веснушка, — без них нам бы и пришлось туго!

— Нам пора выдвигаться, — пропустив мимо ушей слова приятеля, продолжил сыщик, — сэр Бриар… Вы уверенны в своем… эм-м…

— Человеке, — тут же подхватил сын герцога глядя на меня, — я вам уже сказал один раз, она мой человек и, безусловно, я несу за нее ответственность. Что случилось такого, что вы хотите попробовать оспорить мое решение?

— Нет, нет, что вы, я ни в коем случае не собирался спорить… — Бертольд даже замахал на юношу руками, показывая, что все происходящее это не более чем неудачная шутка.

Хотелось бы искренне верить в этом, но что-то мне подсказывало, что эта ищейка теперь не отцепиться от меня, даже если заполучит Бриара вместе с потрохами.

— Если вы за нее ручаетесь, то не вижу причин вообще поднимать эту тему.

— Это мой человек, — с нажимом повторил Бриар.

Тут уже вмешался и Веснушка:

— Мы так и будем стоять столбами или может, подумаем, откуда у мандебургцев эти замечательные украшения? Мы из-за них чуть было дружным строем на тот свет не отправились… И вообще, как они нас нашли так быстро?

— Если бургомистр работал на двуликих, вполне возможно, что в администрации помимо него самого остались еще купленные люди. Так же прекрасно было видно, что мы воспользовались стационарным порталом, а ведет он только в одну точку… — уверенно проговорила я, старательно делая вид, что сейчас ничего не произошло.

Ну, поспорили немного между собой, что тут такого? С кем не бывает!

— Они отправились следом, как только разобрались что к чему, так и кинулись за нами — добавил Бриар. Веснушка участливо похлопал его по плечу:

— Я тебе прямо завидую, как ты людям в душу-то сильно западаешь. С каким же маниакальным упорством они жаждут с тобой встречи…

— Если вопрос по поводу Алексии закрыт, — как ни в чем не бывало, тем временем проговорил Бертольд и послал своему чересчур говорливому магу красноречивый взгляд, — то лучше нам переночевать в деревне и рано утром отправляться дальше в дорогу. До города здесь рукой подать, осталось всего несколько миль, пешком мы доберемся максимум за несколько часов.

Веснушка под нашими с Бриаром одобрительными взглядами ловко убрал под одежду один из обручей. Я отошла на безопасное расстояние от импровизированной братской могилы, ожидая, когда сын герцога прочитает заклинание на вызов магического огня. Вспыхнуло пламя ярко-зеленого цвета, а кто-то из людей Бертольда не сдержался и неодобрительно цокнул языком:

— Надо было их похоронить!

— Наоборот, это их обычай, — пояснил Дилан, не мигающим взглядом смотря на пламя, быстро расползающееся по телам, — они не хоронят погибших как мы в землю, а предают их огню.

— Только пройдя через очищающий огонь, их души соединяются со своим богом Перкунасом, — тихо добавила я и потянула замершего друга за собой.

Он с трудом оторвался от огня и слегка поникший поплелся за мной. Желая поддержать, я пожала ему руку, сказав с чистым сердцем:

— Спасибо.

— За что?

— Ты прикрыл меня от оборотней и еще спрашиваешь за что? Как будто моя жизнь ничего не стоит.

С пафосом я, конечно, немного перегнула, сама это поняла, зато Дилан на мгновение отвлекся от каких-то своих невеселых дум и даже улыбнулся. У него вообще была на удивление открытая и добрая улыбка, от чего веснушчатое лицо становилось похожим на маленькое солнышко.

— Опять перетягиваешь одеяло на себя? Вообще-то я в первую очередь спасал свое будущее. Ты же меня втянула во все эти разборки? Так что ты мне должна и очень много, и пожалуйста, не забывай про это.

— Такое забудешь, — едва слышно выдохнула я, в тайне переживая, что могла чем-то невзначай его обидеть, — договорились.

В деревне нас встретили радушно, разместили за совсем малые деньги в богатом доме местного удачливого торговца. Оставшаяся ночь прошла вполне тихо и лично я умудрилась даже выспаться, поэтому утром, не смотря на все проблемы, была бодра и весела, чем изрядно раздражала окружающих. Если бы не дикий голод, можно было бы считать себя самой счастливой женщиной на свете. Но завтракать мы не стали, сэру Бертольду так не терпелось попасть в город, что он подгонял нас чуть ли не каждую минуту. Хорошо, что ещё не догадался взять кнут для большей отдачи.

В полнейшей тишине, иногда ловя на себе редкие косые взгляды, мы незаметно для себя пройдя Павирскую границу, беспрепятственно приблизились к городу Туата де Данан. Хотя вернее будет сказать, что это именно он приблизился к нам. Ничего не обычного я в этом не увидела — если бы мы хотели причинить эльфам какой-либо вред, мы не смогли бы пройти через границу. Хвальнас или Песочная Жемчужина — так мы звали это место много сотен лет назад, восхищаясь прекраснейшим творением младшего братского народа. Он был выткан из воздушных мечтаний. Блестя на солнце золотом кирпичей, он как в сказке выныривал прямо из лесной чащи, представ перед ошарашенными зрителями во всей своей неземной красоте.

— Как… — замерев, только и смог из себя выдавить Дилан.

— Магия народа Даны, — пожав плечами, с равнодушием глядя на эту воздушную приторную красоту, проговорила я, — если бы ты шел сюда с плохими мыслями против эльфов, то прошел бы своей дорогой дальше. Город зачарован и невидим для врагов, именно поэтому здесь никогда не было войны. Эльфы предпочитают вести ее далеко за пределами своих земель.

— Это мудро, — одобрительно кивнул подошедший Бертольд и как бы невзначай обронил, — и откуда вы только так хорошо осведомлены об этом? Местные жители очень не любят откровенничать о своих делах.

Вот просто тьфу на тебя: наш пострел везде поспел. Везде сунет свой любопытный нос. Как бы в скором времени его не укоротили.

— Хвальнас прекрасен, — как ни в чем не бывало, продолжил он, — любую женщину он бы поверг в дикий восторг. Помню, когда моя невеста увидела его в первый раз, но упала в обморок. У тебя же город не вызвал никаких эмоций. Мне даже стало интересно, в чем дело?

— Я же не ваша чувствительная невеста, просто так в обмороки не падаю, — грубовато отрапортовала я и тут вспомнила, что дала себе зарок не врать там, где этого не требует дело.

Я же начала новую жизнь, согласившись помочь Бриару? Начала. Вот и надо следовать собственному завету, для себя-то грех не постараться.

— Все гораздо проще: я была здесь несколько раз.

— У эльфов? — удивился Дилан, — они ведь и правда, редко кого к себе пускают. Что ты здесь делала?

— Слишком много вопросов не по существу, — жалея о данном себе слове, отрезала я.

К счастью, пытать меня больше никто не стал, и мы подошли к огромным двустворчатым воротам, выкованным из зачарованного серебра. По всей поверхности шла незамысловатая виноградная вязь, придавая своей простотой немного шарма этому опухшему от богатства городу. Взяв на себя роль главного, вперед вышел Бертольд, да ещё с таким уверенным видом, что мне на миг показалось, будто он стал выше. Но дойти и постучать он не успел: двери распахнулись сами собой. На нас хлынул холодный поток света, приглядевшись через который я смогла разглядеть бравую четверку стражей, шагнувших к нам.

— Никогда не понимала, вот зачем столько спецэффектов? Я чуть не ослепла!

Конечно же, мне никто не ответил, наверное, потому что возмущалась я из техники безопасности очень тихо, а во-вторых все внимание было приковано к рассматривающим нас эльфам. Высокие, чересчур стройные, на мой взгляд, мужчины, облаченные в черные габзоны, были очень похожи между собой.

Каждый раз, пребывая в эльфийских владениях, я всегда задавалась одним и тем же вопросом: городская стража подбирается по какому-то особому принципу? Ее облик не менялся год от года.

— Я с моими спутниками, хотели бы пройти в ваш прекрасный город, — не зная, как начать и наладить общение с избранным богиней Дану народом, брякнул Бертольд.

По глазам стражи он быстро понял, что сказал что-то не то и беспомощно обернулся на меня, как будто именно я была кругом спасения.

Стараясь не расхохотаться, я шепнула ему на ухо:

— Просто предложи ему денег. Серебрянки у тебя есть?

— Конечно. Я же с собой целый сундук вожу… Что за вопросы?

— Если нет серебрушек, предложи что есть, они потом обменяют, — ничуть не обидевшись на подобную реакцию, на полном серьезе заявила я.

По лицу Бертольда не сложно было догадаться, что именно он думает по поводу моих шуточек. Зная, какие липовые байки, возвышающие образ эльфа на недосягаемый уровень над всеми остальными живущими, можно было его понять. Чтобы благородный представитель эльфов, весь такой чистый, духовный и высокоморальный, опустился до взятки? Неееет, это уже я становлюсь в этом случае испорченной штучкой, наводящей на них поклеп…

Так и не доверившись мне, Берт опять попытался заговорить с эльфами, но те, как и следовало ожидать, были не намерены нарушать свое презрительное молчание. Наконец мне эта игра в гляделки надоела, и я шикнула:

— Милорд, вы же сами видите, что все разговоры бесполезны. Мы для них низший сорт, я даже сомневаюсь, что они вообще нас слышат! Просто дайте им денег и пойдем уже куда-нибудь поедим, а потом займемся тем, зачем сюда пришли!

— Но как же они… И деньги… — окончательно растерялся Бертольд, но кошель при этом послушно вытащил.

Я закатила глаза:

— Деньги не пахнут, слышали когда-нибудь такое выражение? Между прочим, они его и придумали. Деньги то они примут от кого угодно и за что угодно! Главное, чтобы вы сами не зацикливались.

— Все хотят есть в этом мире, — философски заметил кто-то из магов и Берт наконец сдался.

Отсчитал несколько монеток и протянул одному из стражей, но тот даже не повел своим длинным ухом в сторону предложенной мзды. Мне показалось, что кто-то из них надменно хмыкнул, видимо столь малый размер предложенной взятки оскорбил их чувство прекрасного. А, как известно, все самое прекрасное связано с большим количеством денег.

— Не жадничайте, милорд. Видимо у них тут экономический кризис, дай больше.

Бертольд мне на это ничего не ответил, но послушно ссыпал ещё часть монет и протянул ушастым кровопийцам. На этот раз они были к нам гораздо благосклоннее. Деньги они, наконец, приняли, но при этом прекрасные, словно вылепленные из императорского мрамора лица, не поменяли своего скучающего выражения. Хотя если бы мне просто так дали столько денег, я бы прыгала от радости как безумная.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Молча миновав ворота, мы очутились на небольшой дорожке уложенной бледно-розовыми плитами. Кивнув на них, я радостно потерла руки:

— Если пойдем по этой дороге вверх, через несколько минут попадем на центральный рынок, там есть много хороших заведений, где можно поесть и обозначить наш дальнейший план.

Поскольку я была единственной, кто бывал в этом городе хотя бы раз, то и почетную роль ведущего единогласным решением отдали мне. И правильно сделали, поскольку у эльфов было все устроено не как у людей. Они носились со своей исключительностью, как с золотым яйцом из той самой памятной легенды и всячески лелеяли ее, старательно взращивая до невиданных высот. И чем больше они находили отличий, тем было лучше для иx самомнения. Даже само устройство города они усложнили до неприличия и гордились этим, как своим особым достижением, хотя сами же страдали от своих выдумок.

Если у людей любое крупное поселение для удобства было просто разбито на кварталы по крупным отраслям, например на ремесленников, магов или представителей торгового мира. То у чопорных длинноухих эльфов, все было поделено на длинные улицы сообразно профессиональной принадлежности каждого жителя, без объединения в отрасли. И не дай боги, гончар попробует переселиться с грязного глиняного карьера куда-нибудь, например, поближе к лекарским домам. Если тебя убьют за это, то никто подобное дело разбирать не станет. Оскорбления здесь, как и у мандебургцев, пока что предпочитали смывать кровью. Или баснословными суммами денег, правда, это больше касалось богачей.

Свернув через небольшую узкую улочку под едва заметную арку, мы оказались на одной из главных улиц, проходящую через подмостную башню Хомбрюке. Она, петляя, приводила к самому сердцу города — торговой площади Хемесберг и замковому комплексу местного консула.

— Как же здесь много народа… — прокричал мне на ухо Бриар, когда мы, наконец, вынырнули на Большую площадь.

Вернее, он хоть и крикнул, но его слова я разобрала с трудом из-за сильного гвалта вокруг нас. Мимо нас носились жители Хвальнаса, да так быстро, что от их яркой и достаточно пестрой одежды у нас вскоре зарябило в глазах. По всей площади растянулись временные палатки с разнообразным товаром. Торговцы, мало чем отличались от своих коллег иных рас, так же задорно завывали различными забавными четверостишиями.

— Мы здесь не сможем пройти, — озадаченно прокричал Бертольд.

Он то и дело беспокойно осматривался вокруг, словно пытался кого-то найти. Но при таком столпотворении сделать это было бы невозможно.

— Как-то рановато у них началась ежегодная Весенняя ярмарка, — проявила я свою осведомленность в культурных эльфийских традициях, хотя меня никто и не спрашивал.

Бертольд еле слышно проронил что-то вроде «а мне плевать, что именно у них тут происходит» и как лось ломанулся в самую гущу. Не разбирая дороги, мы дружно бросились за ним и вскоре оказались напротив небольшого одноэтажного здания, чей фасад был практически весь укрыт какой-то вьющейся растительностью с редкими желтыми цветами. На углу висели искусно выкованные в виде летящих сов фонари, а посередине красовалась позолоченная вывеска на эльфийском языке. К сожалению, выучить их зубодробительные транскрипции я так и не смогла…

— Ну, наконец-то хоть одно приличное заведение, нам туда! — ликующе прокричал Дилан и на всех парах полетел туда.

Бедолага, он так оголодал без казенных харчей, что готов был съесть любого, кто ему помешает сейчас это сделать. Едва сделав всего несколько шагов, как мимо меня, прямо возле уха что-то чиркнуло и полетело в спину идущего впереди Дилана. Он задорно напевал себе какую-то песню прямо под нос. Действуя скорее по наитию, чем по соображению, я просто махнула в сторону друга руками, успевая только создать мощное силовое поле и как оказалось, вовремя. Силовая волна сбила Дилана с ног и нарушила траекторию полета выпушенного арбалетного болта.

С трудом приподнявшись с брусчатки на руках, приятель нашел меня взглядом и возмущенно запыхтел:

— Ты окончательно сошла с ума? Что это ещё за шуточки?!

— Какие уж тут шуточки, обернись и посмотри на дверь, — миролюбиво ответила я, помогая другу встать на ноги и отряхнуться от пыли.

Он недоверчиво скосил глаза через плечо, но тут же развернулся и сам: из терновой двери трактира, кокетливо торчал короткий болт.

— Еще бы чуть-чуть…

— Не стоит об этом сейчас думать, тем более, раз все обошлось… — успокаивающе проговорила я, пытаясь осмотреть периметр и попытаться понять не только откуда стреляли, но и кто бы это мог быть.

К сожалению, на рынке в этом время было слишком много народа, чтобы можно было что-то разглядеть.

— Черт!!

Едва не задев мне правую щеку, мимо пролетел еще один болт. А потом меня повалили на брусчатку, где только что валялся Веснушка и припечатали сверху. Судя по цвету плаща, этим кто-то был Бертольд. Вот уж не думала, что когда-нибудь доживу до момента, когда меня начнут использовать как предмет мебели. Ощутив затылком всю тяжесть тела сыщика, я, насколько хватило воздуха в легких, едва слышно просипела:

— Да слезь же с меня, наконец, раздавишь жжжжеее…

— Между прочим, я тебе жизнь только что спас, — как-то излишне весело для подобного момента ответил он и протянул еще один болт.

Как такового страха я не испытывала, но от любопытства начала мучиться. Кто же такой смелый стрелять в самый разгар дня при таком столпотворении? Искать этого уникума было бесполезно, и это сильно огорчало. Берт легко поднялся на ноги и так же легко подхватил меня под руки, помогая встать. К удивлению, но ноги меня держали плохо, хотя испуга я еще не чувствовала, не успела осознать всего произошедшего. Приобняв меня за талию, сыщик Его Величества Альваро, буквально оттащил меня к трактиру и с помощью Дилана, запихнул внутрь. В плохо освещенном помещении заставленном столами и стульями никого не было, только из подсобного помещения лился свет. На шум оттуда через некоторое время выглянуло миловидное девичье личико лет тринадцати нa вид. В обрамлении коротких, волнистых волос она выглядела как небесный посланник.

— Ой, гости… А вы покушать зашли?

Интересно, а что еще можно делать в подобном заведении в это время? Тщательно пряча ироничную улыбку в уголках губ, Веснушка кивнул юной эльфийке, с явной примесью человеческой крови, иначе бы она просто не смогла прислуживать людям:

— Конечно. Накормишь усталых и голодных путников?

Девчушка на мгновение задумалась, а потом грустно протянула:

— У нас кроме каши ничего и нет…

— Именно о ней мы и мечтали долгое время, так что неси, — предложила я, чувствуя, что скоро желудок объявит бойкот и устроит своей хозяйке самые настоящие показательные выступления, — мы уверенны, что она у вас просто волшебная.

Девчонка счастливо улыбнулась, видимо клиентов у них было не особенно много, и испарилась за дверью, предложив перед этим выбирать любой столик и располагаться со всеми удобствами. Я тут же воспользовалась этим дельным предложением и с наслаждением бухнулась на рядом стоящий стул. Дилан присел рядом со мной и участливо заглянул в глаза:

— Ты как?

— Никак, — дернула я плечом, очень не любя подобные вопросы.

Почему-то сразу ощущаешь себя беспомощным калекой, даже если при этом прекрасно себя чувствовал всего минуту назад.

— А если честно и глядя мне в глаза?

— Я просто ещё ничего не поняла, так что нормально.

— Я почему-то ожидал чего-то подобного, — подхватил Бриар, садясь рядом с сэром Бертольдом, прямо напротив меня, — но кое-что меня удивило…

— Как быстро нас нашли в этот раз, значит, они знали, что мы пойдем именно по землям Туата де Данан? — задумчиво проговорил сыщик.

Он смерил пытливым взглядом сначала меня, потом Дилана.

— А никого не интересует, почему стреляли именно в меня, а не в Бриара? Это не кажется странным?

Повисла тишина. Ожидаемо, но все равно было неприятно осознать, что про меня подумать никто не удосужился, все заняты исключительно своими персонами. Бриар неуверенно предложил:

— Ну, ты же мой телохранитель, логично предположить, что сначала захотят убрать тебя. Искать тебе замену времени нет…

— То есть, оборотни откуда-то знают о каждом нашем шаге, кто кому здесь приходиться? — продолжил Дилан, поддержав мою мысль.

Хотя, что здесь замешены именно оборотни, я, как и не была уверенна. Хорошего мнения о них я не имела, но такие действия все же не были характерны для них.

— Знают, знают, при чем, обо всем и постоянно, иначе бы не шли с нами нога в ногу, — кивнула я и посмотрела Бертольду прямо в глаза, — милорд, ничего не хотите нам рассказать?

Он и его люди сразу подобрались. И почему когда мне хочется что-то спросить, у людей возникает такая бурная реакция? Он сделал магам знак рукой, чтобы те расслабились и не вмешивались. Наклонившись вперед, Бертольд фон Клаус прошипел сквозь зубы:

— Намекаешь на крысу и что это именно я? Может, на тебя это больше похоже?

— Все может быть, но вот в чем загвоздка, мне-то как раз это и не выгодно, — в тон ему ответила я, — а вот вам, весьма!

— Если бы мне была выгодна твоя смерть, я бы убил тебя ещё там, у портала и не стал бы прикрывать от стрелка.

— Значит кто-то из твоих людей.

— Каждый из них постоянно находится у меня на глазах, это исключено, — парировал Бертольд, — не говоря уже о том, что я лично отбирал их и даже знаю, о чем они думают. Может, ты кого-нибудь опять обманула и это под твою душу?

Безусловно, эту версию как вариант можно было бы рассмотреть, но я ему об этом точно не скажу. Он и так невыносим в своей заносчивости, а если поймет, что может быть прав и на этот раз, вообще выест мне весь мозг. Дилан хотел было вставить свое слово, но тут из подсобки выпорхнула та сама девчонка, что встречала нас. Она умудрялась нести сразу два подноса полностью заставленных тарелками. Разговаривать при посторонних на подобные темы было чревато, поэтому мы тут же переключились на еду. Каша кстати, в меру густая и без комочков, была выше всяких похвал. Мы, вынужденно находящиеся на диете, набросились на нее словно на амброзию.

Пока мы с удовольствием предавались грехопадению путем чревоугодничества, в наш небольшой трактирчик с шумом ввалилось несколько крепких мужчин самого бандитского вида. Глянув в их сторону краем глаза, я так и застыла с открытым ртом. Потом, чтобы и другие не радовались жизни, пока я тут переживаю за наше общее дело, аккуратно пихнула Веснушку в бок. Тот демонстративно охнул, и не проглотив пищу, возмущенно уставился на меня. Я для острастки пихнула его ещё раз.

— Не на меня смотри! Голову поверни правее и так, чтобы на тебя при этом не обратили внимания.

Мое последнее предупреждение было уже лишним, потому что наш своеобразный диалог уже привлек к себе внимание. Этому сильно обрадовался заметно похудевший с нашей последней встречи Вигон. Именно он, в компании людей не самой благородной профессии решил заглянуть к нам на огонек. Он приветливо махнул мне рукой, потом что-то шепнул своим амбалам и те отошли поближе к дверям. Легче от этого не стало, но хотя бы около меня никто толпиться не будет.

— Дилан, у меня де жа вю?

— Скорее кошмарный сон, причем совместный…

— Как же я рад вас видеть в добром здравии, да еще и всех вместе, — изображая безграничную радость и всеобъемлющую любовь, вскричал помощник почившего градоначальника Родении, — знаете, что это означает? А то, что искать мне вас больше не придется! Лаос, сбегай-ка за стражей и дипломатическим советником, будем все делать по закону, чтобы они не смогли отвертеться на этот раз!.. И давай быстрее, а то ведь опять уйдут, не попрощавшись со мной, да, Алексия?

Подавив сильнейшее желание стукнуть это мерзкое создание глиняной кружкой, я запила кашу вкуснейшим компотом из сухофруктов и иронично предположила:

— А ты видимо обиделся, что тебя кинули без предупреждения?

— Ну что ты, дорогая моя, — еще шире улыбнулся Вигон, доставая из-за пазухи сложенный во много раз пергамент, — веришь, так сильно соскучился, что без сна и отдыха шел за тобой. Но вы молодцы, добрались достаточно далеко.

— Так уж и шел бы дальше, зачем задерживаешься?..

— Не хочешь познакомить нас со своим ухажером? — ровным голосом проговорил Бертольд, равнодушно глядя, как один из людей Вигона торопливо скрывается за дверью заведения. Если он сейчас вернется со стражей, нам здорово не повезет.

— Когда он у меня появиться, вы, ваша светлость, будете первым, с кем я его познакомлю, — мрачно пообещала я, — а все остальное нам лучше обсудить в другом месте.

— Отчего же? Здесь достаточно удобно, компания опять же подбирается интересная… Такими темпами, я скоро познакомлюсь со всем списком ваших бравых дел.

— Вигон Дерепт, — внимательно слушавший наш разговор, тут же деловито вставил секретарь и просиял, увидев, как в трактир вбежало около десяти эльфийских стражей с каким-то эфемерным на вид мужчиной.

Утонченный, с томным лицом и длинными нервными пальцами, он был одет в лиловую мантию с ажурной фабулой. Дипломат. Высший эльфийский маг, специализирующийся на дипломатических отношениях с соседями.

— Вот сейчас и познакомимся поближе…. Уважаемый консул?

Маг с чопорным выражением лица смерил склонившегося перед ним Вигона и скрипучим голосом поинтересовался:

— Так это вы, отвлекли меня от дел?

Вигон хоть и был сволочью, но только не идиотом и сразу сообразил, что тут ему не рады. Бросил кланяться, он тут же затараторил:

— Я Вигон Дерепт, был личным помощником достопочтенного бургомистра Риела Фуразье в Родении, из Павира. Я позвал вас в свидетели исключительного для того, чтобы все было по закону. Поверьте, мой вопрос весьма важен… Перед вами сейчас сидит девушка, ее зовут Алексия Кросс и она обвиняется властями Павира в не только подделке документов, циничном злоупотреблении доверием всей Родении, но и вероломном убийстве нескольких гостей города и даже самого бургомистра. Вы знаете, какой это опасный человек?

— Да? — с сомнением протянул эльф, рассматривая меня как муху в супе.

Видимо не часто перед ним предстают девицы самого растрепанного вида, которых обвиняют по таким серьезным статьям. Вигон, уловив колебание приглашенного дипломата, тут же поднажал:

— Прошу вас ознакомиться с обвинением и оказать помощь в экстрадиции этой преступницы в Павир, до Родении. Мы будем не только благодарны вам, но и готовы обсудить любой вопрос по сотрудничеству. Вот списки…

— Я не перестаю удивляться, какие же интересные люди окружают юного маркиза… — без особого удивления сказал Бертольд, а мы тактично промолчали, понимая, что на этот раз вляпались по полной.

