Annotation

Кэтрин Иствуд, сотрудница одной процветающей фирмы, неожиданно узнает, что мужчины-коллеги видят в ней хорошего специалиста, но никак не обворожительную женщину. Глубоко уязвленная, она решает доказать, что достойна мужского внимания. А для этого ей надо, как в сказке про Золушку, превратиться из трудолюбивой замарашки в красавицу принцессу…

- Честер Редли

- Глава 1

- Глава 2

- Глава 3

- Глава 4

- Глава 5

- Глава 6

- Глава 7

- Глава 8

- Глава 9

Честер Редли
Хочу замуж

Редли ЧЕСТЕР

Хочу замуж

Перевод с английского Л.В. Кутумовой

Глава 1

— Кэт, послушай, не могла бы ты сделать мне небольшое одолжение? Знаешь, шеф дал мне это дело от «Берринджер продакшн», ну вот, а я, сколько ни бьюсь, никак не могу ухватить суть… Вчера с ребятами немного перебрали вечерком в «Сове и кружке». — Роберт хихикнул и подмигнул ей. — А сдавать отчет завтра утром, в одиннадцать. Ну, Кэт, пожалуйста, будь другом, помоги, а то повышения мне не видать как своих ушей.

Кэтрин Иствуд пристально разглядывала говорившего. Роберт Мастерсон, двадцатисемилетний бухгалтер-аудитор фирмы «Эрнст и Брейди», казался ей в высшей степени привлекательным молодым человеком. Почему бы и не помочь? подумала она. В конце концов спешить мне некуда, ужин я отцу оставила, вполне могу и задержаться.

Ей вдруг вспомнилось, как девицы из соседнего отдела сплетничали в дамской комнате о Бобби Мастерсоне и его последней интрижке, и о том, что закончилась она ничем.

Так что сейчас, похоже, он вольная птица и может рассматриваться в качестве возможной кандидатуры.

— Ладно, давай документы и расскажи, что ты сделал и в чем тут проблема, — согласилась Кэтрин.

Она немного подвинула свой стул, сгребла в сторону папки и бумаги и кивнула Роберту. Тот небрежно бросил на освободившееся место папку, наклонился к Кэтрин и начал объяснять. А спустя десять минут уже вышел из офисного здания на улицу, где его дожидались приятели.

— Хо-хо, — закричал Мастерсон, — отправляемся! Говорил же вам, что сплавлю эту работенку Кэт Иствуд. Она молодец, Кэтрин, славная старушка. Ладно, пошли сначала выпьем по кружке, а потом уж дальше!

И четверо молодых людей устремились по улице вниз, к их любимому бару, радуясь предстоящему веселому летнему вечеру.

А «славная старушка Кэтрин» просидела за письменным столом до глубокой ночи, со счетной машинкой и кучей принесенных Бобби бумаг и едва успела на электричку в одиннадцать сорок три. Утром в девять ноль-ноль она уже была на рабочем месте и с головой погрузилась в новое задание.

Роберт появился в ее кабинете после десяти, забрал готовое решение проблемы, тепло поблагодарил и пригласил на ланч в кафетерий на первом этаже противоположного здания. Ровно в двенадцать тридцать он зашел за Кэтрин. Они спустились вниз, под проливным дождем перебежали улицу и встали в длинную очередь к буфету.

— Бобби! Кэт! Идите сюда! — раздались одновременно несколько голосов из дальнего угла переполненного зала, и они присоединились к парням из их отдела — Телу, Лесли, Ларри и Джерри.

— Ребята, говорил я вам, что наша Кэт — настоящий гений? — спросил Роберт у коллег. Я бился над одним дельцем, никак не мог понять, в чем там закавыка, а Кэт разобралась за один вечер.

— Ха, — откликнулся Лесли, — кто ж этого не знает. Ты просто еще недавно работаешь в «Эрнст и Брейди», поэтому и не успел пока убедиться в этом. Кэт в состоянии справиться с любой проблемой. Еще не было случая, чтобы она сдалась.

Остальные одобрительно загудели, поддерживая Лесли и его заявление.

— Ну, как мне расплатиться с тобой, Кэт? — спросил Роберт, поняв, что Кэтрин проделала слишком большую работу, чтобы отделаться ланчем. Ему совершенно не хотелось портить отношения с ней, проявив черную неблагодарность. — Давайте все сходим и проведем вечер в «Сове и кружке». Я угощаю, Кэт.

— В «Сове и кружке»? — недоверчиво переспросила она.

— Ну да, а ты что-то имеешь против?

— В общем-то, ничего, но я наивно полагала, что моя помощь стоит большего. Как насчет «Лилий Темзы»?