Здесь говори или молчи, ничего не измениться. Стража молча окружила наш стол, всем своим видом дав понять, что дергаться не стоит. Дипломат забрал у сияющего, как медный таз Вигона, свиток и углубился в чтение. Я тем временем украдкой принялась осматривать помещение, вдруг можно будет улучить удачный момент и сбежать. Куда податься в Хвальнасе, чтобы нас ни одна собака не нашла, не говоря уже о самой страже, я прекрасно знала. А там уже на месте можно будет успокоиться и подумать, как действовать дальше. Мой маневр не остался незамеченным и Веснушка тот час с силой вцепился мне в руку:

— Алекс, даже не думай! Силы сейчас слишком не равны! Трактир маленький и при драке мы можем кого-нибудь задеть из посторонних. Ты же себе этого никогда не простишь! А стража вообще пристрелит при попытке сбежать! Вигону это только на руку, ну пожалуйста, подумай!

— Алексия, Дилан совершенно прав, это тебе не Родения, — тихо проговорил Бертольд, вплотную наклоняясь ко мне, — здесь этот мелкий сановник, как непогрешимый святой, его слово как закон, нам даже дернуться никто не даст.

Как будто я сама не понимаю всю серьезность ситуации!

— Вот только отчитывать меня не надо, я не маленькая девочка!

— Раз так, то подумай о своем хозяине и не делай глупостей, — c нажимом продолжил Бертольд, — а я обещаю тебе, что мы во всем разберемся и я постараюсь помочь. Больше чем уверен, еще что-то можно сделать.

Ох и как же я не люблю всех этих обещаний. Причем, чем эмоциональнее тебе начинают клясться и уверять в благих намерениях, тем меньше вероятности, что обещанное будет исполнено. Тому, кто уверен в себе, нет нужды кричать об этом на каждом углу. Ему проще промолчать и тихо сделать, а верить или нет, это целиком твоя проблема. И вроде хочется поверить именно тому, кто сильнее приседает на уши, мы же любим, когда вокруг нас крутятся, но один раз мне уже так раздавали обещания в помощи. А после этого мне пришлось не то что умереть, а родиться заново, что гораздо сложнее и болезненней.

В этом мире Падшему никто не поможет, не стоит даже мечтать и надеяться. Поэтому Бертольд и дальше может расписывать, какие у него связи и как все тут схвачено. Но, кому ж я так настойчиво мешаю, что меня пытаются убрать от Бриара любым способом? Да еще с такой поразительно молниеносной реакцией… Ни Дилана, ни самого Бертольда или кого-то из его людей. Чему-то или кому-то мешаю только я одна, и вряд ли меня оставят дальше в покое, так что бежать и в правду бессмысленно. Хотя можно было бы попытаться и заодно узнать, насколько у моего противника длинные руки.

Зря Бертольд думает, что я не сумею скрыться от эльфов. Я просто не сделаю этого с такой большой компанией, но ведь и скрываться без того же Бриара просто смешно. В конце концов, мы уже практически у самой цели и он мне должен! А еще мне должен Вигон, который никак не может меня забыть и готов преследовать хоть где. Такую преданность не часто и от друзей-то встретишь, а тут совершенно посторонний человек… Думаю, он будет рад пообщаться со мной поближе, тем более что у меня к нему накопилось тааааак много вопросов.

— Я уже переступила точку невозврата и не вижу причин менять свое мнение, одой ногой стоя на переправе, — с изрядной долей высокомерия выдала я, поднимаясь на ноги, — бежать мне не зачем, да и особо некуда. Тем более что, во-первых, я никого не убивала.

— Хотите сказать, на вас наговаривают? — с фальшивым сочувствием отозвался дипломат, на миг, оторвавшись от увлекательного чтения.

Готова поспорить, там все описано гораздо красочней, чем в самом лучшем детективе.

Я с достоинством проигнорировала этот вопрос: в конце концов, кому надо, тот пусть и старается, доказывает.

— А во-вторых, господин Вигон, вы кого обвиняете, Алексию Кросс?

Первый раз увидела, чтобы у людей становились в два раза больше, чем было изначально. Весьма неприятное зрелище должна сказать.

— Тебя…

— Простите? Что значит, меня?

— Алексию Кросс, — не понимая к чему я веду и оттого злясь, рявкнул Вигон, — а значит тебя!

Радуясь, что нашла у собеседника хоть какой-то отклик, я тут же подлила масла в огонь:

— А с чего вы взяли, что Алексия Кросс, которую вы искали, это именно я?

— Если ты изменила прическу, это не значит что я не смогу тебя узнать!

— Мужчина, я совершенно не понимаю, о чем вы сейчас говорите, — не ведясь на эмоции, с милой улыбкой сообщила я Вигону.

Друзья не понимали, что происходит, но вмешиваться не спешили и только с любопытством смотрели, как самодовольное выражение медленно сползает с лица секретаря. Дипломат цокнул языком и, скрутив документы, нейтральным голосом переспросил:

— То есть вы хотите заявить, что девушка, которую разыскивает этот уважаемый человек, вовсе не вы?

Я «обиженно» захлопала ресницами:

— Не только хочу заявить, но и делаю это. Я вообще не понимаю, что здесь происходит, кто этот человек и почему он повышает на меня голос!

— Нет, — зашипел Вигон и в сердцах стукнул кулаком по столешнице, — на этот раз тебе не удастся отвертеться! Господин дипломат…

Эльфийский маг с достоинством склонил голову на бок и как бы, между прочим, подсказал:

— Херодис ле Эрсилд.

Услышав имя дипломата, Вигон склонился в глубоком почтительном поклоне. Его примеру последовал и Бертольд с Бриаром, остальным же ничего не оставалось, как повторить этот трюк. Следовать этому жест как попугай, мне сильно не хотелось, но тут в памяти всплыло, где я могла слышать это имя. Младший брат повелителя эльфов четырех стран, верховного короля Дагды. Тело отреагировало быстрее и присело в грациозном книксене, заработав благосклонный взгляд Хердониса.

— Сиятельный ле Эрсилд, эта женщина опасная преступница, которой ничего не стоит изменить облик. И сбежала она из здания администрации вмести со своим сослуживцем-проходимцем!

— Попрошу без оскорблений, — сурово отрезал Дилан, подхватывая мою игру, тем самым выигрывая время, — с этой прекрасной дамой мы познакомились в одном из селений близ границ Туата де Данан. На нее напали разбойники и мы всего лишь помогли бедной девушке спастись и сопроводили в ближайший город, где она сможет прийти в себя и немного отдохнуть.

— У вас есть бумаги на этого человека? — полюбопытствовал Хердонис, кивая на довольного Дилана.

Тут Вигон заметно занервничал и отрицательно покачал головой, понимая, что арест только моей персоны в данном контексте выглядит довольно странно.

— Вот как, любопытно… У нас есть полномочный представитель Павира, требующий выдачи девушки, которая убеждает, что произошла ошибка.

— Сиятельный ле Эрсилд, — умоляюще протянул Вигон, — я клянусь вам, что узнаю Алексию из тысячи, в каком виде она бы не была.

— Какой смешной молодой человек, — проговорила я с легким пренебрежением и отвернулась, — я вообще отказываюсь разговаривать в таком тоне. Господа, попросите этого мужчину выбирать выражения, когда он находиться в обществе дамы. От этих пошлых обвинений у меня голова кругом…

Дилан воспринял эти слова как сигнал к действию и принялся обеспокоенно вертеться вокруг меня:

— Дорогая, вам плохо? Сиятельный Херодис ле Эрсилд, давайте быстрее закончим этот фарс с выяснениями. Этому человеку мы уже все сказали. Он обознался.

Хердонис понимающе покивал приятелю, всем своим видом показывая, что сочувствует мне и не хочет причинять дополнительных волнений, но все же поинтересовался:

— Конечно, конечно, нужно уладить только один момент. Как же тогда зовут вашу прекрасную спутницу и кто, кроме вас, может подтвердить ее личность?

Здесь я сама попалась на свой крючок, винить не кого, но как говориться, назад дороги нет. Как и нет другого способа, кроме как во всеуслышание объявить о себе. Иначе Вигон так и будет преследовать меня и повсеместно портить жизнь, травя на каждом шагу. А с моим настоящим именем не то, что секретарь Родении, сам Бертольд не посмеет выдвигать против меня какие-то обвинения. Тем более такие. Но сомнения, одни сплошные сомнения, правильно ли я делаю, имею ли на это право или иногда лучше оставаться такой же безликой.

Глубоко вздохнув и выдохнув как перед большим заплывом, я выпрямилась и под двумя десятками внимательных глаз, достала из потайного кармашка на брюках обычное серебристое колечко. Оно было без каких-либо украшений и на первый взгляд ничем не привлекало внимания. Только на внутренней стороне ободка шла замысловатая вязь из сплетения двух языков: драконьего и эльфийского.

— Это… — Хердонису не нужно было брать кольцо в руки, чтобы узнать его, но я все равно протянула его дипломату.

В волнении облизнув тонкие губы, он бережно положил его на ладонь, крепко сжал и… поклонился мне как равной. Бриар, смотревший на это представление с затаенным ужасом, с шумом втянул воздух. Я успокаивающе положила ему ладони на плечи и обратилась к ле Эрсилду:

— Свое имя и личность я буду подтверждать во дворце Его Величества Мидхира. Этого достаточно, чтобы снять обвинения?

— Я бы рад сказать, что да, если бы вас обвинил кто-то из эльфов, — извиняющим голосом проговорил Хердонис и отдал мне кольцо. Я тут же одела его на указательный палец правой руки.

— Но здесь требование пошло от полномочного представителя Павира и сначала придется получить подтверждение от повелителя Мидхира, что вы…

Видя, что еще немного, и он точно скажет то, что объяснять своему окружению сегодня я просто не в состоянии, поскольку они и так завалят меня вопросами, я постаралась быстро перевести тему:

— О да, конечно, я все понимаю.

— Зато я не понимаю, — взвизгнул очнувшийся Вигон, — я настаиваю, нет… Я требую, чтобы вы и ваше представительство приняло меры в отношении этой преступницы, иначе я обо все, что здесь происходит, доложу своем сюзерену!

Подобный развязный тон вкупе с неприкрытой угрозой, эльфу явно не понравился. Смерив ничем не выражающим взглядом побледневшего Вигона, который понял, что сейчас он перегнул палку, Хердонис тихо проговорил:

— Вы смеете указывать мне, что делать?

— О, сиятельный ле Эрсилд, вы не так меня поняли…

— Я правильно все понял, — холодно проговорил дипломат, не давая секретарю вставить даже слово, — объясняться будете перед Его Величеством, когда я обо всем доложу. Ему же расскажете о своих смешных обвинениях.

— Но сиятельный ле Эрсилд, я вас не обманывал…

— Смеете утверждать, что член семьи Повелителя Знаний, Серебряного Мидхира, мошенница и вор?

Я чуть не застонала от досады, когда он с усмешкой это говорил. Объяснений, долгих и бурных, мне сегодня все-таки не избежать! Вигон побледнел еще сильнее, но неожиданно проявил удивительную стойкость:

— Ваш повелитель еще должен это подтвердить.

Вот это, кстати, та ещё проблемка и я не уверена, что Серебряный король станет это делать. Но тогда все решиться ещё быстрее и без разборок: за попытку приобщиться к королевской семье меня просто казнят. Эта мысль волновала, но с другой стороны, хоть мучиться не буду.

— Вот это мы сейчас и узнаем, — согласился Хердонес, а потом обратился ко мне:

— Сиятельная арейн, прошу вас и ваших спутников последовать за мной. В местной администрации стоит стационарный портал, ведущий прямо в столицу, во дворец Его Величества. Не будем откладывать процедуру признания вашей фамилии, отправимся туда прямо сейчас…

Стража с поклонами расступилась, выстроившись в длинный ряд вдоль стены, сильно напоминая почетный караул. Вышедшая проводить нас юная разносчица, подпрыгивая на месте от переполнявших ее эмоций, воскликнула:

— Как здорово, я одна из первых, кто увидел арейн Его Величества!

Хотела бы и я сейчас так порадоваться, но…

— Просвети меня, пожалуйста, что это за зверь такой, арейн Его Величества? — зашипел на ухо Дилан, больно сжимая меня за руку.

Со стороны это выглядело так, будто галантный кавалер поддерживает даму за локоть, помогая передвигаться. Я старалась улыбаться попадающимся на пути встречным прохожим, но получалось плохо.

— У эльфов так называют невест, — ответил за меня Бриар, избегая при этом смотреть в глаза.

Наверное, боялся, что мой дух после скоропостижной смерти, будет преследовать его.

— Что?!

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Проволочек с телепортом на этот раз не возникло. Пока ребята обижались и не демонстративно отказывались со мной разговаривать, мы без происшествий добрались до небольшого белого дома с красивой мраморной лестницей. Хердонес провел нас в свой кабинет, располагающийся на втором этаже, где и был построен портал. Активировав руны, сначала он отправил во дворец стражу с Вигоном и его людьми, судя по лицам которых, они уже не рады были, что связались с таким начальником. После этого, немного поспорив с моей компанией, он отправил к королю и их, оставив меня напоследок.

Не думая ничего дурного, я спокойно шагнула в рунический круг и принялась терпеливо ждать, пока дипломат активизирует заклинание. Но он почему-то не спешил этого делать, напротив, просто стоял и смотрел на меня каким-то изучающим взглядом. Сначала я молчала, думая, что он просто устал от такой нагрузки. Шутка ли без помощников переправить такую кучу людей на большое расстояние и сейчас отдохнув, доделает то, что должен был. Но прошло несколько минут, а он все продолжал смотреть. Под конец мне стало не комфортно, и я довольно грубо проговорила:

— Что-то пытаетесь на мне рассмотреть?

Эльф сначала проигнорировал мой вопрос, зато потом неожиданно отмер. Дернувшись, он с каким-то скрытым сочувствием, которого от этих длинноухих бессмертных интриганов уж никак не ожидаешь, выдал:

— Надеюсь, вы отдавали себе отчет, когда пытались отделаться от этого секретаря, что попадаете в ситуацию гораздо худшую?

— От чего же? — неподдельно заинтересовалась я и одарила дипломата не менее интригующим взглядом, которого он никак не ожидал встретить в женщине.

А потому слегка стушевался, не смотря на весь свой жизненный опыт, пытаясь скрыть замешательство за брезгливой гримасой.

— Сейчас портал немного зарядиться и вы отправитесь во дворец к моему племяннику. И вот, когда он не подтвердит вашей с ним связи, а он этого не сделает, иначе это было бы забавно… То за попытку присвоения королевских регалий вас казнят. Ваших спутников кстати тоже, вы знали?

— Почему вы так уверены, что Мидхир не подтвердит моих слов? — я намеренно сократила имя эльфийского правителя до панибратского обращения, чтобы мой собеседник оценил степень моей близости с его королем.

Он оценил и ощерился:

— А с чего сиятельному Серебряному Мидхиру, который скоро сочетается браком с прекраснейшей из эльфийских дев, иметь связь с какой-то безродной, человеческой девкой?

— Браво, — с тонкой улыбкой ответила я и даже похлопала в ладоши такой нетривиальной прозорливости, — только с чего вы взяли, что та безродная человеческая девка, о которой идет речь, это я?

— Алексия, перестаньте ломать комедию пытаясь выторговать ещё немного времени. Там, в таверне я счел за лучшее подыграть вам… Вы что же, надеетесь на какое-то чудо? Я давно знаю этого Вигона, очень неприятный тип, скользкий подхалим, даже мы, которые не слишком смотрят на чистый послужной список партнеров, не хотим иметь с ним никаких дел. А его беспринципный хозяин? Я удивлен, как долго ему удавалось безнаказанно грабить свой же город. Признаться за его смерть вам надо поставить памятник, но за свои действия вы ответите уже не перед властью Павира, а перед нашим королем, как только он скажет, что вы обманщица. Всегда и всему когда-то наступает конец.

Меня мало удивило сообщение о скорой свадьбе их правителя, но вот подобное участие дипломата немного подкосило. Я что, так убого выгляжу, что теперь каждый, кто встречается мне на пути, считает своим долгом пожалеть меня? Нет бы хоть кто-нибудь, что-то дельное предложил, про саму помощь я вообще уже молчу.

— Вы права, конец всегда наступает, — ровно согласилась я, хотя имела горячее желание высказать все, что думаю о таких сердобольных эльфов, — но у кого-то другого. А у меня, я уверена, все только начинается. И кстати, портал уже давно зарядился.

Хердонис ле Эрсилд осуждающе покачал головой, видимо я сорвала ему прекрасный план почувствовать себя героем, пожалевшему несчастную девушку, осужденную на скорую смерть. Нет уж, только не за мой счет, хватит. У меня глобальные планы на ближайшее время, и умирать по чьей-то прихоти я не собираюсь.

— Так не терпится оказаться на том свете? Хотя и правда, зарядился, приготовьтесь…

Пока я зажмуривалась и готовилась, все уже давно кончилось, а дипломат усиленно дергал меня за плечо.

— Мы уже на месте, откройте же вы, наконец, глаза!

Глаза я открыла, все ещё находясь под впечатлением от перемещения. Если они и дальше будут такими мягкими и незаметными, я готова стать поклонником этого вида транспорта. В отличие от прошлого неудачного опыта, сейчас я даже не почувствовала, как оказалась в нужном месте! Я стояла в просторном светлом холле с огромными квадратными окнами. Он был уютно заставлен искусно расписанными вазами, высотой с рост человека. Аромат живых цветов, расположенных там же, опьянял. Хотелось просто прогуливаться по этому великолепию, наслаждаться солнцем и ни о чем не думать.

Тут же уже в нетерпеливом ожидании сгруппировались Вигон Дерепт со своими прихвостнями, откровенно скучающая эльфийская стража и Веснушка с улыбавшимся Бриаром. Наверное, думали, что дипломат меня потихоньку задушит где-нибудь в уголке и это решит все проблемы. Они в одно мгновение оказались рядом со мной, покрутили в разные стороны, проверяя, все ли у меня на месте, цела ли.

— Мы уж думали что все, тебя прямо там и решат закопать, — радостно провозгласил Дилан, щупая мне спину и руки на предмет скрытых переломов, — они же жуть как не любят, когда с их кровью пытаются манипулировать.

— Ты считаешь меня настолько дурной, чтобы я стала так рисковать, идя на обман? — вот здесь не на шутку обиделась уже я.

Ладно, этот ле Эрсилд, просто старый идиот, что с него взять, но Дилан то, который не один месяц провел со мной под боком! Веснушка, конечно же, сразу понял, что слегка перегнул палку, и уже хотел было извиниться, но как обычно не успел. Двустворчатые белые двери с тихим стуком распахнулись, и к нам выпорхнуло какое-то странное существо, больше похожее на живую куклу, чем на человека. Но оно явно было мужского пола, хоть и одетое в цветастые шелковые тряпки с разрезами на ногах и животе.

— Мажордом его сиятельства, — неприязненно процедил сквозь зубы Хердонис.

Видимо его так и распирало поделиться с кем-то своей нелюбовью к этому удивительному экземпляру, что он даже не обращал внимания на то, кому это говорит. Я сочла за благо промолчать, тем более что моего ответа никто и не требовал, и с любопытством уставилась на мажордома. Он как раз направлялся к нам гарцующей походкой, накручивая на палец длинные напомаженные светлые локоны и капризным голосом выдал:

— Светило всех Наук, Повелитель знания, любимый сын доброго божества Дагды, прекраснейший из всех прекраснейших правителей Туата де Данан, глас мудрости и воинской стати, величайший стратег и любимец самых роскошных женщин… Серебряный Король Мидхир!!!

Чтобы не засмеяться в голос от такого представления, я закусила согнутый палец уже на второй витиеватой фразе. Никогда раньше я не замечала за Мидхиром подобной любви к дешевому пафосу, но это говорило только об одном: мы знаем окружающих нас ровно на столько, насколько они нам это позволяют. Даже самые близкие.

В холл, наконец, неторопливо вошел и сам Серебряный Король, а его мажордом все старался и из кожи вон лез, расхваливая своего господина направо и налево. За многие годы он ни капли не изменился, все такой же высокий и подтянутый, в безупречно сшитом светло-голубом камзоле с серебряными петлицами. Чистый лоб венчала изящная корона изображающая листья с россыпью сверкающих бриллиантов, искусно имитирующих росу. Выцветшие на солнце некогда пепельные волосы заплетены в небрежную косу и открывают идеально выбритые по последней моде виски. Чуть раскосые голубые глаза, сейчас больше похожие на застывший лед, смотрят на всех сверху вниз. Как всегда, дьявольски прекрасен, выточенный из серебра, но… Одно маленькое «но» способно похоронить под собой самое прекрасное и вечное, что есть у каждого из нас, запрятанное где-то глубоко. Если раньше Мидхир одним своим присутствием грел, сейчас он скорее обжигал холодом, при этом ничего для этого не делая.

Дедушка не один раз говорил, что Мидхир когда-нибудь займет место верховного правителя, опередив троих братьев. Раньше я ему не верила, убеждая, что он глубоко ошибается в нем, потом что не знает так, как я. А теперь вижу, что дедушка был прав, а я… Либо раньше он был другим, либо я по своей наивности и глупости этого не замечала. И сейчас, стоя напротив старого друга, я склонялась к мысли, что все-таки из-за глупости.

Наконец Мидхир остановился прямо посреди холла, да так, чтобы все оценили его силу и мужественную стать, и только после этого, наконец, сподобился оглядеть присутствующих. Идея с кольцом мне уже не показалась такой гениальной и спасительной. Резко захотелось на все плюнуть и сбежать. И даже сделка с Бриаром уже не казалась такой привлекательной. Как-то все было мелочно и не по делу. Жила себе спокойно, хорошо зарабатывала на жизнь и ни о чем не жалела. А тут, что ни час, какое-то новое потрясение и постоянное чувство вины, что я делаю что-то не правильно… Сколько мне еще надо вынести ради мифической книги? А ведь я даже до конца не уверенна, что Песнь Шеша существует!

— Хердонис ле Эрсилд, — он кивнул на нашего провожатого, а на остальных даже не обратил внимания, будто мы пустое место, — я мало что понял из твоей сбивчивой речи по скрытой связи, но мне показалось, что я слышал, будто кто-то посмел заявить о своем родстве со мной?

— Ах, милый, какая забавная история, а ты все грустил, что мы скучно живем… — звонком пропел девичий голос, и следом за ним появилась его обладательница.

Наверное, я пристрастна, даже скажу более, очень пристрастна, но невеста Мидхира, если это конечно она, напомнила мне скорее русалку, мертвую и холодную, чем прекрасную эльфийку. До омерзения идеальная фигурка, обернутая в легкое открытое платье цвета одежд жениха. Серебристые, почти прозрачные волосы были собраны в высокую прическу и удачно подчеркивали точеную шейку. Правильные черты лица, слегка приоткрытый пухлый рот, умело накрашенный карминовой помадой. Все это конечно притягивало к себе взгляды: пока не посмотришь в глаза. Чуть навыкате, такого же цвета как волосы, но пустые глаза, оставляли после себя неприятный осадок. Мне захотелось передернуться и, конечно же, я не смогла отказать себе в этом удовольствии. Мое движение не осталось незамеченным. Дипломат, заприметив мое кислое выражение лица, тут же цапнул меня за руку и вывел из-за спин товарищей, куда я затесалась незаметно для всех.

— Вот эта девушка, которую тут все называют Алексией Кросс, — торопливо затараторил Вигон, боясь, что его никто не спросит, — она показала какое-то кольцо и сказала, что это ваше. Это же значит, что вы признали за ней право войти в вашу семью?

В глазах эльфийки что-то промелькнуло, она инстинктивно обняла Мидхира, но тот даже не заметил этого собственнического жеста. Куда-то бесследно исчез весь напускной лоск, он потерянно смотрел то на кольцо в руках дипломата, то на меня. А я потерянно стояла посреди холла, смертельно боясь хоть как-то показать свои эмоции или хуже того, сделать что-то не так. И любое мое движение могло оттолкнуть эльфийского правителя от нужного мне решения. Когда-то давно я много раз, часами напролет рисовала нашу с ним встречу, думала, что сказать ему, когда увижу. Так много раз переживала каждый взгляд, несказанное наяву слово, что сейчас, стоя от него всего в двух шагах, не испытывала и доли того трепета, что должна была бы. Даже сожаления и того не было… Только накатила какая-то пустота и что-то отдаленно похожее на безразличие.

— Алексия? Что это за имя?

— Ваше Величество, — не выдержав напряжения, взвизгнул из своего угла Вигон и, потрясая своим изрядно помятым пергаментом, сбивчиво принялся вновь обвинять меня во всех смертных грехах.

Но на этот раз так красочно, видимо человек долго готовился к своему звездному часу, что даже я на миг про все забыла и заслушалась его выступлением.

— Пресветлые боги, дорогой, я надеюсь, в нашем доме эта преступница не останется ни минуты? — возмутилась невеста правителя, с презрением поглядывая на мою грязную одежду и неопрятные руки:

— Малого того, что она в Павире натворила столько ужасов, так еще и пришла в наш дом, смея марать твое имя!

Спокойно Вивиана, если обращать внимание на каждую выскочку, которая пытается тебя намеренно задеть, то никаких нервов не хватит. Не стоит уподобляться тем, кто не умеет себя вести. Не будем позорить фамилию и род дедушки. Хотя, как бы хорошо она сейчас смотрелась, будучи лысой… Забыть бы про голос совести и просто по-женски вцепиться ей в шевелюру. И с чего у меня такая реакция на нее? Как будто мне больше никто и никогда не говорил подобных глупостей!

Так уговаривая себя не кипятиться, я достала из кармашка то самое кольцо и в наступившей тишине с искренним удовольствием проговорила:

— Мидхир, ты признаешь, что я не украла твое фамильное кольцо, а ты дал мне его сам, добровольно?

— Я…

— Только не говори, что все эти дурацкие титулы, над которыми ты раньше охотно смеялся, не дают тебе узнать меня.

— Вивиана… — чуть слышно пробормотал Мидхир, потрясенно глядя на меня, но не торопясь признавать очевидное.

— Вивиана, я думал ты погибла… Столько лет…

— Дорогой, — томно проговорила виснувшая на Серебряном короле девица, — это еще кто? Грязная, в рваной одежде, еще и смеет так обращаться к тебе… Прогони ее сейчас же, она не стоит твоего внимания.

— Не смею обращаться к тебе? — улыбнулась я.

Знала бы она, как раньше мы друг друга называли, когда нам никто не мешал и что спальня правителя имена потайной ход в мои покои. Видимо, это, наконец, вспомнил и сам Мидхир, потому что минутная растерянность ушла, и перед нами опять стоял непреклонный Серебряный король с тяжелым, пронизывающим взглядом. Честно говоря, я все же боялась, что он не станет признавать свое кольцо, которое по глупости дал когда-то одной несмышленой девчонке.

— Ваше Величество, — вставил слово дипломат, — так что вы скажете, признаете, что дали этой девушке кольцо добровольно? Она не украла его?

Ну, это уже верх наглости, чтобы драконицу обвиняли в воровстве! От моего плохо контролируемого возмущения, я прямо-таки почувствовала, как зачесались родовые татуировки на запястьях и, повинуясь эмоциям, начали расти. Охранные рунные письмена и завитки, изображающие вьюнок, робко поползли на ладонь и пальцы. Заметив это, я тут же постаралась спрятать руки, чтобы никто не заметил мою отличительную особенность.

Поняв, что я пытаюсь скрыть и то, как опасно блеснули мои глаза, Мидхир не особо стесняясь посторонних людей, рявкнул на своего родственника:

— Хердонис, советую тебе выбирать выражения, когда ты разговариваешь с моей невестой!

— С кем?! — эхом выкрикнули Бертольд, Бриар, Дилан и вцепившаяся красавица в правителя эльфов.

Последняя, кстати, попыталась было симулировать обморок, но недвусмысленно подхвативший ее под локоть Мидхир, ясно дал понять, что сейчас этот номер не пройдет. Если бы можно было в данной ситуации смеяться, я бы сделала это не стесняясь во весь голос, настолько ситуация была глупой. И даже не минуемая скорая расправа надо мной друзьями, меня сейчас мало трогала.

Повернувшись к девушке, Мидхир махнул в мою сторону рукой и нехотя пояснил:

— Это не совсем то, что ты думаешь. Вивиана, когда-то давно спасла мне жизнь, став кровной невестой, правда после того как она исчезла, я думал, что она давно погибла.

— Скорее это ты так хотел считать, — не согласившись, спокойно проговорила я, наслаждаясь, как девушка мечется между желанием порвать меня на кусочки и прижаться к своему жениху ещё ближе.

Кровная невеста это конечно не то, что обычная, но ревность-то ещё никто не отменял. Жизнь ещё раз доказала, что не стоит оскорблять не знакомых людей. Бумеранг прилетает незамедлительно.

— А кто же тогда я? — наигранно всхлипнув и прижавшись всем телом к Мидхиру, пролепетала стройная эльфийка.

Совершенно не расстроившийся, что вместо одной, у него теперь целых две невесты, Серебряный Король равнодушно пожал плечами. Он попытался осторожно отцепить от себя девушку, но та вцепилась намертво. Откровенно говоря, жаль мне ее не было, категорически, но и ломать жизнь совершенно незнакомой эльфийке я не планировала, поэтому поспешила вмешаться:

— Для вас ничего не изменилось, я не претендую на брак и готова расторгнуть эту формальность.

Девушка, конечно, мне не поверила, но в глазах засветилась слабая надежда, но слово взял сам Мидхир:

— Это мы обсудим наедине. Господа, все свободны, здесь вам не спектакль!

— Подождите, но Ваше Величество, — очнулся Вигон, — но я официально представляю Павир и, не смотря на вашу чудом воссоединившуюся семью, все же требую справедливости! Вы обязаны провести расследование против Алексии Кросс, и не можете отказать в этом. Расследование и помощь в аресте, официально требование вашего союзнического государства! Вы же помните договор о помощи в поимке преступников?

— Я сам решаю, кому и что должен! И вообще, объясните мне, что это за Алексия Кросс такая?

— Дорогой, не гони коней, — попыталась вразумить жениха эльфийка, гирей повиснув у него на руке, — мы не можем ссориться с соседями даже ради твоей кровной невесты. Надо ведь разобраться где она была все это время и что за ней тянется! Я тебя умоляю, не выставляй себя посмешищем в глазах всех подданных, ради одного человека. Надо во всем разобраться!

Что ж, слова девушки звучали вполне разумно. Будь я на месте Серебряного короля, задумалась бы о том же: но это сейчас, а раньше все было по-другому. Мидхир, с сожалением посмотрел мне в глаза, а я, не выдержав его молчания, глухо проговорила:

— Когда-то я не посчиталась с мнением ни одного из близких, бросила все, ради спасения жизни одного единственного… Против многих.

Кого именно я имела в виду, договаривать не стала, но и так всем все было понятно. Но Мидхир уже закусил удила. Он всегда боялся худого слова больше, чем той же смерти. Как будто с собой в могилу можно утащить уважение какого-нибудь подмастерья или кухарки, которое почему-то цениться больше, чем твое.

— Прости, Вивиана, но пять лет назад я поклялся отцу защищать лесную часть Туата де Данан и населяющий его народ, и не могу поступиться своими словами.

Все ты можешь. Когда тебе будет выгодно, ты поступишься чем и кем угодно, ты лишь бы этот выгодный барыш был твоим. Прочитав неприкрытую иронию в моих глазах, он с усилием отвернулся и чтобы скрыть досаду, принялся раздавать распоряжения:

— Сейчас нашим гостям необходимо отдохнуть, а вечером мы заслушаем все обвинения, про которые твердит нам господин Вигон.

— Но, Ваше Величество…

— Не спорь со мной, Хердонис и да, у тебя тоже будет задание. Собери Совет Старейших, скажем, к семи часам в Астрономической Башне. А вас господа…

Мидхир дал знак молчавшим в стороне стражам:

— Вы… Проводите господ по разным комнатам, чтобы не мешали друг другу отдыхать.

Казалось, что на этом аудиенция у короля закончилась, но тут вперед выступил молчавший до этого сэр Бертольд и довольным он не выглядел:

— Я лорд Бертольд фон Клаус, первый советник Его Величества Альваро эд Уитнорр Шамберского и глава его Тайной Службы. Вы действительно хотите попытаться запереть меня в комнату, как мелкого воришку и сделать так, чтобы я ждал разрешения, чтобы выйти оттуда?!

— А я не знал, что столь важная персона путешествует вместе с леди Вивиан, — не растерялся эльфийский правитель, и завуалированно принеся ему извинения, уверил, что он может передвигаться так, как ему вздумается.

— О, Алексия оказывается у нас еще и леди… — шепнул Дилан, тайком показывая мне кулак.

Я сделала вид, что не понимаю, о чем он говорит. Потом разберемся.

— А что касается меня? — очень мягко проговорил Бриар и вслед за Бертольдом перечислил большую часть своих родовитых родственников.

Эльфы чтят и любят родословную и чем больше у тебя аристократическое колено, тем выше ты будешь в их глазах. На обычных людей они смотрят так же, как на мусор. Мидхир заверил и юного сына герцога, что ему тут все рады, и никто не смеет привязывать его к одной комнате. Дилан тоже хотел было дернуться, но вовремя вспомнил, что он то, как раз совсем простой парень и именитого папы у него отродясь не было. Он молча повесил голову и пошел в сопровождении стражи в отведенные ему покои.

Полного расследования мне не хотелось только из-за того, что это была пустая трата времени, но делать было нечего, пришлось подчиниться подобному решению. Как говориться и то хлеб. За это время я хотя бы и впрямь немного отдохну, приведу бегающие как тараканы мысли в порядок и подумаю, что делать дальше.

Не нравится мне все происходящее, очень не нравится…

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Покои, которые мне выделили во временную тюрьму, эльфийским гостеприимством не радовали. Старые тканевые обои кое-где уже отходили, а освещения не было практически никакого. Это еще повезло, что сейчас день и свет мне как таковой не нужен. Зато кровать могли бы предложить и получше, а то эта, где я едва помещалась, будучи достаточно хрупкой женщиной, грозила вот-вот рассыпаться в пыль. Готова поспорить, что комнаты мне выбирала невеста Мидхира.

Но было одно но, за которое я простила все намеренные недочеты. В покоях, за неприметной поцарапанной дверкой, я нашла небольшую ванную комнатку. И совершенно безразлично, в каком состоянии было ее убранство, главное служанки по моему требованию принесли горячую воду. А одна женщина, видимо сжалившись надо мной, пока другие работницы были заняты делом, украдкой сунула мне в руки не большую кожаную сумку. Заперев за ними двери изнутри, я с блаженным стоном забралась в горячую ванну и минут десять просто лежала с закрытыми глазами без единой мысли в голове. Блаженное ничто. Только в таком состоянии ты и можешь немного восстановить силы. Потом вспомнила про подаренную сумку, и, протянув руку, взяла ее с рядом стоящего столика. Внутри оказалось несколько баночек с жидким шампунем и разными протираниями, в том числе и расчёска с редкими зубьями. Повертев ее в руках, я обратила внимание на небольшой потаенный кармашек на самой сумке. Отогнув пальцем ткань, я нашла там сложенное во много раз письмо. Заинтригованная, я вытерла руки о висящее рядом полотенце, чтобы письмо не намокло, и осторожно развернула пергамент.

Письмо писал Мидхир, его почерк я способна узнать в любом состоянии. Но это как раз и странно, я думала, что он все-таки улучит момент и навестит меня, хотя бы из любопытства. А у самого совести не хватило даже на то, чтобы просто сказать прости и хотя бы как-то продемонстрировать раскаяние, пусть и ложное. А вот в письме пол страницы он бурно извинился, что не сразу узнал меня (за столько лет мог бы и научиться врать более правдоподобно). Потом столько же уверял меня, что Силье для него ничего не значит, и я могу о ней забыть (как будто для меня это вообще имело сейчас какое-то значение). Но самое интересное было в конце письма, написанное мелким почерком, который я разобрала с большим трудом.

Совет Старейших, наверняка задумав какую-нибудь очередную низость, заявил, что простого признания Мидхира для них не достаточно. А то, что правитель когда-то давно добровольно отдал мне кольцо, здесь мало кого волнует. Видимо сильно их взволновало сообщение о кровной невесте, раз они так дружно суетятся. В такие моменты я люблю посмотреть на подобную деятельность, сразу видно, что люди работать хотят.

Но среди всего этого великолепия было одно большое «но»… Ритуал признания меня членом семьи Мидхира надо будет проводить в полном соответствии с традициями эльфов. Вот только провести этот ритуал без моего настоящего полного имени будет не возможно. А если этого не сделать, то никто не помешает Вигону навешать на меня всех собак и увести в Павир, да еще и с песней. Назвав себя и приняв покровительство правящей семьи, я сразу становилась неприкосновенной персоной.

Несмотря на все ухищрения, письмо все-таки намокло. Я со злости скомкала его и, запустив в висящее напротив зеркало, попала своему отражению точно в голову. Идя на риск при демонстрации кольца, я все-таки до последнего надеялась, что не придется вспоминать свое имя, полученное при рождении. Конечно, когда-нибудь я планировала выйти из тени, но только тогда, когда, наконец, получила бы доступ к Песне Шеша, которую мне обещал Бриар. Тогда я была бы победителем, никто бы не посмел меня не то что осудить, а даже искоса взглянуть. А сейчас я кто? В глазах всех: беглая преступница и от моего имени ничего не измениться. Может быть даже хуже, ведь дед после ритуала тут же узнает, где я нахожусь, и какая слава идет за мной шлейфом. Вот такого позора я точно не переживу, и так прожила много лет как изгнанница и только теперь понимаю, что по собственной глупости. Не следовало мне тогда идти наперекор роду и пытаться им что-то доказать. Дедушка во многом был прав, даже на счет людей.

Тщательно думая, как можно сейчас исправить ситуацию, я промыла волосы, обмоталась полотенцами с головы до ног и прошла в так называемую спальню. Здесь меня ждал очередной неприятный сюрприз. На доисторической кровати, на которой наверняка спала кухарка прабабушки Его Величества, лежало не менее древнее платье, где в кое-каких местах успела отметиться моль. У этого шедевра был бледно-желтый оттенок, больше напоминавший старческую пигментированную кожу. Но больше всего меня удивило то, что предполагаемое платье было, по меньшей мере, на два размера больше, чем нужно! И вообще, я точно помню, что перед тем как уйти в ванну, запирала двери на внутренний засов.

— Просто прекрасно, еще и мою одежду украли, сразу видно: королевский дворец!

Без сереброволосой Силье точно не обошлось, будь она не ладна! В дверь тихо постучали, проявляя не дюжий такт к чужим апартаментам. Только я на приличный тон плюнула, благо переодеваться мне теперь, все равно было не во что, и в чем была, в том двери и распахнула. Стоящая по периметру от моих комнат стража, дружно налилась краской и смотрела куда угодно, но только не в мою сторону.

— Ты почему в полотенце разгуливаешь? А ну брысь в комнату, а то не приведи бог Нави, простудишься на сквозняке, — недовольно цыкнул на меня Дилан, вталкивая меня обратно и входя следом.

За ним в казематы тут же просочился никогда не унывающий Бриар с сэром Бертольдом. Последний, быстро обшарил комнату цепким взглядом и недоуменно уставился на принесенное платье:

— Какой у тебя, однако, специфический вкус, поделишься, где откопала такой раритет?

— Это надо спросить у Силье, — парировала я.

— А ты как всегда крайняя, — посмеялся Дилан, — но в чем-то же тебе придется идти, а из одежды только этот, с позволения сказать, наряд!

Он шутливо приложил к себе роскошный образчик старины, у которого под влиянием времени прямо тут же оторвался рукав. Быстро отобрав у него присланный мне презент, я рыкнула:

— Такими темпами я вообще скоро голой ходить буду, одни вандалы кругом!

— Ты лучше расскажи нам, как девочка из провинции умудрилась охомутать высокородного эльфа? Да не какого-то там, а сына верховного короля? — тем временем поинтересовался Бриар.

Он, брезгливо подвернув край застиранного покрывала, аккуратно сел на краешек кровати. Глядя на него я с досадой отметила, что ему-то как раз сменную одежду выделили из запасов самого Мидхира. В новой светлой тунике с незамысловатой вышивкой на груди и темно-коричневых узких брюках, он был похож на юного героя популярных нынче любовных романов.

«Ну и пусть, меня подобными вещами не возьмешь» — мелькнула в голове отрезвляющая мысль, и я завертелась по комнате в поисках ниток и иголок.

— А заодно расскажи, как будешь делить правителя с другой невестой, — хмыкнул Бертольд, на что я только отмахнулась: тоже мне, шутники.

— Никого я не охомутала, просто так получилось, что когда-то давно я умудрилась спасти ему жизнь. У моего народа есть один любопытный ритуал, когда мы можем спасти человека, готового вот-вот шагнуть за грань, правда он почти не используется, поскольку очень опасен.

— Ты хочешь сказать, что поделилась с ним своей кровью? — удивленно присвистнул Бриар, — а мы с отцом были уверены, что это просто красивая сказка: если драконица добровольно поделился своей кровью с раненым, по законам Ушедших Богов, они считаются венчаными, пока драконица сама не решит расторгнуть брак? Насколько помню, этот ритуал могут проводить только женщины.

— Бриар, ну вот кто тебя просил… — простонала я, метнув отчаянный взгляд в сторону заинтересованно слушавшего нас Бертольда.

Тот не стал делать вид, что не слышал признаний Бриара, а даже, будто специально повторил:

— Проклятый дракон? Ну, тогда это многое объясняет…

— Что-то ты слишком спокоен после такого известия, — подозрительно проговорил Дилан, прикрывая меня собой, как будто тот уже готовился напасть.

Но Бертольд лишь пожал плечами:

— А по — вашему я что, должен с испуганными криками, тут же вскочить на ноги или в панике заметаться по дворцу? Нет уж, у каждого есть недостатки и будем считать, что и госпожа Алексия не исключение. Или вас лучше называть Вивиана?

Последний вопрос я как обычно проигнорировала, у меня с Бертольдом это становится доброй традицией, но заметила:

— Мое происхождение не недостаток, ясно?

— Ясно, ясно, — хмыкнул тот, — по крайне мере теперь понятно, почему Бриар с тобой так носиться. Такого телохранителя хотели бы иметь многие.

Как ни старалась, но подтекста я в его словах не нашла, зато обнаружила искомые нитки и скомандовала:

— Раз уж вы все здесь, быстро снимите мне занавески, а ты Бриар почти одной комплекции со мной, быстро одевай это старое платье. Побудешь моей добровольной моделью.

— Что-о-о? — возмутился юноша и отпрыгнул от меня к дверям, как будто я напала на него с требованием жениться.

Дилан, уже давно забыв, что дуется на меня, глядя на эту картину повалился на кровать, заходясь в беззвучном хохоте. Схватив раритетную вещичку, я протянула ее юному маркизу с пояснениями:

— Просто больше не кому, остальные его просто порвут, а мне надо его быстро перешить!

— Занавесками?!

— Это единственная хорошая и дорогая ткань в этой комнате, так что выбирать не приходиться.

— Так давай пригласим служанок и попросим их принести другое платье!

— А ты думаешь, кто принес мне это убожество? Без этой рыбьеглазой Силье точно не обошлось, так что не будем ее разочаровывать, пусть думает, что я иду в этой рухляди.

— А вообще, вы знаете, цвет ничего такой. Бордо… — не сумев договорить, Бертольд тоже принялся заходиться в совсем уже неприличном хохоте, но я молча заставила Бриара примерить на себя бледно-желтый шедевр прошлых веков.

Оценив фактуру, я закусила губу в предвкушении творческого экстаза и принялась перешивать платье, меняя практически все детали, но сохраняя при этом приталенную форму.

— Ты серьезно хочешь в этом пойти на Совет Старейших?

— А у меня есть выбор? Все же лучше, чем то, что мне кинули, как подачку. Через пару часов я, наконец, разрешила юноше снять с себя женское одеяние. Он воспользовался шансом и ухватив с собой подтрунивающего над ним Дилана, не слушая ярых возражений последнего, от греха подальше умчал в свои покои.

— А твоя светлость ждет особого приглашения на выход?

Бертольд промолчал, с преувеличенным вниманием рассматривая свой безупречный маникюр. Прошло еще немного времени, я его специально не торопила, чтоб ему надоело играть в молчанку. Наконец он потер ногти о внутреннюю подкладку темно-синего камзола с золотыми овальными пуговицами и со вздохом признался:

— А мне с тобой нужно серьезно поговорить.

Старательно пришивая петельки для корсажа, я доверительно сообщила ему:

— Тогда займи очередь и жди, пока Бриар с Диланом распотрошат мои внутренности. И вообще, жутко не люблю, когда так говорят, это сразу дает понять, что разговор будет малоприятным. Я права?

— В каком-то смысле, безусловно, да, но… Видишь ли, я имею постоянную связь с Его Величеством Альваро…

— Ну, вот и признался. Я всегда знала, что ты стучишь.

— Я сообщаю своему королю важные детали сопровождения мальчишки! Что он жив и здоров, и собирается ехать домой.

— Ты хотел сказать нашего маркиза? Скажу тебе по секрету, меня греет мысль, что у меня есть собственный маркиз. Здорово, правда?

— Наш, а не твой. Ты по большей части вляпываешься, куда не надо, а нам приходиться доставать тебя из ямы. Хотя по идее, все должно быть ровным счетом наоборот!

— А что ты хвастаешься? Лично ты мне еще ни чем не помог, так что не примазывайся к заслугам ребят.

— Я тебе жизнь спас сегодня на рыночной площади, забыла?

— А я разве сказала, что уверена, что это не твоя подставная работа?

— Соображай, что говоришь и вообще, тебе интересно, зачем я пришел?

— Ну, так и сказал бы уже давно, а то тянешь все…

— Его Величество Альваро сообщил мне, что на границе с Тьялирром вспыхнули новые мятежи.

— Плохо конечно, но вполне ожидаемо и не смертельно.

— Ну, это с какой стороны посмотреть… Восставшие заявили, что сын герцога жив и уже вернулся к ним, чудом сбежав от узурпаторов. Как думаешь, кто исполняет роль злобного диктатора, который пытался заключить, по сути, еще ребенка в тюрьму?

— Король Павира?

— Соображаешь.

— Бывает. Даже палка раз в год стреляет.

— Люблю самокритику.

— А давай любить ты будешь в другом месте? А лучше скажи, что этот самозваный герцог сейчас требует? Не просто же так Тьялирр заявляет о возвращении своего господина.

— Ну, часа полтора назад они объявили о независимости… Догадываешься, что будет дальше?

Тут не нужно быть семь пядей во лбу, чтобы понимать, что Песнь Шеша при таком раскладе мне не видать как своих ушей. Войти в замок Бриара в положении хозяйки это одно, а когда восставшие захватили его собственность — совсем другое.

— Ну, давай, договаривай уже. Я же вижу, что есть что-то еще, ты делаешь слишком длинные паузы.

— Я просто хотел, чтобы ты свыклась с мыслью, что помогать Бриару тебе больше не зачем, он не заплатит тебе за работу, так как у него больше ничего нет…

Кто бы подумал, что сэр Бертольд будет так заботиться о сохранности моего кошелька. Отложив ножницы на край прикроватного столика, я подмигнула королевской ищейке, ожидавшего более бурной реакции на свои слова:

— Только не говори, что хочешь предложить мне работать на тебя.

— О нет, дорогая, — рассмеялся он, — вряд ли я потяну твой милый характер.

— Тогда что еще?

— А дальше нас всех ждет очень веселая жизнь. Мятежники после объявления независимости, официально запросили защиту у оборотней. Мандебург официально пообещал начать войну по защите уже своих прав. Ведь неведомый нам маркиз оказался таким шустрым малым, что успел принести им вассальную клятву и принять титул «отца». Как думаешь, что ждет настоящего Бриара? Он кстати пока еще ничего не знает…

Хотелось поделиться верой в лучшее, что ничего плохого не может случиться, но была одна проблема — в хорошее я сама не верила. Можно сколько угодно закрывать глаза на проблему, но от этого же она никуда не рассосется? А вот значительно увеличиться в размере, на манер снежного кома, может вполне. А оборотням надо отдать должное, они вовремя подсуетились и пока что все рассчитали правильно.

— Теперь жизнь настоящего маркиза ничего не стоит. Король Павира, не будучи идиотом, должен в любом случае уничтожить любое упоминание о предателе, пусть он и скрывается под личиной Бриара.

— Именно, — соглашаясь с моими рассуждениями, кивнул Бертольд.

Я задумчиво закусила уголок тесьмы: без Бриара можно не пытаться попасть к нему в замок, тем более, пока там стоят чужие войска.

— Бертольд…

— Я слушаю.

— Ты же рассказал мне все это не по доброте душевной? Для тебя Бриар такой же инструмент, как для твоего короля и его брата.

— Сейчас идут переговоры между Артанейном и Альваро. И хотя я на правах старого друга сказал своему королю, что смерть мальчишки скажется только негативно и нам необходимо не только сохранить ее, но и защитить. Но проблема ещё и в том, что Артанейн прекрасно знает, что я почти неотлучно нахожусь возле юноши и старается приказать своему младшему брату подчистить ряды. Если Альваро сейчас согласиться, а он не сможет долго сопротивляться, то и я не смогу отказать ему…

— А тебе какая разница, ты знаком с нами около суток или совесть замучила, мальчишку пожалел? — не поверила я ему. — Что-то темнишь ты, Бертольд фон Клаус… Ты же всегда был профессионалам, а там где есть опыт и мастерство, нет места жалости.

На мои слова он только досадливо сморщил нос, став похожим на пожилого орла:

— Ты можешь думать все, что тебе заблагорассудиться, но просто я чувствую, что жизнь Бриара необходимо сохранить. А почему — я сам сейчас не могу ответить на этот вопрос.

— О, ну твой король конечно же может опереться на твою чуйку… Вдруг и Его Величество Артанейна убедит его в твоей прозорливости?

— Ты можешь хоть иногда говорить серьезно? Я сейчас не шучу и это в твоих же интересах.

В ответ я лишь подозрительно сощурилась:

— Ну что ж, давай поговорим серьезно. Ты меня за идиотку держишь? Свалился на нашу голову, зачем-то увязался следом, ходишь как тень, все что-то вынюхиваешь. А сейчас приходишь и говоришь, что твой же сюзерен собирается убить Бриара.

— Вивиана, послушай…

— Я тебе не Вивиана, — твердо отрезала я и угрожающе помахала перед носом Бертольда портными ножницами, но тот даже не шелохнулся.

— Я тебе не Вивиана и даже не Алексия. С такими как ты, засланными казачками, не имеющими представлениями о порядочности и чести, нельзя иметь никаких дел! Я не люблю двойные игры Бертольд. Не знаю, в чем твоя личная выгода от жизни мальчишки, но имей в виду…

— Не любишь двойные игры, говоришь? — Бертольд одним движением выхватил ножницы меня из рук и, повалив на кровать, угрожающе навис надо мной:

— А сама ты чем занимаешься? Мы все пытаемся выжить и сделать это с максимальной пользой для себя. Не знаю, зачем тебе Бриар, но я просто не хочу, чтобы моя страна погрязла в новой войне. Сначала развернуться бои по зачистке территории, затем Артанейн даст отмашку на завоевание герцогского трона и начнется дележка земель.

— Какое самопожертвование, какое неприкрытое благородство… — выдохнула я ему прямо в лицо.

Черные зрачки подрагивали от испытываемого волнения, а янтарная радужка поменяла цвет золотой. Сдается мне, что его человеческая кровь сильно разбавлена.

— Я тебе зачем?

Бертольд больно сжал мне плечи, и боюсь, на них останутся синие отметины, так что с открытым платьем мне не повезло.

— В силу своего положения я связан по рукам и ногам. А ты умная женщина, к тому же у тебя есть скрытые преимущества, о которых многие не знают.

— Звучит как комплимент, но почему мне после него так хочется помыться?

Бертольд, конечно же, пропустил мой комментарий мимо ушей и продолжил:

— Придумай что-нибудь, чтобы не дошло до крайностей и я мог что-то предложить Артанейну и Альваро взамен на жизнь Бриара. Должен признаться, у тебя неплохо получается выкручиваться из разных ситуаций, и пока что ты всегда побеждала, но…

— Бертольд…

— Ну а если не сможешь, — жестко добавил сыщик, — тогда я дам тебе знать об отданном приказе и ты меня остановишь.

А вот сейчас тебе удалось меня удивить. Я даже слегка привстала на локтях, вынуждая Бертольда немного подвинуться.

— А это-то тебе зачем? Не то, чтобы у меня дрогнула рука, если ты нападешь на мальчишку, но теперь я вообще не понимаю твоих мотивов…

— Ты зря смеялась, когда говорила о благородстве. Ты тоже можешь многое про меня думать, но я не убиваю невиновных, тем более детей, — резче, чем надо было, сказал он и, отпустив меня, встал с кровати:

— Я могу рассчитывать, что этот разговор останется между нами?

— Ты должен был уже догадаться, что я не болтлива.

— Это ещё одна немало важная причина, почему я решил поделиться с тобой информацией.

Уже почти открыв двери, он обернулся и подмигнул:

— Кстати, о работе… А ты подала мне весьма хорошую идею, ее стоит обдумать. Что скажешь?

Насторожившись, что сейчас снова услышу какую-нибудь гадость в свой адрес, я буркнула:

— Я же тебе сказала один раз, на тебя работать не буду.

— Очень жаль, я бы взял тебя своей личной портной и мог бы даже платить зарплату. Ты подумай, не отказывайся так сразу, времена-то нынче тяжелые.

Весело выдав это предложение, он, напевая себе под нос какую-то скабрёзную песенку, чинно удалился из комнат. Едва за ним закрылась дверь, я, схватившись за голову, плавно сползла на пол. Под моим весом кровать жалобно скрипнула, но героически устояла.

В одном Бертольд был прав, скоро начнется война… Но не просто зачистка среди мятежников, а полномасштабная война в крупном регионе, которая рискует перекинуться и на другие земли. Чего добиваются двуликие, методично дразня короля Артанейна и расшатывая ситуацию? Сначала я и правда поверила в то, что им позарез нужны рудники и золото, но они могли подкупить самого герцога или того, кто остался бы там править. Они умеют торговаться, им удалось бы легко добиться нужного результата без особых затрат и скупать все по дешевке. Его Величество не обратил бы на это внимания, он вообще плохо помнил, что у него есть Приграничье, пока не начались эти самые мятежи. Нет. Здесь ситуация накаляется намеренно и надо что-то срочно делать, чтобы не началась война. Иначе черта с два я смогу попасть в родовой замок Бриара. Вернее попасть то я в него попаду в любом случае, но вот что со мной будет потом?

Меня мучали сплошные вопросы. Зачем мандебургцам война, зачем так упорно преследовать не то, что нас всех, но именно меня? А в то, что я теперь одна из центральных фигур, сомневаться не приходилось. Еще и эта странная магическая поддержка оборотней. Кто так постарался? Сплошные вопросы. Вигон… Как удачно и главное вовремя он нашел нас и совсем этому не удивился, а значит прекрасно знал куда направляться. И он определенно знал, что мы не станем бежать, потому что некуда.

Сдается мне, что если кто и знает ответы на хотя бы часть моих вопросов, так это именно он. По крайней мере, они с его начальником не скрывали, на кого работают и что им за это хорошо платят. Наверняка он так же в курсе, откуда у двуликих появились антимагические обручи. Ох, чтобы я сейчас только не отдала, чтобы узнать, кто же сливает ему всю информацию о нас. И почему именно моя персона так кого-то раздражает…

— Одни вопросительные знаки, а ответа ни одного…

Ладно, дождусь удобного случая и разберусь с Вигоном, он мне многое должен. А так, скоро начнется заседание, мне необходимо сразу же поставить всех на место, чтоб даже мысли у них не возникло, кто в доме хозяин. После моего выступления вопросы клеветы помощника бургомистра отпадет сам собой, даже особо доказывать ничего не придется. Потом надо поговорить с Мидхиром, он должен помочь мне выторговать у королей жизнь для Бриара, иначе все может сильно усложниться. Да и что пытаться скрыть что-то за маской цинизма, когда на самом деле я уже привыкла к мальчишке и не представляю, как его место на троне может занять кто-то другой. На кону стоит очень многое и если правильно расставить фигуры на этой шахматной доске, то в придачу к книге, я смогу получить ещё и крепость Конуэй, колыбель моего народа. Раньше я и мечтать об этом не могла.

Только… Придется идти на шаги, на которые ещё недавно бы я ни за что не решилась. Я согласна с Серебряным Королем, мне необходимо выйти в свет и отбросить все, что не связывает меня с настоящей жизнью. Конечно, принимать ответственность за собственную жизнь гораздо сложнее, чем кого-то спасать. Но кто, если не мы…

Придется очень много вспомнить и решить для самой себя, кто моя семья и кто я сама. И еще, одной мне не справиться, придется просить помощи. А дед гордый, даже наверно больше, чем я… Я просто больше живу эмоциями, чем чувством упрямства. Молодость приносит в жизнь не только ощущение остроты жизни, но дурость, состоящую из горячей крови и кучи пока что не реализованных амбиций. Однажды моя не контролируемая жажда в желании доказать всем и вся, что я сама могу решать и строить свою судьбу, чуть не испортила мне жизнь. Но сейчас не время для самобичевания и прочих переживаний. Прошло очень много лет, как я ушла из дома и не давала о себе знать, а дед не делал попытки узнать, жива ли я. У людей сменилось несколько поколений, они многое сумели воплотить в жизнь, а у меня появилось ощущение, что все это время я стояла на месте. Наверное, сейчас возможность переговорить с дедом, добиться того, чтобы хоть раз, но он выслушал меня, важнее всего остального. Когда я шла в тот злополучный трактир в Родении, конечно же, предчувствовала эпоху перемен, но даже не думала, что стану свидетелем и непосредственным участником предвоенных действий… Кто бы мог подумать. Нарваться именно на то, отчего когда-то и сбежала. Задумавшись о перипетиях жизни, я не сразу поняла, что кто-то деликатно, но настойчиво стучит в дверь.

— Да, да, войдите.

Почему-то никто не стал, зато из-за двери напыщенным тоном сообщили, что меня и моих сопровождающих уже ждут на Совете. Надо ли говорить, что я тут же спохватилась и принялась торопливо натягивать на себя только-только перешитое и кое-как украшенное платье.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Может мне и правда можно расслабиться и больше никуда не лезть, а на жизнь зарабатывать, обшивая его милость Бертольда фон Клауса? Впечатление жадного человека он, слава богам, не производит и в черном теле держать не станет. Авось с голода и не помру. По крайней мере, руки у меня растут, откуда надо: всего за несколько часов сотворить нечто, очень похожее на шедевр сможет не каждая известная портниха. Старое, рассыпающееся прямо на глазах платье, обшитое тканью из бордовых штор, сейчас уже не напоминало наряд для выхода на огород.

Еще утром из зеркала на меня смотрела замученная исхудавшая женщина неопределенного возраста. Конечно, за полдня чуда с возрастом не произошло, по мне по прежнему трудно было определить, к какой категории меня относить: у нее еще все впереди или пора списывать в категорию тех, кому сильно «за». Но сейчас я хотя бы не была похожа на каторжанку, которая не вылезает из каменоломен.

Облачившись в бордовое платье, слегка разбавленное желтыми шелковыми вставками с первоначального варианта, мой внешний вид кардинально поменялся. Относительно простой крой выгодно подчеркивал плавные линии фигуры. Завышенная талия делала меня женственнее, а ниспадающие от нее вниз мягкие складки, уходили в едва заметные, витиеватые узоры. Руки, плечи и шея оставались открытыми так, что всем будут видны мои родовые знаки, которые сейчас в силу моего волнения приобрели темно-вишневый, почти черный оттенок. От юбки шел небольшой шлейф из тончайшей прозрачной ткани, на которую я с ювелирной точностью и любовью к методичной работе, нашила переливающуюся проволочную основу с крошечными стеклянными бусинами. Создавалось впечатление, что перед самым рассветом я вышла в сад и босиком прошлась по ковру из цветов, собирая миллионы бриллиантовых росинок.

Тщательно создаваемый образ гармонично добавляли огненные волосы, доставшиеся мне от отца, а ему от деда. Вообще у драконов была такая особенность: наша внешность напрямую зависела от свойства крови, так что с волосами и цветом глаз мне еще повезло. А то я успела насмотреться на такие неповторимые сочетания, что иногда казалось, лучше вообще не видеть, так нелепо это смотрится. Тщательно расчесав густую шевелюру, мудрить что-то с прической уже не стала. Ведь настоящая красота не нуждается в лишних украшениях? А волосы, тяжелой волной упав на спину и практически полностью скрыв ее, лишь беагаев подчеркивали необычный наряд.

Немного подумав, я все-таки сняла эльфийские линзы, скрывающие мой хищно вытянувшийся зрачок и необычный для местных жителей цвет радужки. Это не придавало лицу какую-то лишнюю нагрузку в виде показной агрессивности. Напротив, большие глубокие глаза мягко светились лукавством и одновременно доброжелательностью.

— В таком виде мне за себя перед Советом точно стыдно не будет, — наконец довольно резюмировала я, с тошнотворной придирчивостью оглядывая себя со всех сторон.

Сейчас любая ни чем не примечательная деталь может сыграть как не в мою пользу, так и стать выигрышным моментом. Поэтому я старалась к идеалу и уравновешенности не только в эмоциональном состоянии, но и во внешнем проявлении. Эльфы должны увидеть живую и гордую представительницу драконов, которые выжили и не пресмыкаются перед обстоятельствами. А не трясущуюся преступницу, которую из меня сейчас начнут лепить.

Подмигнув своему отражению в зеркале и в предвкушении представляя, какое лицо будет у невесты Мидхира, я торопливо покинула свои казематы. Выйдя за дверь, я почему-то никого за ней не увидела, хотя была уверенна, что меня будут ждать друзья. Немного расстроившись, я огляделась в поисках хотя бы кого-нибудь из охраны. Готова поклясться, утром они стояли здесь на каждом углу, то ли присматривая, чтобы мне никто ничего не сделал, то ли опасаясь, что я пойду громить дворец Серебряного Короля. Но никого из стражи или простого персонала я не обнаружила, будто бы все резко повымирали. Вообще-то это легко можно было пережить, но ведь я даже не знаю, куда именно идти! И спросить соответственно не у кого…

Странно, что Мидхир не прислал за мной кого-нибудь для сопровождения. Или это Силье вовремя подсуетилась так же, как с платьем? Вроде и радушный прием оказала, одеждой опять же поделилась, а вроде сразу дала понять, где мое место. Только вот она немного промахнулась — я ей не безмолвная служанка, чтобы промолчать и сделать вид, что так и надо. Нет, я, конечно, понимаю, что любить ей меня не то, что не за что, а совсем наоборот. Жила она тут, выплетала сети вокруг правителя эльфов, добилась, наконец статуса невесты, а тут заявляюсь я и все ее праведные труды насмарку. Кровная невеста — это почетно и никакие другие связи перекрыть кровную линию не могут. Есть за что меня ненавидеть, но даже если я скажу ей, что не претендую на место рядом с королем, кто же мне поверит? А ведь я вправду не специально сейчас пытаюсь выделиться, это просто вопрос выживания. Как говориться — ничего личного.

По дороге мне попался трясущийся эльфенок, совсем еще молоденький, почти ребенок. Он смотрел на меня большими прозрачными глазами, слегка заостренные уши испуганно подрагивали, и создавалось впечатление, что он рухнет в обморок прямо мне под ноги. Я прекрасно видела, что он изо всех сил пытается мне что-то сказать, но почему-то не может. Подождав немного из чувства такта к несмышленому созданию, я, наконец, мягко, стараясь его не спугнуть, доброжелательно проговорила:

— Ты что-то хотел?

— Его Светлейшество послал меня к вам, чтобы я проводил вас на Совет Старейших.

Я улыбнулась:

— Очень вовремя, я бы без тебя точно потерялась, так что командуй. Куда идти?

Мальчишка, теребя красный лацкан бархатного камзола, несмело улыбнулся, и осторожно взяв меня под руку, гордо зашагал по коридорам. Перед встречными эльфами он иногда гордо задирал нос и поближе стискивал мою руку, будто бы желая всем показать, что я именно его спутница и ничья больше. А иногда никого не замечал, просто исполняя роль обычного проводника. Наконец дойдя до нудного места, он поклонился мне и прощебетал:

— Вот мы и пришли. Миледи, как вас представить Совету? Его Светлейшество просил уточнить этот вопрос у вас.

Если бить на опережение, наверняка Вигон успел предъявить обвинение Алексии Кросс, то надо называться полным личным именем и просить Совет наладить связь с моим Домом. Дед конечно может отказать… Но не сразу. Я его знаю как облупленного: у него хорошая чуйка на события. Да и просто он прекрасно знает, что просто так я никогда не обращусь, тем, более открыв имя. По любому он захочет узнать, в чем дело, а там дело за моим даром убеждения и немножко за удачливостью. Улыбнувшись своим сумбурным мыслям, я решительно тряхнула головой:

— Вивиана Цуринген, княжна Дивногорья.

Паренек кивнул мне и уже нажал на дверные ручки, открывая мне проход, но тут что-то осознав, резко повернулся ко мне:

— Та самая бескрылая княжна, отдавшая свою жизнь за нашего Светлейшего Мидхира? Княжна Проклятых?

— Вижу, мое имя здесь гуляет не первый год… — озадачилась я. Вот уж кто бы мог подумать, что моя персона здесь популярней, чем даже дома.

— Я не помню, но родители говорили, что наш король очень тосковал по вам и сожалел, что вы тогда погибли…

Сказав про смерть, он резко замолчал и испуганно зажал рот двумя руками. Я только усмехнулась: вот уже чего-чего, а смерти-то как раз и не стоит бояться.

— Как видишь, я вполне жива и здорова. А двери открывай, открывай, чувствую, меня уже заждались…

Зал Советов был больше похож на какую-нибудь университетскую аудиторию, чем на место, где творят правосудие. Такие же столы-парты стоящие полукругом на протяжении всего огромного зала. Они шли в несколько рядом прямо друг за другом, постепенно возвышаясь на пьедесталах. А все скамьи, как на важнейших лекциях, были забиты до отказа. Миллионы магических свечей, демонстративно висящих вдоль стен, успокаивали своим мягким светом и дарили ощущение фальшивого уюта. Впереди, за одной из трибун с гордо поднятой головой стоял Вигон. Поскольку он находился несколько выше, чем многие, то он, то и дело по — хозяйски окидывал аудиторию взглядом полным тайного превосходства. Рядом стояла еще одна трибуна, более обшарпанная на вид, чем первая и, судя по всему, предназначалась она именно мне. Наверное, стоит поблагодарить собравшихся, хотя бы за подобное уважение. А то с них бы сталось вообще определить меня в хлев к свиньям или курам.

Замерев на непродолжительное время у порога, и давая всем присутствующим разглядеть меня, я пропустила вперед мальчишку. Важно шагнув вперед шагов на пять, он деловито откашлялся, произвел какие-то манипуляции с горлом, видимо усиливал связки магическим путем и очень громко произнес то, что я ему говорила пару минут назад. При этом, он, конечно же, не удержался и немного пофантазировал, добавив от себя ещё парочку регалий.

Когда стих малейший шум и не было слышно даже вздоха-выдоха, мальчишка со счастливым видом от чувства исполненного долга повернулся ко мне, шепнул что-то типа «так они будут сговорчивей» и тенью шмыгнул за дверь, оставив меня одну на растерзание воронью. Обведя замерших, не поверивших собственным ушам эльфам я повела плечами и неспешно направилась к трибуне. Но только не к своей, а к той, за которой испуганно замер Вигон, не знавший как теперь себя вести. Конечно, я рисковала, потому что если он сейчас не уступит мне свое место, это будет означать, что он не признает во мне княжну даже косвенно и многие последуют его примеру. Мне просто не поверят. Но и встать за свободное место я тоже не могу — согласно моему положению мне должно доставать все самое лучшее.

Вигон сглотнул, почувствовал, как я молча сверлю его равнодушным взглядом, и слава богам его нервы все-таки не выдержали. Было бы просто замечательно, если бы он ещё и поклонился мне, но это было бы уже наглостью. Хватит и того, что он, не оглядываясь, буквально добежал до места, которое изначально предполагалось мне.

Одержав эту маленькую, но такую значимую победу, я с комфортом примостилась за трибуной в глубоком, мягком крутящемся кресле. Вигон, сам не знавший, зачем уступил мне свое место, остался стоять и молча скрежетать зубами.

Обведя всех собравшихся в зале царственным взглядом, и не дожидаясь ничьей речи на мое появление, я сама взяла шефство над собранием:

— Уважаемый мной древний народ Туата де Данан и его великий, мудрейший правитель Мидхир…

Тут я взяла паузу, отыскав своего кровного друга среди многих других эльфов, и склонила голову, приветствуя равного себе. Именно так и никак иначе. Ни у кого не должно оставаться сомнений в том, что я имею на это право. По лицу венценосного эльфа было очень трудно что-то прочитать, но прошло некоторое время, и он ответил мне, встав и поклонившись, как велят обычаи его народа. Только вот это движение не означало признание меня как представителя союзного государства, все было гораздо запутаннее. Он приветствовал меня как любимую невесту, а не просто кровницу, которой правит не договор, а в первую очередь чувства. Именно любимую, ту единственную, которую возводят на трон рядом с собой, чтобы идти вместе и растить общих наследников. Наверное, эльфы в этом — самая честная раса, которую я знала. Дети у них могут рождаться только от любимой половинки и вот ищут они такую всю свою почти бесконечную жизнь и, кстати далеко не каждый находит.

Конечно, собравшиеся представители Совета Старейшин прекрасно разбирались во всех тонкостях этикета. Здесь даже имело значение, в какой руке ты на званом ужине возьмешься за бокал с вином и сколько глотков сделаешь. Никогда не любила эти интриганские заморочки, считая подобные игры бесполезной тратой драгоценного времени.

— Уважаемые старейшины, хранители королевского рода и незыблемых традиций, на которых из покон веков держалась самая праведная жизнь. Все мы чтим ваши заслуги, понимая, что если бы не вы, многое сегодня мы бы просто не увидели. Хочу сказать огромное спасибо вам за ваш непосильный труд…

Выпалив это на едином дыхании, я прижала руки к сердцу, ещё раз продемонстрировав всем присутствующим родовые знаки, и поклонилась. Пусть это и прозвучало чересчур льстиво, а кланяться совсем не хотелось, но если эльфы привыкли считать себя избранным народом, то с меня не убудет.

— А теперь разрешите поинтересоваться, на каком основании меня, княжну Цуринген, арестовали в местном трактире и потребовали каких-то несуразных объяснений?

На Вигона было страшно смотреть, он-то понимал и раньше, что если эльфийский правитель проведет ритуал признания меня своей кровницей, никто не решится передать ему меня. Сохранялся некий призрачный шанс попытаться продавить свои интересы, апеллируя международным скандалом. Но теперь-то, когда маски сорваны, и я больше ничего не скрываю, кто ж ему позволит забрать княжну? Пусть я из Проклятых, но на ведь никто так и не объявил вне закона, а мой родовой статус вообще не прикосновенен, была бы я простым человеком или даже эльфом. Высшая аристократия подлежит только божественному суду, а с учетом того, что большинство богов, некогда оставило свои владения…

Поодаль от кривящегося Вигона я заметила сидящих вдоль стены Дилана с Бриаром, не было только поблизости Бертольда и отыскать взглядом его никак не удавалось. Заметив, что я посматриваю на них время от времени, юный сын герцога незаметно для остальных показал мне оттопыренных большой палец, как бы говоря, что все отлично. А вот Дилан почему-то избегал смотреть на меня и вообще выглядел подавленным. Я ощутила легкий укол совести: наверняка переживает из-за того, что я ничего ему о себе не говорила. Ну, так здесь не моя вина: знают двое, знают все. В полнейшей тишине встал пожилой даже по меркам самих эльфов седовласый представитель Совета. Впервые я увидела, что у кого-то из них могут быть морщины и складочки. Это выглядело так фантастично, что на миг захотелось подойти ближе и прикоснуться к его лицу.

— Меня зовут Гербертом, сегодня я буду вашим обвинителей, по заявлению некого Вигона Дерепта, уполномоченного главного советника трагически погибшего при неизвестных обстоятельствах бургомистра приграничного города Родении, нашего союзника — королевства Сендас. Господин Вигон, выдвиньте нам суть ваших требований…

Уполномоченный советник бургомистра при этих словах просто расцвел на глазах. Будто бы ему поручили вести дело всей его жизни. Откашлявшись и попеременно тыча в мою сторону пальцем, он принялся заливаться соловьем:

— Не верьте ни единому ее слову, это наглая мошенница. Сначала она предъявила нам фальшивый диплом из Университета…

— Простите, а «она» это кто? — вежливо перебил его обвинитель, а я с трудом подавила в себе ухмылку.

Вовремя мы подошли к самому главному. Очень уж не хочется позориться перед цветом Туата де Данан и слушать всю грязь, которую на меня жаждет вылить Вигон. Отмываться потом замучаюсь…

— Вы намеренно стараетесь меня сбить, я прав? — вдруг самодовольно улыбнулся Вигон, сам того не ведая, что нащупал самое слабое место в моей обороне.

Это не значило, что мне не удастся избежать негативных последствий, на которые он так рассчитывает, просто больше сил уйдет на оправдания.

— Если эта женщина, только переодевшись и сменив внешний облик, что прямо говорит о том, что до этого она специально скрывала свое настоящее лицо… Сейчас смеет присваивать себе княжеский род, то пусть ее прямые родственники и подтверждают, что именно она и есть та самая Вивиана Цуринген, княжна Дивногорья. Я ведь тоже могу назваться королем Сендаса, да только мне никто не поверит: подтвердить то это мне будет нечем!

— Так вот у меня здесь все документы, что она присвоила себе имя Алексии Кросс, под которым спокойно совершала свои преступления, прикрываясь должностью начальника отдела ночной гвардии. Вы только вдумайтесь в это, она втерлась в доверии к представителям власти и сама эту власть несла в народ!

Между прочим как раз горожане меня на руках готовы были носить, потому что порядок в городе был восстановлен меньше, чем за неделю после того, как я приступила к своим непосредственным обязанностям.

Самое обидное, что он прав. Мне никто не обязан верить на слово, и было необходимо подтвердить свой статус. В этом не было бы проблем, но дед перед моим уходом отобрал у меня все регалии. Как говориться в таких случаях — принцесса без короны и земель. Одно только слово, что княжна. Нет, я хотела после всех этих разбирательств связаться с ним, рассказать о Песни Шеша, попросить поддержки или добиться хотя бы того, чтобы не мешал, он бы понял… Одно дело наши личные недомолвки, а тут упускать шанс, когда действительно можно было бы попробовать изменить жизнь всех драконов, было бы глупо. Но не могу же я при всех просить о связи с ним и все это вываливать, тем более я точно не знаю, поддерживает ли дедушка сейчас с кем-то отношения. Помню, он долго время хотел, чтобы нас вообще все забыли. Так он видел не полное забвение, а шанс на спасение.

Видимо эта мысль пришла не только в мою голову, ею озадачился и Мидхир, потому что, дав знак обвинителю, что сейчас слово переходит непосредственно к нему, он спокойно произнес:

— Нет нужды беспокоить кого-то ещё по такому ерундовому делу. Мне совершенно ясно, что господин Вигон ошибся, а я готов провести ритуал признания кровницы и подтвердить, что она именно та, за кого себя выдает. А не ваша мифическая Алексия, которую вы сами не знаю, где потеряли, а теперь нападаете на тех, кто считает ниже своего достоинства в силу благородного воспитания, отвечать вам на подобные заскоки…

— Но Ваше Светлейшество…

— Вы осмеливаетесь спорить, слово короля для вас ничего не значит? — слишком дружелюбно, чтобы это могло как-то обмануть, проговорил Мидхир.

Было видно, что Вигону сейчас вовсе не хочется такого исхода, но он понял, что подошел к опасной грани и не посмел настаивать, чтобы сюда вызвали властных представителей моего народа. Нахмурившись, я в упор уставилась на Вигона, стараясь припомнить все детали наших встреч и разговоров, а главное то, в чем именно, а главное как он меня обвинял. А ведь увидев сейчас меня в настоящем обличье, он не был удивлен ни на йоту. Раздосадован, разозлен, но он прекрасно знал, кто я. И знал, как мне показалось уже давно, раз постоянно ходил за мной по пятам. А потом вдруг раз и показал какие-то доказательства бургомистру, хотя за пару часов собрать их было невозможно, по крайней мере, в таком количестве. Знал, и до определенного момента молчал. Не знаю как именно, но я кожей чувствую, что все это напрямую связано с маркизом. С уполномоченным помощником бургомистра надо срочно поговорить, ох, как много интересного он может мне рассказать.

— Конечно же, нет, Ваше Светлейшество, — через силу просипел уполномоченный помощник, с ненавистью поглядывая в мою сторону, — я не смею спорить с вашим словом. Я всецело доверяю вам.

— Вы хотите этим сказать, что сейчас мы проведем ритуал, и вы забудете свои глупые обвинения? Особы правящей крови не подвластны светскому суду.

Вигону ничего не оставалось, как согласиться на подобную трактовку. Желание узнать, зачем ему понадобился мой народ, становилось нестерпимым.

Развернувшись ко мне в пол оборота и посмотрев в глаза, он усмехнулся. Приложив палец к губам, неслышно прошептал, обращаясь только ко мне:

— Тебе же хуже.

О, дорого бы я отдала, чтобы остаться сейчас с ним наедине. Но кроме как ожидание, больше вариантов нет. Посчитав, что концерт на это закончен, обвинитель громко бросил:

— Если больше никаких претензий стороны друг к другу не имеют, то Ваше Светлейшество, просим провести ритуал. А все кто сейчас собрался здесь, засвидетельствуем его правильность и значимость для двух наших народов…

Я усмехнулась: ишь как запели. Значимость для наших народов… Как же, как же. Мой дед никогда бы не согласился даже на намек, на подобный союз, это эльфы все об этом грезили. И видимо сейчас хотят подсуетиться, чтобы навести хоть какой-то мост. Откуда-то из середины зала вскочила бледная Силье, сейчас очень не похожая на ту снежную королеву, которую я недавно видела в общем холле. А я-то все гадала, почему ее нет рядом с женихом и вообще в зале, уж она-то бы такое зрелище не пропустила. А тут оказывается, она старалась просто остаться не заметной. Зря конечно Мидхир с ней так поступает, очень зря. Наоборот, он не должен был отпускать ее от себя и всем своим видом демонстрировать, что все проблемы разрешаться, и он ее не оставит.

— Я против! — покрывшись безобразными багровыми пятнами, истошно закричала невеста правителя, — у Его Светлейшества не может быть одновременно двух невест! Это не только противоречит нашему Закону, но вообще не подвластно понимаю. Мидхир, ты не имеешь права признавать ее!

Тут же встрепенулся Вигон и с детской надеждой воззрился на говорившую особу. Я устало прикрыла глаза: ну почему эта длинноухая красотка не могла просто взять и промолчать. Прошло бы немного времени и все бы решилось в ее пользу, мне-то чужого добра и даром не надо! Со своим бы еще разобраться…

Силье же прекрасно знала бычий нрав своего избранника — он ненавидит любой вид тисков и обязанностей. Для него существуют только приятные правила, которые работают именно на него. Не зря Мидхира когда-то прозвали за глаза Снежным Королем. Он ведь никогда не выберет другую, пока есть шанс добиться моего расположения. Силье права и пусть кровная невеста, это не то же самое, что обычная, но двух быть не может. Кровная — это та драконица, которая из-за любви однажды пожертвовала собой и совсем неважно, ради кого именно: друга, мужа и сестры. Так же не важно, ради человека ты отдавала свою жизнь, себе подобного или того же эльфа. Если на тот момент, человек не был связан каким-то узами, дракона становилась кровной невестой, если их уже связывали какие-то узы, пусть родственные, то она просто считалась кровницей. И если боги приняли твою чистую жертву и даровали новую жизнь, значит, ты прошла главное испытание любовью. Если тот, ради которого драконица шла на такой безумный шаг, был просто другом, сестрой, племянником, только она решала, как он будет жить дальше и кого возьмет в жены, если конечно кровница сама не захочет занять место законной супруги.

Это одна из причин, почему я однажды решила исчезнуть из его жизни. Просто я и подумать не могла, что боги не только услышат мою мольбу о его спасении, но и даруют мне новую жизнь. Я боялась решать за Мидхира и трусливо бежала. А сейчас я вижу, как рушиться его жизнь, но отказаться от кровной связи пока он не сделает кое-что для меня, я не могу. И Силье было жаль по — женски, и я прекрасно понимала ее боль и смятение. Но… Почему-то из этих маленьких «но» и состоит вся наша сложная жизнь. Чувствуя себя монстром, я с усилием отключила все эмоции. Сокрушаться и проклинать себя буду потом, когда на это будет время и соответствующее место, а сейчас надо во что бы то ни стало, предотвращать грядущую войну. Как бы противно мне сейчас от себя не было…

Мидхир поморщился, словно съел что-то кислое.

— Сейчас не время выяснять отношения.

— Отношения? — дико завизжала девушка, задетая за живое.

— Я твоя невеста, если ты успел забыть! Я! А она никто и звать ее никак, тоже мне выискалась княжна, чьей страны уже давно нет. И признать ты ее не можешь, ты уже заключил договор о свадьбе с моим отцом!

— Силье, давай поговорим об этом позже… — попытался решить Мидхир дело миром, но девушка уже захватила настоящая женская истерика и она просто никого не слышала, кроме собственных желаний и эмоций.

— Выкини ее отсюда и немедленно. Она тебе не нужна, раз однажды сама отказалась от тебя. Или ты, правитель эльфов собираешься бегать за ней, как кобель низких кровей?

Вот дурочка, зря она откровенно выражает свое недовольство при всех, Мидхир точно этого ей не простит. Но сравнение было интересным, я оценила. Серебряный Король попытался отвести от меня взгляд, но у него ничего не получилось. Он замер, с тихой болью глядя на том, как я словно кукла стою с приклеенной, ничего не значащей, но такой вежливой улыбкой. Силье могла кричать все, что ей вздумается, но мы-то оба знали, в чем была истинная причина моего побега. И этой самой причиной была отнюдь совсем не я.

— Я разрываю договор с твоей семьей, — спокойным ледяным тоном, от которого многих бросило в холодный пот, проговорил Мидхир.

Все-таки Силье умудрилась его довести, дурочка. Промолчала бы, глядишь, и все было бы к вечеру нормально. Мне от Мидхира ничего, кроме одного дела, не нужно. Жаль, что иногда ревность затмевает в нашей голове все здравые мысли. Скольких бы проблем по жизни можно было бы тогда избежать. Девушка вспыхнула от негодования, но на этот раз все-таки сумела проявить проблески разума и не стала дальше развивать скандальный вопрос. Подхватившись и одарив меня ненавистным взглядом, она стрелой вылетела из зала.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Мидхир, как ни в чем не бывало, улыбнулся тонко и как-то совсем по — мальчишески:

— Если этот вопрос исчерпан и у господина Вигона нет оснований не доверять мне… Или все же есть?

Это был уже риторический вопрос. Его Светлейшество просто захотел лишний раз поставить молодого человеческого выскочку на место.

— Нет, Ваше Светлейшество, — с болью отозвался уполномоченный советник, — конечно же, нет… Я покорнейше жду вашего признания.

— Тогда я попрошу обвинителя помочь мне с ритуалом.

Услышав откровенный намек от своего повелителя, старый эльф с готовностью подскочил ко мне и приглашающе протянул руку. Жутко не хотелось проходить через процедуру обновления связей, поскольку за много лет они успели сильно ослабеть. Но ничего поменять уже нельзя, это было необходимостью, которую ничем не изменишь. Неуверенно вложив свою ладонь в его холодную руку, я спрыгнула с постамента и была препровождена к правителю. Мидхир встречал меня с той же самой улыбкой, не меняя мимики.

— Подходи ближе, что ты застыла, как не родная…

Да потому что я уже и в самом деле не родная, а главное, что и не хочу ею быть. Замерев напротив старого… друга, любимого? Спроси сейчас меня кто-нибудь, кем я считаю Мидхира, то буду очень долго раздумывать над ответом и так и не приду к какому-то определенному мнению. Слишком много мы пережили вдвоем, и слишком много времени прошло с этого момента.

— Смотри мне в глаза, — тихо проговорил Мидхир.

Он взял меня за руки и принялся гипнотизировать взглядом, который буквально за секунды с равнодушного резко сменился на ласковый. Уговаривая себя, что я приняла верное решение и это будет правильно, я сделала то, о чем он просил. Некоторое время ничего не происходило, нам обоим было трудно поймать нужную концентрацию. Слишком много эльфов следили за каждым нашим вздохом и это сильно нервировало. А потом сознание как-то само отключилась, и я просто провалилась в смотрящие меня глаза. Меня словно окунули в океан полной безмятежной любви и спокойствия. Ничего кроме приятного тепла и расслабления я уже не чувствовала. На лице сама собой начала расползаться довольная улыбка и каким-то шестым чувством я поняла, что Мидхир повторяет за мной любое движение.

Повинуясь внутреннему зову, я подошла к нему вплотную и уткнулась лбом в грудь. Не разрывая контакта, правитель осторожно приобнял меня за плечи и уперся подбородком прямо в темечко. Поток тепла резко усилился, и я бессовестно пила это потрясающее ощущение нужности без остатка. Связь между нами, с каждой секундой укрепляясь благодаря тактильному контакту. Она наливалась внутренним светом и грела, грела, грела. Эта мощь набирала такую силу, что ее начали ощущать уже и те, кто был в непосредственной близости от нас. Даже не хочу представлять, какой ужасный откат я с Мидхиром получу, когда связи обновятся…

Пьянящие ощущения подходили к своему логическому пику, и Мидхир плохо контролируя себя, с силой стиснул мои плечи. Мгновение и абсолютное счастье, которое несколько минут мы честно делили на двоих, с жалобным стоном рассыпалось в прах. Оглушенная страшной пустотой внутри, будто у меня выдернули часть души и это никак не поправить, я вцепилась в приятеля, чтобы не упасть. К слову, отпускать он меня не торопился.

— Это было впечатляюще… — сконфуженно проговорил обвинитель, глядя на нас.

Многие, кто был в зале и все видел, сейчас старательно отводили глаза, словно подглядели что-то интимное. Хотя почему что-то? Это и было самое настоящее интимное действие, потому что момент, когда налаживаешь связи, ты открываешься абсолютно и без прикрас.

— Вивиана Цуринген, княжна Дивногорья, — хриплым голосом проговорил Мидхир, дыша мне в шею, — перед всем народом Туата де Данан, я признаю нашу кровную связь настоящей и не терпящей разрыва. Ты моя кровная невеста, часть правящего дома Серебряного Короля.

Что и требовалось доказать, а большего мне сейчас и не надо, ты выполнил одну из частей моего к тебе дела. Я попыталась отстраниться от эльфа, но он мне не дал этого сделать. Ну не драться же с ним на глазах у его же служащих и ближайших вассалов?

— Сегодня вечером будет дан прием с честь княжны, Герберт, позаботься об этом. У тебя на подготовку к балу всего несколько часов, у меня будет заявление для народа Туата де Данан.

Обвинитель кивнул, настороженно покосившись в мою сторону. Почувствовав, что дело начинает пахнуть жареным, я шепнула на ухо Мидхира:

— Какое ещё заявление? Ты что задумал?

— То, на что должен был пойти еще очень давно, — тем же шепотом проговорил он, — потерпи немного, ты все узнаешь.

Наконец почувствовав, что меня больше никто не держит, я сделала большой шаг назад и сразу почувствовала себя намного увереннее. Понимающе усмехнувшись на мой маневр, Серебряный Король обратился к мрачно насупившемуся Вигону. Он стоял, облокотившись локтем о трибуну и о чем-то усиленно думал.

— У вас будут еще пожелания?

Вигон выпрямился, окатив меня холодным взглядом, и поклонился правителю:

— Уже никаких, Ваше Светлейшество.

Прекрасно поимая, что Вигон может сейчас выйти из Зала Советов и спокойно исчезнуть, его никто не будет искать, я вцепилась в рукав Мидхира и умоляюще шепнула:

— Ради богов, позови его на торжественный прием!

— Зачем?

Затем, что мне надо придумать чем его можно прижать и разговорить, а то исчезнет, и я не узнаю многих интересных подробностей!

— У меня есть к нему вопросы, которые я хочу задать без лишних ушей.

— Опять плетешь интриги? — прозорливо откликнулся эльф и царственно обратился к прислушивающемуся к нам уполномоченному помощнику погибшего бургомистра:

— Тогда я желаю видеть вас на торжественном приеме в восемь вечера. Я хочу, чтобы вы были свидетелем моей речи и передали потом в Сендас.

Было видно, что оставаться здесь Вигону было не с руки. Но и отказать прямым текстом правителю эльфов он не мог, не самоубийца же. Потом объясняй в чем причина, все равно никто не поверит и не поймет. На этом короткое заседание было прекращено. Все принялись вставать со своих мест без какого-либо объявления, что все могут быть свободны, к выходу потянулись беззаботно разговаривающие между собой советники.

Благодарно кивнув оторопевшему от такой наглости Мидхиру, я поспешила затеряться в толпе и вырвалась на свободу. Может это и не совсем красиво так бежать от него сломя голову, но по — другому поступить я не могла. От пережитого меня слегка потряхивало, а для разговоров нужно иметь трезвую голову. Не знаю, что там себе Мидхир нафантазировал и какое именно заявление он собирается сделать вечером, но я твердо уверенна, что мне это не понравиться. А значит, сейчас мне надо привести мысли в порядок, попытаться встретиться с правителем до начала торжественного вечера и поговорить. Мне сейчас нужна его помощь, как никогда.

Погруженная в невеселые мысли, я глядя себе под ноги, очень быстро добралась до своих покоев и уже собиралась юркнуть за дверь, как мне ее кто-то нагло перегородил. Задумчиво уставившись на начищенные до зеркального блеска дорогие кожаные ботфорты и темно-синие брюки-лосины, я цыкнула:

— А я-то все гадала, куда же благородная ищейка Его Величества Альваро пропала. Даже хотела начинать беспокоиться, а не поискать ли вас, а тут вы собственной персоной… Красивые сапоги, не подскажете, кто вам их одолжил? Может там найдется еще одна пара, только женская.

Бертольд смотрел на меня с широкой улыбкой и не спешил отходить от двери, пересекая мне собой путь к бегству:

— С вашими талантами, княжна, я думаю, вы сами и сошьете их, даже денег тратить не надо. Чудо, а не женщина, великолепный по экономичности вариант.

— Как жаль, что только достается он не вам, — фальшиво посочувствовала я ему, на что он только рассмеялся:

— Его Светлейшеству я не соперник, тем более он в отношении вас настроен весьма серьезно. Честно говоря, я вами восхищаюсь, поэтому и решился перехватить вас у дверей, потому что вечером с вами уже будет не поговорить.

— Думаете, я к вечеру так зазнаюсь, что посчитаю ваш титул слишком мелким для своего блистательного общества?

— Ну, с вами-то мы всегда договоримся, — делая шаг ближе ко мне, каким-то интимным шепотом выдал Бертольд, — а вот ваш эльфийский правитель может не разделять подобную точку зрения.

— Он не мой, — твердо проговорила я, с вызовом вздергивая подбородок.

Еще не хватало его бояться, слишком он хорошего мнения о себе.

— Мне показалось, у него на этот счет свое мнение, — не согласился мужчина, — но скажите, как вам это удается? Я действительно восхищен.

— Вы о чем? Давайте вы не будете говорить загадками и ходить вокруг да около. Говорите, что именно вам нужно и разойдемся. До восьми вечера осталось не так много времени, а выдумаете, что кроме вас у меня больше дел нет.

— Сколько экспрессии… Скажу честно, мой король предложил мне забрать мальчишку и вернуться вместе с ним во дворец, но я совершенно не хочу этого делать. Я дорого отдам, чтобы наблюдать за вами как можно дольше.

— Чем обязана такому вниманию? — саркастично проговорила я, не веря ни единому его слову, но вспоминание о короле к сведению приняла.

— Не часто встретишь опального маркиза и княжну без трона, которую к слову давно нужно было привлечь за мошенничество. У вас так ловко получается из всего выкручиваться… Все драконы такие?

— Вы хотели сказать хитрые и изворотливые твари? — я любезно перевела его завуалированную в комплимент фразу, — а по — другому в этом мире не выжить и долго не прожить. По-другому нельзя. Как вам нельзя не притащить Бриара на коротком повадке к своему королю и как мне нельзя это допустить. Так своему монарху и передайте.

— Показываете зубки… — Бертольд очаровательно улыбнулся, но глаза оставались все такими же равнодушными и холодными, — давно пора. Я рад, что вы, наконец решились заявить о себе и пришел просто предупредить, то если вы к ночи не придумаете, как защитить Бриара, я буду вынужден его забрать.

— Предупреждаете, что скоро будете действовать жестко? — мило «удивилась» я, — или думаете что в благодарность за откровенность, я вас пожалею?

— Элен, Алексия, Вивиана… — едва не мурлыкая себе под нос, Бертольд пропел все известные ему имена, которыми я пользовалась, — потрясающая женщина… Я на самом деле рад, что ваш народ жив и у него есть такая княжна. Почему-то сейчас я начинаю верить, что, не смотря на все обстоятельства, мальчишке удастся выжить с таким-то телохранителем…

— Только выжить? — тонко улыбнулась я и, приблизившись к нему вплотную, прошептала прямо в губы, — уверяю вас, маркиз примет герцогскую корону отца и вернется на свои земли, как хозяин.

— Намекаете, что у Проклятых в этом деле свой интерес, вы такая не одна? — попытался закинуть удочку Бертольд, наивно полагая, что я тут же на нее клюну и все расскажу.

Чтобы придать себе необходимый вес, иногда надо блефовать и восемьдесят процентов успеха зависит именно от того, насколько талантливо ты это делаешь. Приняв многозначительный вид, я подмигнула ему:

— Разве княжна может быть одна?

Бертольд плавным движением заправил мне за ухо пару тонких прядок и принимая мой ответ, многозначительно поцеловал руку. Стоило мне только поменять статус с обычного телохранителя на особу благородных кровей, как его внешнее поведение к моей персоне разительно переменилось. Нет, оно не стало более уважительным или трепетным, но он стал слышать мою точку зрения. А это было уже немало и весьма показательно.

— Я буду ждать до полуночи, а там уж не обессудьте. Не хотелось бы драться с женщиной, пусть и драконом. Я слышал, вы умелые бойцы, но поблажек делать я не стану…

Подмигнув, он неторопливо ретировался, а я качала ему в след головой и думала, как будто я позволю себе поблажку. Потребность переговоров с Мидхиром возросла в геометрической прогрессии, надо было срочно как-то связаться с ним и позвать на свидание, да так, чтобы больше никто об этом не знал. А то обязательно что-нибудь случиться и нас будут отвлекать.

Открыв дверь, я ввалилась в комнату, как это обычно делает какой-нибудь выпевший матрос. Надо написать записку с просьбой о встрече и передать со служанкой. А чтобы она не удовлетворяла свое любопытство за мой счет, писать буду на своем языке. Пока я обыскивала комнату в поисках письменных принадлежностей, в дверь как-то нервно постучали. Понимая, что мои ребята вряд ли бы утруждали себя соблюдением этикета, я крикнула:

— Не заперто, войдите!

Видимо невидимый гость был очень стеснительным, потому что долгое время никто не осмеливался последовать моей просьбе. Плюнув на приличия, я поднялась с корточек и, отойдя от обыскиваемого комода, направилась к дверям. И уже почти дойдя до них, я едва не столкнулась с метнувшимся мне навстречу гостем. Он был одет в длинный серый плащ, полностью скрывающий лицо и тело до самого пола. В руках у незнакомца или незнакомки была огромная коробка, украшенная странным белым бантом с расшитым по нему жемчугом. Уставившись на все это великолепие, я, не совсем понимая, что здесь происходит, с интересом спросила:

— Вы что-то хотели?

— Я почему-то думал, что ты сразу поймешь, что это я, — с мягким укором проговорил эльф и скинул капюшон.

Не сдержавшись, я ахнула:

— Мидхир… Но в таком виде?

— Силье не дает проходу, грозиться пустить тебя на угощения для гостей… — засмеявшись, проговорил он и протянул коробку мне, — поэтому я устроил этот небольшой маскарад, иначе бы выслушивал еще одну порцию истерик. А этого я очень не хочу… Это тебе, возьми. Я специально приготовил это для торжественного вечера в твою честь.

Я приняла коробку, но заглядывать в нее сразу не стала, меня больше волновал сам правитель. Не зная, как начать очень тяжелый для меня разговор, я скомкано проговорила:

— Мидхир, не стоит так обращаться с Силье, она-то ни в чем не виновата. И еще, мне нужно поговорить с тобой. Касательно кровной связи…

— Ты всегда любила поговорить, — ласково глядя мне прямо в глаза, с улыбкой проговорил он, — и не всегда по делу.

— Мидхир… — я даже не успела полностью выговорить его имя, когда он отобрал только что данную им же самим коробку и, отшвырнув ее на кровать, схватил меня за шею и приник к губам.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Уверенная настойчивость Мидхира несколько ошеломила меня, и я даже умудрилась машинально ответить на поцелуй. Впрочем, тут же пожалела об этом, потому что он расценил это как приглашение. До боли стиснув одной рукой мою талию, второй он крепко держал меня за макушку, направляя и не девая дернуться. И может я была бы очень не против подобного развития, но есть одно «но»: не время и не место. Прислонив меня к стене и навалившись всем телом, словно он старался оставить от меня мокрое пятно, Мидхир с остервенением принялся сдирать одежду. И ладно бы он решил оголиться, но чтобы кто-то рвал мое произведение искусства, я позволить просто не могла. Да и странно, но от его прикосновений я абсолютно ничего не чувствовала, они были чужими и даже немного неприятны.

Я дернулась, так что поцелуй пришелся на шею, но он не растерялся и с энтузиазмом принялся изучать мои изгибы. Высвободив руки из медвежьего захвата, я попыталась его оттолкнуть. Но не тут то было. Воспринимая все как игру, он хищно улыбнулся, закинул косу какого-то мудреного плетения и ринулся на меня с рычанием. Наверное, со стороны это смотрелось очень эротично…

— Мидхир, прекрати. В конце концов, у тебя есть невеста!

— Есть. И я по ней соскучился…

Он попытался поймать меня за руки и снова присосаться к шее, но тут я уже оклемалась и была начеку. Нырнув под расставленные полукольцом руки эльфа, я отпрыгнула вглубь комнаты. Ну не калечить же его, в самом деле. Поэтому и силу применять нельзя, я же не рассчитаю…

— Мидхир, ты нас перепутал, я не Силье.

Правитель остановился в паре шагов от меня и, глядя мутными глазами, мрачно переспросил:

— А при чем тут Силье? Ты же была на Совете, я при всех назвал тебя своей будущей женой, и ты не стала возражать, хотя могла. Ты всегда говорила, если тебя что-то не устраивало и мнение окружающих тебя не интересовало.

Ощутив не прошенный совестливый укол, я через силу призналась:

— Мне нужно, чтобы ты признал нашу связь действующей, иначе бы мне пришлось худо. Прости. Но я говорю то же, что хотела сказать и твоей избраннице: мне не нужна корона и трон рядом с тобой.

Мидхир, надо отдать ему должное, патетически заламывать руки и изображать бурное возмущение не стал. Как-то странно посмотрев на меня, он сделал пару шагов к кровати и, не спрашивая у меня разрешения, повалился на нее. И что все это значит? Может плюнуть на все морально-этические нормы и дать своего организму расслабиться? Как бывает нежен правитель эльфов, я всегда помнила…

Я, было, дернулась к старому возлюбленному, но в голове пронесся непрошенный образ Рогнара, о котором забыть, пока не получалось. Ироничная полуулыбка, знак раба на руке и сводящий с ума запах, который я сейчас ощутила наяву.

— Ты хотела подойти, — как-то чересчур грустно, чтобы это было правдой, проговорил Мидхир, пристально наблюдая за мной, — но резко остановилась. Тебе что-то мешает?

Я прислушалась к себе и с каким-то изумлением поняла, что да, мешает. Только вот что именно было не понятно. Мидхир все понял по моему взгляду.

— Я не ожидал, что когда ты вдруг пропала из моего дворца, ты будешь соблюдать эти десятилетия обед безбрачия. Но все же… Я как то не представляю тебя в ином амплуа, чем моя жена…

— Обед безбрачия? — скривилась я, отгоняя из головы не прошенные мысли о Рогнаре, — иное амплуа? Мне кажется или ты сейчас смеешься надо мной? Ты никогда не предлагал мне быть твоей женой, даже когда я решила отдать за тебя свою жизнь. Поняв, что я чудом выжила, ты старательно избегал любых упоминаний об особенностях проведенного мною ритуала. А сейчас упрекаешь меня?

— А ты хочешь выставить меня виноватым? — понимающе усмехнулся эльф. — Чтобы переживал? Только вот зачем тебе это? Я же не идиот, Вив, сразу понял, что ты появилась не просто так, как только сразу тебя увидел.

— Иногда твоя прозорливость не имеет под собой оснований, — покачала я головой, с досадой думая про себя, как после всего этого мне еще что-то просить у него?

Резко сев на кровати, он притянул меня к себе и взял за холодные ладони. Надо же, пока не почувствовала, какие же горячие у него руки, не замечала, как сильно замерзла. Туата де Данан никогда не топили свои жилища, предпочитая, всегда находится в прохладе.

— То есть, исчезнув на несколько долгих десятков лет, ты так и не забыла меня и сейчас пришла, чтобы сказать об этом?

— Мидхир, — старательно отводя взгляд, решительно проговорила я, — я всегда помнила, как когда-то относилась к тебе.

— Ты относилась? Прости, Вивиана, но если я сразу не понял какое ты у меня сокровище, то это совсем не значит, что я тебя не любил!

Любил и спал с любой мало-мальски симпатичной служаночкой, когда придворные дамы закончились как класс? Как жаль, что я не могу сказать этого вслух и обозначить свое истинное отношение ко всему этому. Стараясь не раздражаться раньше времени, я все же постаралась его осадить:

— Помнить и ценить прошлое, это не то же самое, что жить им.

— То есть… Ты пришла показать мне, что смогла переступить через себя, и я должен порадоваться, какая ты молодец?

Слушая неприкрытое самодовольство эльфа, я только поморщилась. Сколько его помню, он всегда был таким безумно уверенным в себе и своей неотразимости. Только раньше мне это наоборот нравилось, я считала это одним из показателей мужественности. А ведь ему в голову не приходит, что я могла измениться или что мое дело никак не связано с его личностью. Хотя, по сути, он мне и не нужен, только его связи.

— Я переступила через себя, когда ушла. Нет смысла переживать за свое решение из года в год.

— Тогда я не понимаю… — с ноткой искушающей томности протянул Мидхир.

Глядя в упор мне в глаза, он максимально приблизил свое лицо к моему. Подобная жажда близости, во что бы то ни стало, начала меня уже слегка напрягать.

— Нет, скорее просто не верю. Я помню твое лицо и выражение глаз, когда утром ты увидела меня с Силье. Ты ревновала! И не говори мне, что это не так, я прекрасно разбираюсь в эмоциональных колебаниях и чувствую, когда мне пытаются лгать.

Ну что сказать: Мидхир немного не прав в том, что это была ревность к удачливой сопернице. Скорее сожаление, что у меня этого так и не случилось, хотя для нас двоих я наверняка сделала в разы больше, чем его настоящая невеста. Тем более я так не хотела вмешиваться в чужие отношения, но обстоятельства вынудили пойти на это. И мое осознания сейчас просто кричало, что мои действия нельзя назвать порядочными. Помолчав и внутренне посмеявшись над самой собой, я, наконец тихо проговорила, тщательно подбирая слова и делая паузы:

— Я прекрасно помню, как твои ближайшие советники навязывали меня тебе, орали, что вам катастрофически не хватает вливания новой крови, потому что каждое новое поколение стало рождаться слабее предыдущего… И это не говоря о новых политических связях. Вам-то плевать, что Падшие по сути это изгнанный народ, но вы так же хорошо знаете нашу силу, и как наша кровь может повлиять на вас. И пусть родить дракона я не смогу, но здорового и сильного эльфа, почему бы и нет? Магически одаренного, более развитого физически, чем все остальные его соплеменники: не это ли мечта для правителя иметь таких сыновей? А помнишь, что ты тогда ответил на совете?

Мидхир замер, как изваяние и молчал, как будто этим еще можно было что-то исправить. Я тонко улыбнулась:

— Ты сказал, что влюбленная княжна это прекрасно развлекает сердце, но худосочные тела эльфиек греют тело. Куда мне, не такой изящной, как эльфийки, женщине, угнаться за такой красотой?

Мидхир не выглядел удивленным, скорее раздосадованным. Я прекрасно видела, как в нем бьются тяжелые мысли и он старается придумать, как сейчас можно выкрутиться.

— Я так и понял, что ты подслушала ту ерунду, но ты должна понимать…

Вот это уже точно нет. Я давно никому и ничего не должна. Вообще. Не желая слушать оправдания, я грубо перебила своего бывшего возлюбленного:

— Подслушивают, это когда что-то специально для этого делают. А вы даже не пытались разговаривать тихо. Подразумеваю, старейшины и сейчас использовали те же самые доводы. Лучше моя кровь, она выше цениться, чем у Силье.

— Вивиана, это все лирика, — решительно отбросив маску обаятельного мужчины, который очарован женщиной, несколько раздраженно проговорил Мидхир, — но мы с тобой росли в таких условиях. Так что мы не имеем прав жить для себя, как тот же ремесленник или солдат. Мы от рождения лишены собственной судьбы.

— Нет, Мидхир, это ты ее лишен, а вот у меня она есть. Иначе сейчас все было бы совсем по — другому.

— У меня и правда нет, — твердо глядя мне в глаза, прошипел он, — и не будет. Я родился править, развивать и защищать свой народ. Это они могут и должны любить, а мне, как правителю, это условие, чтобы зачать наследника не требуется. Подумай и ты о своем народе: он вымирает.

— Мидхир…

— А что ты так яростно смотришь на меня, правда глаза колет? Ты можешь сейчас выступать как благородный обличитель, но когда тебе кто-то что-то говорит, уже не нравится?

А кому бы это могло понравиться? Иногда мне кажется, что я стала слишком человеком. По крайней мере, раньше чужие эмоции меня не сильно трогали, потом что тщательно следила за своими.

— Выйдя за меня замуж, твой народ смог бы выйти из вакуума, многие создали бы семьи с эльфами. Да, драконов вы и правда, не родите, но продолжитесь хотя бы в нашей общей крови. Хотя бы подумай о благе для своих подданных.

Такое впечатление, что женщины моего народа — племенные кобылы, а я должна думать, как бы удачнее их скрестить с кем-то!

— Даже если бы я решила подумать об этом всерьез, то ничего бы не вышло.

— Почему?

— Дед лишил меня всех регалий.

Мидхир весело расхохотался:

— Это все ерунда и ты сама прекрасно об этом знаешь. Мы не так давно общались по кристаллу связи, и он знает, что ты жива и рад был бы все исправить, но не знает как. Твоему народу тяжело без своей княжны.

А вот это уже было более стоящей информацией, чем слышать о том, что я должна рожать эльфийскому правителю маленьких наследников.

— Так что ты скажешь?

Тон Мидхира снова неуловимо изменился. Ласково проведя по щеке, он тепло улыбнулся, блеснув жемчужно-белыми зубами:

— Вивиана… Я обещал всегда любить тебя и поверь, я от своих слов не отступался, чтобы тебе про меня не говорили. Скажи мне да, я не буду тебя торопить. Напротив, если ты хочешь поговорить с дедом, я подожду тебя из Дивногорья, пока ты будешь решать там свои дела.

Если в серых глазах, как в море, можно было бы утонуть, я бы сейчас это сделала. Не потому что жить без них невозможно, а чтобы не мучиться. Я ведь все это уже когда-то слышала, а что в итоге?..

«Он лежал у меня на руках и уже не силясь улыбаться, умирал. Для того, чтобы это понимать, не надо было быть одаренным врачевателем. Болезнь настигла его всего несколько дней назад, когда я приехала с учебы на каникулы к нему во дворец. Ох и закатил мне тогда деде скандал, чтобы я даже думать не смела о Мидхире. Говорил, что он продаст меня при первой же возможности. Что весь прославленный народ Туата де Данан не считается ни с чем, кроме собственной выгоды. И мне с моей наивной детской верой в искренность и порядочность у них в землях делать нечего. Но я все равно поехала, высказав деду все, что дума о его ограниченном мышлении и поторопилась к самому важному существу на свете. А когда я приехала, он уже умирал.

Врачеватели сразу сказали, что это неизвестная лихорадка и раз они, прозванные людьми духами природы, бессильны ему помочь, но никто не сможет. Отец Мидхира горевал спокойно, с достоинством осознавая, что никакие деньги уже не помогут. И позволил ему уходить… Не смогла с этим мириться только я. Может опять же в силу своего возраста или потому, что эта потеря была для меня первой и я просто не осознавала, что можно опустить руки.

— Мидхир…

— Вивиана… — слабо прошелестел будущий правитель лесного народа, — ничего не надо говорить, просто посиди рядом… Я вообще не хотел, чтобы ты приезжала и в тот день, когда Мидас, главный лекарь отца вынес мне приговор, я даже написал тебе прощальное письмо. Жаль ты не успела его получить, приехала вечером…

Ощутив обиду за подобные слова, я даже головой тряхнула, чтобы отогнать некстати лезущие мысли. Если я не так, кто в радости и горе, тогда вообще в чем был смысл всего этого? Неужели дедушка все же оказался прав?

— Ты меня разлюбил?

Белое, какое-то восковое, осунувшееся лицо Мидхира исказила гримаса боли. Внутренне ругая себя за глупость и эгоизм, я попыталась забрать часть его боли себе, но он отодвинул мои руки, прерывая, таким образом, контакт, так необходимый для подобной манипуляции.

— Глупая, я всегда буду тебя любить. Просто, я не хочу, чтобы ты видела меня таким слабым и беспомощным, эта боль: она только моя. Если боги решили выдать мне подобное испытание, то я пройду его сам.

Боги решили? Да они давно ушли, бросив все, что так долго создавали и. отобрав последнюю надежду…

Надежда.

Когда-то для лесного народа, людей и многих других рас надеждой были именно мы. Своеобразный мост между богами и живыми, опора и защита. Моя кровь перворожденного народа бесценна и сейчас, пусть все про нас и забыли. Я бездумно уставилась на свои запястья. Темно-бордовые родовые знаки, изящными линиями опоясывали руки вплоть до локтя и, повинуясь моему разобранному состоянию, пульсировали. Врачеватель был прав, я видела по медленно угасающим линиям жизни Мидхира, что ни магия, ни лекарства ему не помогут. Жизнь не берется из ниоткуда, ее можно только дать, добровольно. И я знала как. И клянусь, меня услышат ушедшие когда-то боги даже через плотные границы миров. Почему-то я твердо была в этом уверенна.

Мидхир продержится не больше часа, и если я хочу исправить ситуацию, действовать надо быстро. Конечно, любой ритуал должен обставляться по канонам, особенно если через него ты просишь помощи у кого-то более могущественного, чем ты сам. На поиски жертвенного камня из яшмовой породы и обсидианового ножа, уйдет больше суток. Такой роскоши у меня просто не было, так что буду действовать на свой страх и риск.

С усилием пододвинув ничего не понимающего Мидхира, на его же собственной кровати, я побежала на кухню за обычным ножом. Время было позднее, поэтому любопытствующих эльфов из дворцового персонала я не встретила. Туата де Данан с присущим только им эмоциональным размахом, готовились к новости о смерти самого молодого из четырех сыновей Верховного Короля. Трое из них, под чутким присмотром отца, давно правили своей частью разделенного по частям света народом. Горные эльфы, отстроившие великолепные подземные дворцы, не хуже, чем у маленьких ворчливых гномов, жили на востоке. Морские эльфы, предпочитавшие селиться на берегу Мирового океана и постоянно пропадать на кораблях в плавании, расположились на юге. Воздушные эльфы, обожающие полеты и птиц, освоившие архитектуру, которая парила над западными землями, вообще практически не общались в родичами. Мидхиру же прочили место правителя лесного народа, которому полюбилась северная природа. И он станет их королем.

На цыпочках, чтобы меня никто не увидел с длинным ножом для разделки мяса и не задался логичным вопросом, почему княжна Дивногорья разгуливает ночью в таком странном виде, я быстро проделала пусть обратно. Увидев меня запыхавшуюся и растрепанную, но почти счастливую, Мидхир явно хотел что-то спросить у меня. Но тут увидел то, зачем я ходила из-за ослабленного внезапной болезнью организма, добитый собственными переживаниями, тихо слег в обморок. На подобную удачу, я даже рассчитывать не смела. Теперь мне точно никто не помешает совершить самую отчаянную в своей жизни ошибку. Последнюю.

Раздевшись догола, я легла рядом с любимым. Слушая его такое родное, но прерывистое дыхание, я успокоилась: все идет так, как должно быть. Не зря в практике моего рода был записан ритуал, получивший название Дар Жизни. Совсем не зря. Мидхир протяжно застонал и времени на полную озвучку рунной формулы уже не было. Буквально взвыв в отчаянии к богу-первопредку Шешу и задней мыслью мстительно вторя, что если сейчас ничего не выйдет, я найду этого бога в посмертии и стану самым злым и не упокоенным духом. На этом я на выдохе резко вогнала себе в грудь нож и даже не почувствовав боли, потеряла сознание.

Вернее, это было очень похоже на это из-за непроглядной темноты, сквозь которую я куда-то стремительно летела. Потом, меня словно пушинку подхватил сильный ветер, закружил и выкинул в какой-то пещере, по периметр которой горели сотни свечей. Они нещадно чадили и сильно пахли прогоркшим жиром. Я стояла посередине этой вони, пытаясь прикрыть нос и с интересом рассматривая белую до пят сорочку. Правда она была больше похожа на саван, но об это думать сильно не хотелось.

— Ну, и как ты собираешься превращаться в злобного духа? Я пришел, чтобы не пропустить такое зрелище, — насмешливо прозвучал голос где-то над ухом. Дернувшись, я конечно тут же обернулась, но никого не увидела. В небольшой пещере вообще никого кроме меня не было.

— А почему я должна отвечать на вопросы какому-то невидимке? — немного грубовато ответила я, надеясь, что все происходящее не плод моей больной фантазии.

Впереди раздалось шуршание, и передо мной прямо из воздуха материализовался представительный мужчина лет пятидесяти, подтянутый, в легкой серебристой кольчуге и мягких темно-синих штанах. Оружия у него при себе не было, да оно ему и не требовалось. Почему-то я сразу поняла, что это Шеш собственной персоной… Я попыталась заглянуть в глаза и не смогла — его лицо странным образом расплывалось.

— Не старайся меня рассмотреть, если увидишь мое лицо, то умрешь, а мне пока этого не хочется.

— Разве я еще не умерла? — удивилась я и принялась себя ощупывать.

— А ты разве пришла не спасти того несмышленого эльфийского отпрыска королевского рода? — в свою очередь удивился вполне осязаемый бог.

— Но ритуал Дара Жизни…

— Означает, что ты можешь обменять свою жизнь, на жизнь другого, — согласно закончил Шеш, — но с чего я должен ценить жизнь какого-то ушастого недомерка выше, чем жизни своих детей? Решись ты отдать себя в плату другого дракона, я бы не пришел посмотреть на столь неразумное дитя.

— Какая разница за кого я отдаю свою жизнь? — чуть разозлившись на то, что меня сейчас назвали дурой, когда я считала себя весьма героичной девушкой, проговорила я, — моя жизнь и мне решать, как и ради кого ее жертвовать. В ритуале написано, что я могу это сделать за любого, кого люблю всем сердцем…

— Не поспоришь, — в конце концов, согласился мой оппонент, — но все равно, странный выбор. Что, в твоей долине не осталось достойных драконов?

Нет, он что, издевается? Скучно стало где-то там за пределами, услышал меня и решил слегка развлечься?

— Ну, не без этого… — вдруг чуть смущенно признался он и меня, что называется, прорвало:

— А с чего вдруг вас стала интересовать наша жизнь? Вы сами бросили нас, прокляли, а сейчас говорите о достойных драконах?

— Не проклинал, а наказал, чтобы порядок был… Да что я тут тебе объясняю? Стой… Кого то ты мне напоминаешь… Рыже-красные волосы, эти светящиеся глаза… Из какого ты клана?

Гордо расправив плечи, я с достоинством проговорила:

— Вивиана Цуринген.

— Ты случаем не внучка Тифона? — ещё подозрительней проговорил Шеш, на что я только утвердительно кивнула и услышала самую настоящую брань.

Какими словами он только не награждал моего родственника, а потом и вовсе плюнул:

— Старый упрямый идиот, все жду, не дождусь, когда же он умрет и придет ко мне за правом перерождения… Он у меня не драконом родиться, а гусеницей. Нет, лучше тараканом!

— Э-э…

— И по ходу это спелое яблочко от своей яблоньки не далеко упало… — свистящим шепотом выдало божество, а меня как ледяной водой окатило.

Только сейчас я сообразила, что полностью в его власти, и он так же может отправить меня на перерождение каким-нибудь жуком пострашнее. Словно услышав мои мысли, я не увидела, а почувствовала, что он улыбнулся:

— Нет, на своего деда ты не похожа, тот никогда бы не решился на этот ритуал, а ты готова отдать все, чтобы спасти другого, что похвально. Когда-то драконы забыли, кем были для этого мира. Хорошо. Но твоя жизнь мне не нужна.

На жизнь было не то, чтобы плевать, но я не поняла, спасет ли он того, ради которого я сейчас здесь стою?

— Он выживет, но и ты тоже. И смотри, не разочаруй меня, что дал тебе второй шанс…

Очнулась в бреду только через несколько дней и наотрез отказывалась рассказывать, с кем я говорила и что он мне сказал. А потом узнала, что я не единственная, кто выжил после подобного ритуала и что есть кровная связь, и Мидхир мне теперь должен много больше, чем просто свою жизнь. А через пару недель, я, проходя мимо спальни своего возлюбленного, с которого принялась подобно всякой влюбленной дурочке сдувать пылинки, услышала его откровенный разговор с советниками. И ладно бы просто он сказал, что сейчас не собирается жениться, потому что ему рано об этом думать. Он принялся сравнивать меня со своими любовницами, с которыми не расставался даже тогда, когда я приезжала к нему с учебы из Дивногорья…

Я ушла, тихо и не заметно, никому ничего не сказав. Дед, наверное, что-то понял тогда, но с вопросами лезть не стал, за что я была ему очень благодарна. А потом начали пропадать люди из соседних деревень и эти жуткие жертвоприношения жителям Нижних Уровней, демонам и другим порождениям мрака. И мне запретили в этом вмешиваться, но я уже не могла забыть про людей. Шеш ясно дал понять, что я зачем-то нужна ещё в этом мире и второй шанс мне дали только потому, что я рискнула собой ради другого. И я ушла из долины, полностью оборвав прошлую жизнь и принимая чужие облики и имена.»

Воспоминания пронеслись перед глазами за считанные секунды. Подняв взгляд на терпеливо ожидающего ответа Мидхира, я устало потерла виски.

— Ты ошибаешься, если думаешь, что мне нужен ты. Мне только необходимо, чтобы ты устроил мне встречу с Его Величеством Артанейном и моим дедом, и все. После этого я отпущу тебя.

— Отпустишь? Как будто ты меня ещё и держишь… Ты совсем с ума сошла просить меня о таком? Как я тебя представлю ему? Знакомьтесь, опальная княжна Проклятого народа? Это только мы, эльфы, принимаем вас, для остальных вы подобно нечисти!

— Это уже моя забота, как пойдет наш разговор, мне просто надо, чтобы ты устроил мне эту смежную встречу одновременно, — упрямо продолжила я, но он был неумолим.

— Зачем?

— Если ты хочешь, то можешь присутствовать на этой встрече, но ее нужно организовать как можно быстрее. Было бы просто идеально, если бы ты занялся этим вопросом прямо сейчас.

— Да ты совсем с ума сошла.

— Если ты этого не сделаешь, то придет очень большая война, и вы не сможете отсидеться в своих лесах, она затронет всех.

— Ты понимаешь, что ты сейчас говоришь?

— Я когда-то с тобой шутила или ты заставал меня за дурацкими занятиями? Ты сам знаешь, что я всегда была серьезна.

— Я… С одной стороны я понимаю, что без веской причины ты бы не стала просить у меня такое, но… Почему ты боишься мне назвать эту причину?

— Прости, но я боюсь не тебя. Это не моя тайна, я тоже связана словом и обещала молчать. Но как только ты устроишь встречу, ты все узнаешь, обещаю.

— Я не думаю, что это нужно организовывать.

— Если ты согласишься, я расторгну кровный договор.

— Ты представляешь это как награду, но я отношусь к этому наоборот, — с кривой усмешкой ответил Мидхир, словно ему и правда была не приятна даже мысль о свободе.

— Это награда, потому что замуж за тебя я не пойду в любом случае, но могу при дворе обвинить, что запрещаю тебе заводить семью. И это будет прямым желанием кровницы, а его, как ты знаешь, будешь исполнять, если не захочешь.

— Ты со мной так не поступишь, я знаю, ты любишь меня…

— Та, которая тебя любила, умерла в соседних покоях несколько десятилетий назад. А сейчас у меня есть более важные дела, чем переживать насколько комфортно будет протекать твоя жизнь.

— Ты изменилась… Странно, почему я сразу это не заметил.

— Думай лучше не обо мне, а о той, кто тебя любит. Силье. Попытайся хотя бы ее сделать счастливой, если меня не смог.

Эльфийский правитель долго молчал, пристрастно рассматривая меня, а потом потянулся, чтобы поцеловать. На этот раз я отнекиваться не стала, на душе после того, как я, наконец, смогла выговориться, стало гораздо легче и меня уже ничего не цепляло. Двери от удара распахнулись, и в мои покои вбежал сильно возбужденный Бертольд, а за ним семенил не менее злой Дилан. Увидев, что руки Мидхира бесстыдно покоятся у меня совсем не на талии, а поддерживают ягодицы, а оба мы смотримся как после хорошего забега, раскрасневшиеся, с припухшими губами, они пораженно застыли у входа.

За ними замаячили не решавшиеся войти стражники, которых стоило бы немедленно уволить и выкинуть из дворца. Тоже мне, их оставили меня охранять, а они позволят ходить ко мне всех, кому не лень!

Остановившись на моей распутанной шнуровке взглядом, не предвещающим ничего хорошего, Бертольд холодно бросил в пустоту:

— Что здесь происходит?

А так все хорошо начиналось…

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Я скоро смирюсь, что у меня никогда не будет счастливой личной жизни. Да и по ходу вообще никакой не будет.

— Это я должен спрашивать, — прошипел взбешенный Мидхир, медленно поднимаясь на ноги.

На меня мужчины уже не обращали внимания, предпочитая прожигать взглядами друг друга. Если бы я могла, то с удовольствием воспользовалась бы ситуацией, и сбежала, куда глаза глядят.

— Что вы делаете в комнате моей невесты?

Судя по взгляду сэра Бертольда, он с удовольствием бы выбил душу из эльфийского правителя, чем отвечал бы на подобные вопросы. Но идиотом, он опять же не был, чтобы связываться с тем. Кто способен растереть тебя в порошок, особо при этом не напрягаясь.

— Мы думали, что это очередной ее блеф, который вы по своей выгоде зачем-то поддержали, — влез Дилан, неумело пытаясь отмазать своего благородного оппонента.

Правильно, Мидхир словами Веснушки был бы не так задет, нежели поведением барона.

— И что, поэтому к женщине надо врываться даже без стука? — не пытаясь успокоиться, шипел Мидхир.

И хотя я сейчас полностью его поддерживала, не понимая, как могут вести себя так по-дурацки, все-таки решила вмешаться:

— Надеюсь, что причина для подобного шага была веской?

Дилан обжег меня взглядом и процедил:

— Более чем. Пока ты тут развлекалась…

— Не забывайся, — очень тихо, но веско выдавил лесной правитель, напоминая, что здесь хозяин именно он и не считаться с ним, не получиться. Но надо отдать Веснушке должное, он на это даже бровью не повел.

— Прекращаем балаган. До торжественного вечера чуть больше часа осталось, неужели ваше супер срочное дело не могло подождать?

Дилан, как будто я ему сделала что-то и забыла при этом, что именно, хлопнул сэра Бертольда по плечу и, развернувшись, вышел. Я осталась стоять, не понимая, что происходит и какая муха его укусила. Словно сжалившись надо мной, Берт нехотя проговорил:

— Я давал тебе время решить вопрос до полуночи, но по ходу это уже нe важно.

Похолодев, я переспросила:

— Что это значит?

— А то, что юный маркиз и сам вот-вот умрет.

— Что?!

— Да не кричи ты так…

Не кричать? Да я готова была разорвать его вместе с Веснушкой за устроенную сцену, когда надо было мне сразу рассказать об этом, а не строить из себя обиженных и угнетенных! Подскочив к нему, я схватила его за золотые пуговицы камзола и натянула, рискуя вообще сорвать их.

— Где он? Веди быстрее!

За спиной, словно тень вырос Мидхир и демонстративно положил мне руки на плечи, силой удерживая на месте.

— Не стоит так явно проявлять к этому мальчишке такие эмоции, вспомни о своем положении. Что подумает посторонние?

Я сбросила его руки одним резким движением и, чувствуя, как животная ярость начинает брать верх, чудом удерживаясь от трансформации, пробормотала:

— Не стоит мне указывать и забывать свое место. У тебя есть совсем немного времени, чтобы подумать над ответом. Сэр Бертольд, отведите меня к Бриара, скорее.

Любимый сыщик его Величества Альваро был удивлен мои резко изменившиеся поведение и тем более тоном, с которым я позволила себе разговаривать с эльфийским правителем. Но комментировать не стал, была дорога каждая минута, а быстро вышел из покоев. Не глядя на Мидхира, я бросилась следом за Бертольдом.

— Где он?

— В королевском саду. У него сильное кровотечение, его нельзя было трогать. Как только мы узнали об этом, велели привести к нему всех лекарей, что есть во дворце. А сами бросились за тобой, отвлекли… Наверно Его Светлейшество утром велит нас казнить за такую дерзость. Или ты сама, раз его невеста. Не перестаю удивляться тебе, столько скрытых талантов… Раз и уже не аферистка, не убийца, а будущая жена одного из сильнейших повелителей среди эльфийских кланов.

— Из всех видов лести, столь грубая — моя самая любимая, — на ходу огрызнулась я, стараясь не отставать от него, — так что случилось?

— Я пока сам точно ничего не знаю. Там на месте взяли этого… Забываю его имя постоянно… Вигона, точно. Он был весь перепачкан кровью и с ножом, двух слов даже не мог связать. Дилан его вырубил на месте, а стража под надежным конвоем увели в тюрьму.

— Надо будет с ним поговорить… Да где же твой сад наконец?

Пробежав сквозные галереи, мы скоро сбежали по широкой полукруглой лестнице прямо на открытую веранду. Там, не вдалеке, виднелись толпы праздных любознаек. Раздвинув их, мы, наконец, добрались до нужного места. Бриар, дыша через раз, лежал прямо на земле с закрытыми глазами. Темные волосы в хаотичном порядке прилипли к лицу. Он лежал на спине, подогнув ноги и тщетно пытаясь зажать одну большую зияющую на животе рану. Некогда белая рубашка сейчас больше походила на багровое тряпье. Рядом на коленях стояло четверо лекарей, молча старающихся магией стянуть края рая. Но все было тщетно, Бриар только слабел на глазах ещё больше. Один из лекарей заметил, что мы подошли, и он мрачно проговорил:

— Нож был отравлен гималеей. Мы можем только продлить его мучения и то ненадолго.

Сердце стучало как бешеное, а тут пропустило удар и защемило. Я не могла его так глупо сейчас потерять. И не из-за себя, что его от жизни зависит спокойствие в Северных землях и что он пообещал мне отдать важный артефакт, способный перевернуть жизнь всех драконов. А просто я по — настоящему привязалась к этому временами заносчивому и невыносимому юноше, на само деле очень доброму и отзывчивому. Один раз, взобравшись в душу, он оттуда уже не уйдет. Я очень долго привыкаю к спутнику, но Бриар сумел расположить меня в первые минуты, когда я вытащила его избитого и связанного из шкафа.

— Противоядия мы уже не успеем найти, — утвердительно проговорила я очевидную для всех вещь и присела рядом.

— К сожалению, яд слишком редкий, растет всего в двух местах, — пробормотал один из лекарей, хотя вообще был здесь не при чем.

— Там же противоядие… про него мало кто знает. Поэтому мы у себя такой не храним.

Я осторожно убрала волосы Бриара с лица. Почувствовав мое прикосновение, он открыл мутные от боли глаза. Боги, эти остолопы в белых мантиях, что, даже боль не сообразили ему притупить?

— Господа, — голосом, не терпящем возражений, выдала я, — облегчите ему страдания. Мне что, всему вас учить? То, что вы вчетвером вливаете ему на одну рану столько силы, затянуться рану из-за яда не поможет. Так что трое сдерживают кровотечение, я один анестезирует, иначе он скорее умрет от болевого шока, ему же наживу вскрыли живот!

— Опять командуешь? — одобрительно выдал юный сын герцога, на что я, боясь позорно разрыдаться, нежно погладила его по щеке.

— Когда я этого не делаю, смотри, что получается…

— Алексия, я привык к этому имени и буду так тебя называть… У меня на шее есть кулон, это мой родовой герб, забери его себе. Я уверен, что ты найдешь способ, как попасть в нужную библиотеку. Кулон сможет помочь.

Какой же он еще глупый и несмышленый, хоть и пройдет совсем немного времени, и его будут считать совершеннолетним, он будет править многими людьми на своих землях и делать это хорошо. В этом я была уверенна, потому что, не смотря ни на что, человеком он был правильным. Именно таким, каким все люди должны были бы быть.

— Не говори глупостей. Ты сам меня отведешь в свой замок, буду я еще голову ломать, как туда попасть. Вдвоем веселее!

Он попытался улыбнуться, будто я сидела рядом и рассказывала анекдоты. Через уголок рта потекла тоненькая струйка крови. Похоже, яд начал разъедать органы. Оглянувшись в отчаянии на собравшуюся вокруг нас толпу, я увидела стоящего в отдалении Мидхира. С озабоченным лицом он что-то втолковывал трем стражникам. Кинувшись к нему и схватив за плечи, я заорала:

— Ты решил?

Допускаю, что вид у меня сейчас был просто безумным и спорить с сумасшедшей бабой, когда она в таком состоянии себе дороже, даже если ты Его Светлейшество: чувство самосохранения еще никто не отменял. Видя, что Мидхир меня никак не осадил, его охрана тактично удалилась на приличное расстояние.

— Я еще раз спрашиваю, ты решил?

Черт бы побрал все эти кровные узы! Ну почему, почему их можно разорвать только обоюдно? Сколько ненужной мороки из-за этого. Рискуя я собой одна и только по собственному желанию, иначе ритуал не сработает, а как хочу прекратить подобную связь то все, решать мы должны вместе?

Мидхир упрямо блеснул серыми глазами:

— Я хочу видеть тебя в качестве жены. А после этого я сделаю то, о чем ты просила. Пусть это будет моим свадебным подарком тебе.

Ох, видят боги, я этого не хотела, но сдерживать эмоции уже просто не могла. Слишком долгое время они копились внутри меня и не получали разрядки. Хищная натура большой ящерицы рвалась на душу, раздирая все когтями в клочья и сметая робкие попытки остановить ее. Татуировки запульсировали с новой силой и как живые поползли по рукам, полностью закрыли шею. Кто-то испуганно взвизгнул, и я почувствовала, что зрителей вокруг сильно поубавилось. Если бы родовые знаки покрыли ещё и лицо, я смогла бы обернуться и тогда никому бы здесь не поздоровилось. Но, увы, этого ещё ни разу не случалось…

— Если ты сейчас не разорвешь эту связь и не дашь при всех обещание, что устроишь мне встречу с сиятельным Артанейном, я прокляну твой народ так же, как когда-то прокляли мой. Поверь, сил мне хватит.

По глазам вижу, что поверил и это правильно, потому что в таком состояние я действительно была способна на многое. А главное, мне никого не было бы жаль, потому что это только их выбор, а я предупредила о последствиях заранее. Он тихо проговорил:

— Я догадываюсь, зачем тебе это. Но Вивиана, ты же отдаешь себе отчет в том, что второй раз тебе не повезет, и ты умрешь?

— Значит, порадуешься, что встречу можно будет не организовывать и у тебя не будет никаких проблем, — тут же парировала я и подошла к нему вплотную, — начинай. И помни — ты мне должен.

— Говорил мне отец, не связывайся с рубиноокой дочерью Оливендера, а я не слушал. Ты же просто сумасшедшая…

Пробурчав это так тихо, что я едва различила слова и только уловила общий смысл, он отобрал у одного из стражников нож и, глядя мне в глаза, сделал глубокий порез на запястье. Кровь хлынула тут же, тяжелыми каплями оседая на булыжнике. Морщась от боли, он нехотя заговорил:

— Отпускаю эту кровь, ставшую ядом для двоих… Сними оковы, Всесущая мать Дану, разведи наши мосты, разрушь сотворённые насильно узы. Дай идти своей дорогой, отдельной силой, отдельным миром, отдельной Вселенной…

Как только эльф замолчал, из меня словно вышибли дух, на мгновение я даже потеряла связь с реальностью. Голова раскалывалась, а тело стало ватным и плохо слушалось. После этой процедуры меня слегка пошатывало, а от ощущения тоски, которая накрыла меня неожиданно резко, хотелось сесть и плакать. Но я сдержалась, не время раскисать. Забрав нож у не сопротивляющегося Мидхира, я под десятком взглядов легла рядом с раненым маркизом. Тут же возле меня сам по себе материализовался некогда обиженный Веснушка. Правда, сейчас он выглядел больше напуганным, чем злым.

— Вивиана, не смей. Я запрещаю тебе.

Еще один благожелатель выискался. Мне пора их коллекционировать и давать номера.

— У тебя есть другой вариант? Противоядие?

— Нет, но…

— Если нет предложений, то отойди и не мешай, от концентрации очень многое зависит. Меньше слов, Дилан. Посмотри, он уже без сознания.

— Если ты умрешь, — вдруг прошептал он, с непонятной болью глядя мне в глаза, — тогда уже ни в чем не будет смысла.

— Даже не надейся на это, — старясь скрыть страх за бравадой, весело проговорила я.

Только вот боялась я не за себя, что было бы логичней, а за Бриара. Только бы успеть, иначе и правда, все бессмысленно. Сейчас я нарушаю вообще все мыслимые и немыслимые правила ритуалов. Будь я той, к кому бы взывали за помощью, ни за что бы не откликнулась на зов, посчитав это оскорблением.

Мысленно взывая к богу-прародителю, я думала о том, что Шеш не может отказать в свидании внучке своего «любимого» Тифона. Достигнув нужной концентрации и повторив всплывающие в голове строчки сами собой, я сделала уже начинающий быть привычным жест с ножом, всадив его аккурат, между ребер. Но в этот раз что-то пошло не так и было нестерпимо больно, как будто внутрь меня загнали каленую кочергу. И странно, боль не проходила, а только усиливалась. Стыдно, но я закричала. А потом все повторилось: одинокий полет в темноте и небольшая, хорошо освещенная пещера. Только Шеш не стоял, он сидел в богато инкрустированном рубинами троне и терпеливо ждал меня. Лица по-прежнему было не видно, но я остро ощущала, что взгляд, направленный на меня сильно отличался от дружелюбного.

— И снова здравствуйте. Скажи мне, милое дитя, у тебя с головой все в порядке?

Я насторожилась, не совсем ожидая, что он перейдет к прямым оскорблениям:

— А что зависит от моего ответа?

Шеш проигнорировал мой вопрос:

— Что же у тебя за тяга-то такая к смерти, понравилось что ли? Или в гости захотелось зайти, соскучилась? Так зачем идти на такие крайние меры? Иди в мой храм, взывай и я услышу!

— Как это в храм? — не поверила я. — Как вы можете слышать, если ушли из этого мира?

— Позволь узнать, а что я сейчас делаю?

— Ну, это совсем другое, — я покачала головой, не давая ему сбить меня с толку, — при смерти высвобождается огромное количество энергии и моя кровь является хорошим катализатором. А в храме нет подобных усилителей…

— Каждый храм настраивается напрямую на меня, — нетерпеливо обрубил Шеш, — или ты думаешь, что когда я здесь был, то сидел возле вас неотлучно?

— Но я не понимаю…

— Я это уже понял, — я вдруг почувствовала, как он усмехается надо мной, — вы мои дети, такие глупые и никак не желающие идти по тому пути, куда я все время вас направлял, хотели самостоятельности… Я вас всегда слышу где бы не находился, даже просто подумай обо мне — я это уловлю. Людям в этом сложнее, у них нет своего личного бога, поэтому, когда мы ушли отсюда, они не могут до нас докричаться.

Это получается, что мы зря разрушили собственные храмы? А Шеш все время был рядом хотя бы мысленно и знал, что происходит с нами, а не предавал нашу веру, как самозабвенно твердил мой дед. Может, именно поэтому они не ладят друг с другом, у каждого своя правда?

— Скажи деду спасибо, — вдруг наябедничало божество, — это была его идея, рушить мои храмы. Я всегда говорил, что особым умом он никогда не отличался.

— Но мы не общаемся…

— Да брось ты причитать. Скоро увидитесь, он же прекрасно все чувствует, что с тобой происходит. А после такого выброса силы, когда у тебя почти все тело покрылось рунами рода, он сам постарается тебя найти.

— Вы и это знаете?

Шеш на это только развел руками, словно извинялся за свою вездесущность.

— Ты мне лучше скажи, с чем пришла, опять себя за молодого, да красивого предлагать?

Задержав на миг дыхание, я призналась:

— Вообще-то себя как раз я и не хотела предлагать, наоборот, очень жить хочется. Тем более я знаю, что можно обойтись и без жертвы, как в прошлый раз.

Бог подавился. Очень жаль, что я не могу рассмотреть его лица, я бы с удовольствием запечатлела в своей памяти этот момент.

— Ты не в Тифона, нет, даже он никогда не был наглым, — после минутного молчания, наконец, проговорил он, и сложно было понять, хорошо это сейчас или не очень.

Я покаянно опустила взгляд в полу:

— Это не наглость, просто сейчас я никак не могу остаться, но вы же можете назначить свой срок… Кстати, раз уж мы с вами увиделись ещё раз, не подскажете, в каком именно замке мне искать ваше же произведение? Песнь Шеша по приданию написали вы.

— Да, ее написал я, — не слишком удивился автор, — только о ней почти нет упоминаний, интересно, кто тебе про нее рассказал. Уж ни тот ли молодой паренек, ради которого ты оказалась здесь?

— Вы же и так все это знаете, — устало пробормотала я, вдруг ощутив всю тяжесть проходящего дня, — и мои мотивы вам так же открыты, как я сама.

— Что ты ворчать сразу начинаешь? Я имею право спрашивать то, что хочу, в конце концов, это именно ты ко мне пришла!

— А я и не отказываюсь, — согласно кивнула я, — просто …

— Хватит, — неожиданно рыкнул Шеш, — хочешь заключить со мной соглашение? Давай, так и поступим, но жизнь мне твоя и правда сейчас ни к чему, у меня и без тебя есть чем заняться.

— Тогда что вам нужно?

Это было несколько удивительно, потому что я всегда думала, что Шеш с удовольствием забирает с собой духи своих потомков и переносит в новые миры. Проще улучшить свое детище через последующие жизни, чем ваять новый материал. А тут выясняется, что ему и это не нужно. В чем тогда смысл ритуала Дара Жизни?

— Ой дураа… Да в том, чтобы вы растрясли свои разжиревшие задницы и вспомнили зачем вы вообще были созданы! Жизнь, это великий дар и не многим она подвластна так, как вам. Вы ее защитники. А вы чем занимались все это время? Молча и гордо запирались в собственных домах, только бы не ассимилироваться с другими, не подпортить свою породу? Да изменения это и есть сама жизнь. А вы сами себя превратили в разваливающихся стариков!

Выпалив все это, Шеш так же резко успокоился, как и начал кричать на меня. Поморгав, я пролепетала:

— Но ваши заповеди…

— Все, надоело мне, — отмахнулся от меня бог, — я и так сказал тебе больше, чем планировал. Будем заключать договор?

— Смотря, какие условия, — осмелев, твердо проговорила я.

Не хватало еще себя в пожизненную кабалу загонять иначе легче сразу здесь и остаться. Шеш хмыкнул:

— Кто ж тебя здесь оставит? Я пока еще несколько веков пожить спокойно хочу… В общем, я желаю, чтобы ты занялась восстановлением моих храмов. Толпы умирающих драконов мне здесь пока что не нужны: излагайте свои мысли в специально отведенных для этого местах. Поняла?

— Ну, в общем-то, да, — потупилась я, ощущая себя несколько скованно.

Я-то думала, что иду на жертву, переступаю через себя, совершаю правое дело, а все оказывается намного прозаичнее. Я, оказывается, просто-напросто напрашивалась!

— Я надеюсь, больше ты ходить сюда не будешь, как к себе домой?

— Нет, — дернула головой я и мрачно пообещала, — буду ходить в ваш храм, каждый день свечи зажигать. Может даже стану самой неистовой жрицей. Надо подумать, мне кажется, неплохая идея, чтобы отблагодарить вас за все?

— Это ты сейчас мне угрожаешь? — сообразило божество и погрозило пальцем, — ты эти глупости брось, иначе придется переходить к крайним мерам.

Я вся превратилась вслух, но он больше ничего не стал говорить.

— Ты меня поняла?

Я покорно кивнула:

— У меня все равно нет выбора.

— Выбор есть всегда, я тоже всегда вам то твердит, но вы же слышите только себя, — сурово отбрил меня Шеш, — твой был приходить ко мне или нет… И помни, мы заключили соглашение. Ты войдешь в мир с моим именем и только попробуй его опозорить. Поверь, есть вещи намного страшнее смерти близкого и боли.

Выпав в осадок от всего сказанного, и еле нашла в себе силы, чтобы хотя бы кивнуть. Хотела было поблагодарить за его внимание, но не успела, меня вышвырнуло обратно в мое тело, пронизываемое дикой болью. Находившийся рядом Дилан в ту же секунду вытащил из груди нож, и рана затянулась на глазах. Только болевые ощущения никуда не делись. Что-то мне подсказывает, что в этом мне подсобил Шеш, чтобы помнила, что не стоит злоупотреблять общением с ним. В голове, едва я подумала об этом, раздался знакомый тихий смех и мужской голос произнес только одно слово «Арнас». Он все-таки сказал, в каком именно замке храниться рукопись. Веснушка сжал мои холодные, безвольные пальцы и улыбнулся как-то совершенно по безумному. А потом плюнул на все приличия и что вообще около нас, так и стоят зеваки, до хруста в костях обнял.

— Ты это что-то… Не знаю, кого благодарить за то, что ты жива. Второй раз это же просто чудо….

— Чудо — это порыв чистой светлой души, — не согласилась я, отодвигаясь и со стоном массируя то место, куда пришелся удар, — а про него я бы сказала, что он так развлекается.

— Ты про кого?

— Ни про кого, — шепнула я ему на ухо, — ты все равно не поверишь… Бриар!

Бриар лежал навзничь и ощупывал себя трясущимися руками. Рядом с ошеломленными лицами сидели лекари, и с восторгом смотря то на него, то на высохшую кровь на руках и рубашке маркиза. Один из них тронул рубец на животе Бриара и пораженно выдохнул:

— Я слышал, что такое бывает, но не верил… Миледи Вивиана, мое почтение…

Бриар был слаб после всего произошедшего, но попытался сесть на земле, это получилось у него только после того, как лекари, не сговариваясь, принялись ему активно помогать.

— Алексия, опять твои штучки?

Вот кто-кто, а он отнюдь не радовался своему спасению, наоборот будь бы поменьше свидетелей и побольше сил, бросился бы на меня с кулаками. Я широко улыбнулась, стараясь удержаться от слез облегчения. Почему-то после спасения Мидхира у меня не было такой реакции, здесь я была абсолютно счастлива и знала, что этот малолетний нахал сделал бы для меня то же самое. Иногда одно только это ощущение, стоит того, чтобы рискнуть, правда? Бриар по моей идиотской улыбке все понял и грязно выругался, вызвав у меня еще большую умилительную реакцию.

— Видимо ты там точно никому не нужна, раз тебя обратно отправляют, — попытался съязвить возникший из ниоткуда сэр Бертольд.

Ох, знал бы он насколько прав. Посмотрев на Бриара и оценив, что он вполне жив и здоров, накинулся на него:

— Ты совсем головой не думаешь, когда один идешь в сад погулять? Забыл, что за тобой охотятся?

— От кого я это слышу? — хмыкнула я, дергая его за рукав камзола, — не ты ли говорил, что если я не придумаю что-нибудь, то тебе придется его убить, мол, так хочет Его Величество Альваро? Это ты так переживаешь, что заслуга могла достаться не тебе?

Бертольд, застигнутый на жаренном, закатил к стремительно темнеющему небу глаза:

— Я и не отказываюсь от своих слов, но как немногие, всегда их держу!

— Надеюсь, ты не хочешь этим сказать, что Вивиана сейчас рисковала собой, чтобы это черное дело сделал ты?

— Я не собираюсь его трогать, — огрызнулся сэр Бертольд, — насколько я понял, княжна уже решила все вопросы.

— Пока только в процессе, — покачала я головой, и хотела было позвать Мидхира, чтобы попросить исполнить свою часть договора, но молчавший до этого Бриар вдруг подал голос:

— А никого не интересует, кто пытался меня убить?

Рядом с нами сплюнул Дилан:

— Это Вигон, сволочь каких поискать, но теперь, когда у нас скорбь отменяется на неопределенный срок, мы с ним поговорим. Думаю, Его Светлейшество не будет против казни без суда.

— Кто вам сказал, что это он? — удивился маркиз и тут мы поняли, что вообще ничего не понимаем, — он прибежал на мои крики и попытался помочь мне, а потом пришли уже вы, а мне было не до этого.

С помощью Дилана, опираясь на него всем весом, я уверенно проговорила:

— Надо срочно идти в камеру, куда его увел конвой. Мне это все сильно не нравиться. Бриар, ты в состоянии идти с нами? Там и решим все.

— Конечно, — согласился он, — тем более, что это напрямую касается тебя и меня.

Я изогнула правую бровь в вопросе:

— Меня?

— Я пошел в сад один, потому что мне принесли письмо от тебя. Где ты просила никому не говорить о предстоящей встрече, потому что разговор будет… кхм…

Уже догадываюсь, что я услышу, я ровно поинтересовалась:

— Каким?

Бриар отчаянно покраснел, но нашел в себе силы ответить:

— Личным.

— Хорошо, где письмо? — поинтересовался на это сэр Бертольд, но чего и следовало ожидать, Бриар только отрицательно качнул головой.

Меня напрягает, что кто-то дышит мне в затылок.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

— Пропустите меня, — сдерживаясь изо всех сил и стараясь быть вежливой, тихо попросила я у трясущихся от ужаса стражников.

Просьбу я озвучивала уже не единожды, но какого-либо эффекта так и не добилась. С одной стороны я их прекрасно понимала: стоят себе у входа в подземные камеры, где содержат всех арестованных субъектов, смеются своим беспечным разговорам. Им нет никакого дела до того, какой переполох случился там, наверху. Пусть те, кто там бегает, сами и разбираются, а им двоим и здесь неплохо тянуть непыльную служебную лямку. Но тут, как дьявол из Преисподней, вваливается непонятное страшное существо: красное платье, с чудовищным разрезом на груди, под которым четко было видно засохшую кровь. Еe-то ни с чем не спутаешь, даже если платье красного оттенка.

Юбка сильно поистрепалась на подоле, а многих бусин, которые я еще утром пришивала с методичным старанием, безнадежно отлетели. Волосы вообще напоминают классическое коматозное ведьмовское состояние, когда ты три ночи подряд летала на шабаши и при этом отнюдь не сидела в сторонке, подбрасывая в костры дровишек. Здесь сразу видно было активного участника во всем, что только могло бы быть. Вдобавок ко всему, еще и родовые татуировки снова ожили и покрыли большую часть тела, пока еще не рискуя залезать на шею. Конечно эти бедные эльфы, которые под моим взглядом сейчас тряслись как листики на ветру, не видели здесь, в своей благополучной столице, ничего подобного.

— Госпожа…

— Княжна Цуринген, — ледяным тоном поправила я их, но не для того, чтобы козырнуть своим происхождением, а чтобы они сильнее запаниковали и наконец, отошли от нужного мне прохода.

Я могла и не дожидаться официального разрешения, находясь в нынешнем взвинченном состоянии. Мне не составит особого труда пройти мимо двух юных созданий, которым даже их личные шпаги было сложно держать. Почему эльфы всем видам оружия предпочитали именно шпаги и рапиры, которые против обычного тяжеловесного меча были практически бесполезны, для меня всегда оставалось загадкой. Видимо разумность и красота, у нас вещи не совсем совместимые. Но калечить эльфов, пытающихся отстаивать свое место службы, мне очень не хотелось. По сути, они правы и молодцы, что не сбежали.

— Простите, княжна, — чуть тверже, но все равно трясущимся голоском пробормотал страж, — но у нас приказ, никого не впускать, по крайней мере, до особого распоряжение Его Светлейшества.

И тут мой бывший женишок постарался, будь он не ладен, везде влезет! И без разницы, что это его народ, его город и даже его дворец, в подвале которого соорудили небольшую узницу, что тоже принадлежала ему.

С сожалением отметив про себя завидное мужество ребят, я широко улыбнулась, чтобы они ничего не заподозрили. Пока эльфы таращилась на меня, я не заметно для них сплела эффективное в подобных случаях усыпляющее заклинание. Одна проблема, эта магия похожа на паутину и ее сил хватает только на то, чтобы оплести одного из них, а вот второму уже не так повезло. Не сомневаюсь, что где-то в душе он ожидал от меня подобной подлянки, потому что когда я постаралась нажать ему на определенную точку на шее, чтобы он на время потерял сознание и не мешался, эльф был явно готов к этому. И как мне показалось, даже встал так, чтобы падая, ничего себе не задеть, проявляя чудеса хитрости. Продуманный малый, иначе не скажешь.

Времени не было, а чувство паники нарастало с каждой прошедшей минутой. Вспоминая, как погиб бургомистр, я не сомневалась, что сохранить жизнь Вигону этот таинственный кукловод не станет. Даже мне не нужны были бы лишние свидетели. Наверняка на сознании Вигона стоит такая же защита от внешнего воздействия, которая при малейшей угрозе просто превратит мозги полномочного советника в кашу. Проверять это не очень-то и хочется. В самой узнице дворца повелителя лесного народа, мне ни разу так и не доводилось побывать, хотя я когда-то просила Мидхира провести мне экскурсию. Вот и бывает все когда-то в первый раз, правда?

Временная тюрьма больше походила на лабиринт для игры в прятки. Даже зная, куда тебе нужно в итоге попасть, легко можно было бы заблудиться. Надо было все-таки надавить на Мидхира, чтобы он разрешил мне задать Вигону хотя бы пару вопросов, глядишь сейчас бы спокойно дошла с выделенным мне провожатым до его камеры. Но выражая беспокойство о моем физическом и эмоциональном здоровье, он запретил мне даже думать сегодня о том, чтобы находиться где-то еще, кроме как собственной постели. Он смилостивился над всеми нами и перенес Торжественный ужин на завтра, пообещав при этом, что мне обязательно позволят побывать на допросе несостоявшегося убийцы, но только завтра утром. Как будто все это напрямую касалось не меня и моего подопечного, а всех остальных и мне просто делают одолжения, вспоминая мои прошлые заслуги. Позволит он мне…

Не было возможности ждать до утра, внутренний голос кричал, что это было бы роковой ошибкой. А поскольку внутренний голос мне совсем не враг и обычно подсказывает дельные вещи, сама с собой я спорить не стала. Поэтому, не смотря на усталость, действовать надо было сейчас. Сопроводив слабо сопротивляющегося Дилана и чудом оставшегося в живых Бриара под охраной в покои юного маркиза, я сделала вид, что сумасшедший день меня сильно подкосил и что если я сейчас не посплю, то просто упаду на месте и уже вряд ли встану.

Добравшись до выделенной мне комнаты, я забаррикадировалась и принялась ждать, пока уляжется вся шумиха. Но как обычно, схорониться, не получилось, всем вдруг что-то от меня понадобилось. Дилан долго и упорно стоя под закрытыми дверьми, убеждал, что просто хочет посмотреть, точно ли со мной все в порядке. Он совершенно не хотел верить, что я уже легла спать и жду только одного: чтобы от меня все отстали. И только когда я вскипела и отправила его прогуляться к оборотням в Мандебур, он смирился с тем, что сегодня я ему не открою. После него с каким-то серьезным разговором приходил сэр Бертольд, но и здесь я была тверда: если его самого или его монарха в ближайшее время никто убивать не собирается, значит, разговор может подождать до утра.

Последним ко мне под двери явился сам правитель Туата де Данан. Он маялся и не знал, куда себя деть. Видимо он думал, что я с удовольствием побуду для него, чем-то вроде жилетки и поплачу вместе с ним над несправедливостью жизни. К слову, жаль мне его, совершенно не было, так как по его вине в свое время я много чего пережила, что сейчас хотела бы забыть. А сейчас можно считать, что мы просто поменялись местами, а я все равно оказалась честнее. Сказавшись усталой слабой женщиной, я отправила и Мидхира, но, конечно же, не к оборотням, а к Силье. У нее сейчас появился реальный шанс повернуть произошедшую ситуацию в свою сторону и быстро выскочить замуж, чтобы замять скандал. Прошло немногим больше часа, прежде чем я поняла, что дворец, наконец, погрузился в размеренное сонное царство и меня больше никто тревожить не будет. К сожалению, переодеться мне было не во что, и пришлось отправляться на дело в том, чем и была все это время.

По намеченному маршруту я прошла достаточно быстро и без приключений, даже усилившаяся охрана мне не помешала. Даже особо напрягаться не надо: отвести глаза полусонной охране ничего не стоит. А кто-то по серьезнее, мне к счастью, просто не попадался. И вот, переступив через двух молоденьких стражей и немного поплутав по лабиринту, я застыла на месте, осознав, что заплутала здесь вконец.

Конечно, проще всего сейчас использовать поисковые чары, которые у меня всегда получались на достойном уровне. Но здесь в подземелье была установлена маячковая сеть, благодаря которой любое, даже самое мелкое колдовство будет замечено и об этом сразу же узнает придворный маг, отвечающий за эту сторону безопасности. Но хуже всего — сам Мидхир: с него станется запереть меня куда-нибудь подальше, чтобы потом никто не нашел. Не воевать же мне со всем лесным народом? Поэтому надо действовать тише и попробовать обойти установленную сеть.

Прикрыв глаза, я настроилась на тонкий план и внутренним зрением увидела как коридоры, маленькие помещения и закоулки, покрыты едва трепыхающейся, как на ветру, паутинкой. Она была слабого сиреневого оттенка, что говорило о давности установки охранного заклинания. Если попробовать оплести себя точно такой же, а потом просканировать этаж за этажом, то найти Вигона я смогу гораздо быстрее. Да, все равно это долгий процесс, но без этого я своими силами не справлюсь. Буду плутать тут как приведение до самого утра.

Придумано — сделано. Я в точности повторила рисунок паутинки мага, который колдовал здесь много лет назад, и принялась ловить энергетику Вигона. Оказывается, от центрального входа, где сейчас отдыхает стража, я отошла не так уж и далеко. По периметру просматривалось много комнатушек, но только все они были пусты. Такое впечатление, что преступность Мидхира была полностью искорена, по крайней мере, среди его гостей и обслуживающего персонала. Слабый стук сердца я смогла найти только минут через десять: он находился сильно в глубине подземелья, на первом же этаже. Такое впечатление, что человеку было плохо или он просто был болен, причем смертельно. Поскольку больше зацепиться здесь было не за кого, я пошла на стук сердца этого невидимки. Иногда останавливалась, чтобы сверить свои ощущения, правильно ли я иду, иногда наоборот ускорялась, когда мне казалось, что он зовет меня.

Вигон был заперт в крошечной комнатке, где даже нельзя было лечь или встать в полный рост. Он сидел в три погибели, прислонившись к стене и закрыв глаза. На звук ключей и открываемой двери мужчина вообще никак не отреагировал, являя собой очень печальное зрелище. Было несколько противно смотреть на человека, который мог что-то требовать только когда у него за спиной стоял взвод солдат. А сам, оказавшись на том месте, где я побывала всего несколько дней назад, забыл, что такое достоинство. А все-таки хорошо, что я забрала стражи ключи, хоть и пришлось их поискать, зато дверь не взламывала. Есть все шансы, что Мидхир и никто другой о моей вылазке ничего не узнает.

— Никогда не видела, чтобы мужчина плакал, — негромко проговорила я, убедившись, что он не собирается обращать на меня никакого внимания.

— Нет, я знаю, что такое скупая мужская слеза, но когда так, чтобы лицо и глаза опухли…

— Что ты можешь знать об этом? — не открывая опухших глаз, сквозь скошенные зубы процедил Вигон, — меня били.

— Ну, уж нет, дорогой мой, я знаю, что бывает с человеком, когда его бьют, — не согласилась я, не делая попыток даже приблизиться к нему.

— И глядя на тебя, могу сказать, что тебя и пальцем не тронули. Можешь не прибедняться, на самом деле ты просто сидел здесь и рыдал, жалея себя.

Вигон на это только усмехнулся, но вышло у него это не иронично, а криво и настолько страшно, что я даже обернулась: вдруг за мной кто-то стоял? Не меня же он так испугался, в конце концов.

— Я жалею не себя, уж кто-кто, а ты прекрасно об этом знаешь, что смерть не страшна, что по телу-то плакать… Я боюсь за свою душу. Он убьет меня и заберет ее, и сделает с ней все, что ему придет в голову, этого я и боюсь. Потому что я до сих пор, не знаю, на какие безумные идеи способен этот сумасшедший.

— Подожди, подожди… О ком ты там бормочешь? Если он тебе сказал, что не отпустит тебя, это не значит, что и после смерти ты будешь в его власти, — проговорила я, не понимая, почему он так реагирует.

— Ты не понимаешь.

— Да плевать мне, что с тобой будет, — наконец не выдержала я, — мне только надо знать, на кого вы с бургомистром работали, как так быстро ты нас нашел и что вообще происходит? Ты же еще в Родении прекрасно знал, кто я? Зачем вам нужно было меня нейтрализовать? Причем не убить, а именно не дать возможность находиться рядом с Бриаром. Глупое покушение на площади я не беру в расчет, это просто детская пугалка…

Мне на самом деле было безразлично, будет жить Вигон или нет и что за фантазии по поводу души у него сидят в голове. Как можно поверить в сказки, что его хозяин сможет удержать ее, когда для нее после смерти тела действуют совсем другие законы? И так по кругу, пока ей не подберется новая судьба, чтобы пройдя через испытания, она стала еще лучше и чище, приблизилась к Создателю. Или за свои дурные жизни заключена в миры первых ступеней, где каждый день это страдание, призванное воспитать все лучшее, что у тебя есть. Обычный человек или бог не может вмешаться в этот процесс, это материи более высокие, чем может представить наш разум. Кто-то сразу рождается богом прямо от Создателя, а кто-то становиться им, прожив не одну сотню жизней и заслужив это право.

— Ты самая настоящая дура, если думаешь, что я что-то скажу тебе, — закашлялся Вигон и захихикал, — он скоро придет за мной, понимаешь? И никакие стены и охрана его не остановит. У бургомистра ее было даже больше, чем здесь, но и это не помогло. Я ничего не скажу, ни тебе и ни кому другому.

Так мы далеко точно не отправимся. С другой стороны, он же разговаривает со мной, пошел на контакт? Если б так боялся моего присутствия и что за это его накажут, то молчал бы и даже не смотрел в мою сторону.

— Мы живем в мире, где каждый что-то должен, на этом и держимся, — мягко проговорила я, — ведь и я что-то могу для тебя сделать. Надо только договориться, что тебе нужно взамен на ответы на несколько вопросов. Просто скажи, кого ты так боишься: весь сыр-бор из-за мальчишки, даже не из-за него, а вокруг его владений, которые сейчас очень активно окучивают мандебургцы. Значит оборотни в доле с твоим хозяином, при этом он не человек, иначе бы двуликие не пошли за ним ни за какие деньги, люди для них хуже мусора. При этом он достаточно богат, раз сумел подготовить такую масштабную операцию и заиметь такое количество шпионов. У него же не только вы с бургомистров были? Подозреваю, во многих городах приграничья есть те, кто работает на него.

На Вигона было страшно смотреть. Он силился отвернуться от меня и никак не выдать своего отношения к тому, о чем я говорила. Но именно это и показывало, что словами я бью прямо в точку! Поняв это, я тут же воодушевилась и поднажала:

— А еще, он очень сильный ментальный маг и это он изобрел для оборотней обручи, способные отражать магию.

— Поглощать, — тихо поправил полномочный советник, — они поглощают всю магию, которая направлена на него и может работать ещё как накопитель.

Два в одном, этот неизвестный хозяин просто гений. Но ни один из известных мне менталистов, работающих напрямую с энергией мысли, не обладал подходящими параметрами.

— Ты уже начал давать мне информацию Вигон, назад дороги нет, тебе придется говорить дальше и поверь, я постараюсь тебе помочь.

— Воскресить меня не получиться.

— А я и не собиралась, — ровно сообщила я ему, даже не подумав врать. — Во-первых, мы все-таки враги, хотя лично для меня, что ты есть, что тебя нет. Поэтому рисковать собой ради твоей шкуры я не стану, по крайней мере, не силой своей крови. Но если ты подскажешь мне иной способ, я все-таки попробую помочь тебе.

— Ты не сможешь ничего сделать для меня, — как-то совсем сник Вигон, — хотя… может и обойдется.

Как-то не нравится мне его улыбка, очень-очень не нравится. Может оставить его в покое и вернуться? Он все равно ничего не скажет, слишком боится за себя, а лезть ему в голову опасно, я боюсь повторения трюка с бургомистром.

— Я знаю не много и лично его никогда не видел. Но чувствую что он здесь, рядом и скоро придет за мной и будет поздно. Я точно не жилец, но если ты поклянешься сделать для меня кое-что, я расскажу все, что могу.

— Ну, это смотря, что тебе нужно, — осторожно проговорила я, не ожидая такой быстрой сдачи.

Еще секунду назад я была уверенна, что он ждет, не дождется, пока я уйду.

— Сила твоей крови. Не любого из твоего народа, не путай, а только твоя. На тебе все замыкается, и только ты сможешь освободить меня, когда он отберет душу. Либо уж сам Хозяин, но он такого никогда добровольно не сделает. Ему нравиться чувствовать себя абсолютным господином.

— Почему только я и он? — не поверила я в свою избранность.

Для такого доверия, я, по меньшей мере, должна была знать такого талантливого менталиста в лицо, но среди моих многочисленных знакомых, подобных гениев просто не наблюдалось!

— Сначала поклянись, что при случае заберешь у него мою душу и отпустишь туда, где она должна быть.

Грязно выругавшись, потому что не люблю все эти игры в кошки-мышки, я порыскала глазами в поисках хоть мало-мальски острого предмета, но конечно же не нашла его. Плюнув про себя на предусмотрительность Вигона и подобные ритуалы в целом, я прокусила себе палец и на собственной крови произнесла клятву, о которой он просил. Странно, но видимо он действительно верил в то, что Хозяин способен мучить его и после смерти. Иначе как объяснить, что после моих ритуальных слов, он смог успокоиться и моментально взять себя в руки?

— Я никогда не видел его лица и не слышал голоса, он разговаривал со мной телепатически. При чем, у меня нет подобного дара, я вообще достаточно посредственный маг, но быстро схватываю все на лету и память у меня, как говорят, феноменальная. Именно это ему и нужно было: и з городских библиотек, там где есть закрытые секции нельзя было выносить книги. А если рискнуть и попробовать забрать себе трофей, начали бы искать. А таких библиотек было очень много, как и стран и даже городов… Нельзя было поднимать шумиху.

— Ты ходил в библиотеки и вычитывал для него определенные тексты?

— Да, он давал мне нужные ему темы, по которым я должен был прочитать все, что найду. И приходя домой или в гостиницу, смотря, где и как долго я находился, я переписывал по памяти все, что узнал и раз в неделю передавал списки ему. Последним городом была Родения, мы осели в ней почти на пять лет. Долго не мог понять, почему мы так закрепились в этом ничем не примечательном городишке, а потом понял, когда он начал сводить меня с мандебургцами.

— Зачем?

— Этого я не знаю, в курсе только что ему позарез нужны земли твоего нанимателя, а вот он сам нет, поэтому он и приказал убрать мальчишку, придя ко мне в сон сегодня ночью. Он выжил? Вокруг кричали, что пошлют за тобой…

— Выжил, — процедила я сквозь зубы.

Конечно, выжил и знал бы ты, чего мне это стоило! До сих пор потряхивает, как я вспомню, что пережила. Думала, что больше не вернусь, а мой народ так и останется влачить жалкое существование без крыльев и тихо умирать.

— Не отвлекайся, что вы делали с оборотнями? Чем он их купил? Кто он вообще такой?

— Я же сказал, я ни разу не видел его лица, и он не представлялся. Ты не поймешь… Он подавляет волю и отказать ты ему не можешь. Он скажет мне — не дышать и я буду счастлив, что могу это сделать для него. Он велик… Раньше я думал, что он самый настоящий бог, только забытый. Но услышав об этом, Хозяин только рассмеялся и сказал, что никогда не согласится на такую жалкую роль, чтобы подчиняться навязанным кем-то законам. Он говорил, что способен устанавливать их сам.

Очень скромный парень, по-другому и не скажешь. С чувством собственного достоинства у него точно полный порядок.

— Оборотням я передавал деньги, адреса, где они могли остановиться в городе, чтобы их никто не увидел и не поднялся шум. Здесь я тоже ничего не могу сказать определенного, у меня только одни сплошные догадки, почему они пошли за ним.

— Это я и без тебя могу предположить, — невесело рассмеялась я, — он обещал им господство над новой территорией и что их имя, в конце концов, будет овеяно славой. Только сдается, что ему самому это не очень интересно. Пока все упирается в земли Бриара, что-то в них есть такое, что он стремиться туда и никак не может попасть…

— Я тоже об этом думал, — согласился с моими выводами Вигон, — по крайней мере, все на это указывает. Он сделает все, чтобы не допустить вас туда, почему-то он думает, что вы можете испортить ему все планы.

— Если он такой сильный и могущественный, почему он просто не убьет меня? А потом заберет кровь, которая ему так нужна. Это гораздо проще, чем пытаться зачищать следы.

— Если бы он хотел тебя убить, то давно бы это сделал.

Звучит логично, но не убедительно.

— Ну и что ты хочешь этим сказать?

— Что ему нужна ты сама, а не твоя смерть. Он сам говорил следовать за вами и сообщал, куда вы пойдете. Я думаю, о тебе он знает все.

— Ну, раз ты такие подробности знаешь, то может, расскажешь, почему именно я?

— Не знаю, — развел Вигон руками настолько, насколько позволяла маленькая площадь его камеры, — он упомянул тебя только один раз по имени, потом избегал эту тему, а если нужно было указать на тебя, то называл Огоньком.

— Как? — переспросила я пересохшими губами.

Это прозвище пошло в самого детства, но знать его никто больше просто не мог! Мой отец, не увидевший моей рождение, уже знал, какой я буду и просил так меня называть. А потом и дедушка, в моменты тишины иногда подходил со спины, утыкался в макушку и тихонько говорил «мой глупенький Огонек, надеюсь, ты никогда не станешь пожаром».

— Вижу, это имя тебе о чем-то говорит, — довольный произведенным эффектом, произнес полномочный советник, — могу тебе сказать, когда ты всплыла. Это было уже после его идеи разработки сосуда, способного заключать в себе душу.

Как только я слушала про опыты, которые этот загадочный некто ставил над душой, сердце почему-то начинало болезненно сжиматься. Каким же надо быть чудовищем, чтобы вообще задуматься, что такое возможно.

— Говори.

— Я тогда помогал ему приводить один заброшенный у Дивногорья храм в приличный вид. Поспособствовал, чтобы туда стали наведываться желающие прихода тварей с Нижнего уровня. Нам плевать было на их философию и как именно они приносили в жертву найденных на эту роль людей из ближайших селений. Важен был только конечный результат — Хозяин отрабатывал технику поглощения своим сосудом освобожденной души в момент ритуальной жертвы. Только через несколько лет ему удалось это сделать. Для этого мы восстановили больше двадцати храмов по всем Приграничью. Ты кстати уничтожила плод наших трудов, я прекрасно помню эту ночь, когда ты, воспламенённая жаждой мести, заявилась в самый разгар ритуала, и спалила все к чертям… Мы были там с Хозяином и все видели, после этого он начал собирать о тебе информацию.

У меня немного отлегло от сердца, потому что я поняла, что мой дедушка, единственный знавший мою домашнюю кличку, был здесь не при чем. Стало безумно стыдно за то, что я на миг усомнилась в нем.

— Ты знаешь, в чем заключались его разработки?

— Нет конечно, кто же посвящает в такие вещи… Да и то, я видел только один раз, как созданный им сосуд работает. Это завораживающее зрелище, но отвратительное, я даже представить не могу, какие муки испытывает душа, которой не дают пройти пусть очищения, отдохнуть с любимыми и войти в следующее перерождение.

— Я не могу поверить, что такое действительно существует.

— Я тоже не верил, пока не увидел сам, иначе бы не паниковал. Но сейчас, когда ты дала клятву найти этот сосуд, пусть и не сразу, я спокоен. Подожду, не в первой.

— Все равно, это не укладывается в голове, — все никак не могла я прийти в себя от подобной информации, — даже боги не властны над душой. Никто не властен.

— Видимо именно этот факт и поспособствовал тому, чтобы он стал разрабатывать ритуал, способный поспорить с могуществом бога и сделать то, чего высшее создание не может. Вивиана…

— Что?

— Тебе пора идти, иначе кто-нибудь обязательно заметит тебя здесь. Тем более, мне больше нечего тебе сказать. Я не могу вспомнить никаких деталей, многое уже кажется не правдой, но многое уже не имеет никакого значения…

— Для меня вообще удивительно слышать намек на заботу от тебя, — с недоверием проговорила я.

— Это не забота, просто от тебя теперь многое зависит, в том числе и моя судьба. Какой смысл мне желать тебе дополнительных проблем? Я ненавидел тебя, когда поклонялся своему Хозяину, а он был… очарован тобой. Это глупая ревность. Сейчас я сильно боюсь, хотя тебя мне жаль: до чего может додуматься такой гений, как он, я просто не представляю.

— Очарован?

— Не в том смысле, о котором ты подумала, — поморщился Вигон — женщины. Вам бы думать всем, чем угодно, но только не головой.

— Спасибо, — с сарказмом отозвалась я на подобный комментарий.

— Я уверен, что ты справишься. Раз он так верит в силу твоей крови, то у тебя есть шанс найти этот сосуд, но у меня к тебе будет ещё одна просьба.

— Не многовато ли? Я и так дала тебе клятву, что если с тобой что-то случиться, то ты будешь отомщен.

— Это все потом, — дернулся Вигон, — просто уходить я буду мучительно, он не даст мне облегчения.

— Догадываюсь, что ты хочешь, — помрачнев, выдавила я и прекрасно понимала, что отказать ему в этом не смогу.

Картинка о его Хозяине постепенно складывалась в голове и такой точно не погладит по головке бывшего соратника. Обычно смерть предателя обставляется жутко, всем в назидание, чтобы больше никто не рисковал вступать на эту скользкую дорожку.

— Тогда сделай это. Я ведь помог тебе, не смотря на весь свой страх.

Помог и при этом заставил взять клятву и впоследствии рисковать уже собой, ради него. Что у меня за судьба то такая, спасать всех? Кто меня-то уже, наконец, выдернет из этого компостного места?

— Охрана у входа видела меня, — вдруг вспомнила я, — они молчать не станут, когда утром найдут тебя. На меня сразу полетят все шишки.

— Ну и что? Княжна ты или крестьянский конь, ведомый на убой? На суде ты была гораздо решительнее, когда заявляла, что по праву рождения благородной крови, светский суд над тобой не властен.

— Спасибо на добром слове.

— Тебе спасибо.

Много времени на выполнение просьбы Вигона не ушло. Не скажу, что я не испытала мимолетной радости, когда одним движением сворачивала ему шею, но чувство какого-то опустошения тоже пришло. Оставалось дело за малым, так же тихо и не заметно пробраться в свои покои и попытаться выспаться. А то представляю, какие крики утром меня разбудят, а я должна быть бодра и весела, чтобы решать вновь возникшие проблемы. А кроме того, ситуация с Бриаром ещё не была решена, только отложена на малый срок. Мне надо продумать до мелочей разговор с его монархом, чтобы уладить ситуацию с возвращением маркиза домой. И главное, мне позарез нужна Песнь Шеша, а другого пути до замка маркиза просто нет.

Table of Contents

Людмила Константа Падшая. Проклятый дракон

ГЛАВА ПЕРВАЯ

ГЛАВА ВТОРАЯ

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

ГЛАВА ПЯТАЯ

ГЛАВА ШЕСТАЯ

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