— «Лилии Темзы»? — Теперь пришел черед Роберта удивляться. — Но это же ресторан…

— Я знаю, что это ресторан, — перебила его Кэтрин. Она, конечно, слышала, что он дорогой, но не настолько же, чтобы Бобби не потянул. Оклады в «Эрнст и Брейди» немаленькие, так что он вполне может позволить себе пригласить ее туда.

— Я имел в виду, что это особенный ресторан, — продолжил Роберт. — Зал там небольшой, с отдельными кабинетами, на столиках свечи и цветы, маленький оркестр играет всякие там вальсы. Одним словом, этакая романтичная чушь.

— Гмм.., а я-то наивно полагала, что, поломав голову над твоей задачей четыре часа, вполне заслужила чего-то большего, чем «Сова и кружка», сообщила Кэтрин под одобрительные кивки коллег.

— Ну хорошо, я признаю это. Но почему обязательно «Лилии Темзы»? Давай сходим в какой-нибудь другой ресторан.

Но Кэтрин была неумолима.

— На одной чаше весов четыре часа потраченного мною времени, на другой — «Лилии Темзы». Что перевешивает? Что-то подсказывает мне, что это, бесспорно, мои четыре часа.

— Кэт, слушай, ты не понимаешь. Это же ресторан для влюбленных.

— Ага, — подтвердил Ларри. — Девчонки обожают тамошнюю романтическую обстановку.

Роберт наклонился к Кэтрин и смущенно пояснил:

— Понимаешь, туда мужчины водят своих подружек.

— И что из этого? — непонимающе спросила Кэтрин.

Мастерсон окончательно смутился.

— Но как ты не понимаешь, Кэт? — развел он в отчаянии руками. — Не могу же я повести тебя туда как свою девушку! Ты совсем не того типа.

Всего минуту назад Кэтрин воображала, что находится на верном пути к тому, чтобы стать его девушкой, и слова Бобби были для нее, как ведро холодной воды, вылитой на голову.

— Что ты имеешь в виду, Роберт?

— Сама знаешь, Кэт.

— Очевидно, нет, — ледяным тоном ответила Кэтрин.

Мастерсон сразу заметил, как изменился ее голос. Все за их столиком замолчали и внимательно наблюдали за ним и его собеседницей.

Он откашлялся и сказал:

— Ты не показываешь своим поведением, что готова быть чьей-то подружкой.

Кэтрин недоуменно уставилась на него. Неужели он такой дурак, что решил, будто она просто обожает лишнюю работу в свободное время?

— Не показываю? А каким образом полагается показывать это? поинтересовалась она.

— Ну, например, одеваться соответствующе…

— Одеваться? — Кэтрин взглянула на свои довольно потертые, но такие удобные джинсы, на мягкие мокасины. — В смысле носить короткие юбки и четырехдюймовые каблуки?

— Точно, — вставил Джерри.

— Ну не совсем так, — нервно сказал Роберт. — Девушки обычно всем своим видом дают мужчине знать, что готовы к тому, чтобы за ними ухаживали. От них так и исходят эти флюиды…

— Понятно, — протянула Кэтрин. И то, что она поняла, совсем ее не порадовало.

— Да ладно, Кэт, наплюй! Нам всем очень нравится, что ты настоящий товарищ, свой парень.

Кэтрин даже передернулась от обиды. Свой парень?! Она обвела взглядом остальных, и они все согласно закивали. Никогда еще ей не наносили такого оскорбления…

— Это комплимент, Кэт, — добавил Роберт.

— На мой взгляд, это совсем не похоже на комплимент, — заявила Кэтрин.

— Да нет же, комплимент. С тобой легко работать. Потому что не отвлекаешься на все эти женские флюиды. — Мастерсон посмотрел на нее и добавил:

— Кэт, поверь, тебе правда не понравится в «Лилиях Темзы». Это не твой стиль.

— Это могло бы быть моим стилем, — прохладно сообщила Кэтрин и встала из-за стола.

Ах, флюиды! — в ярости думала она. Ну я покажу тебе флюиды! Ты быстро забудешь, что я — свой парень. Я вам всем покажу! Вы еще в ногах у меня будете валяться, умоляя пойти с вами в «Лилии Темзы». Ну и негодяй же этот Роберт. Разве что не назвал ее при всех бесполой. И не только это, он еще ясно дал понять, что и все остальные представители сильного пола относятся к ней точно так же. И что самое ужасное, другие его поддержали…

Да, это правда, она всегда считала себя членом команды и ребята с удовольствием работали с ней. Но до сегодняшнего дня ей и в голову не приходило, что они просто забывали о том, что она — женщина.

Ладно, придется напомнить им об этом.

Свой парень, это ж надо! Этим вечером, добираясь до станции электрички, Кэтрин продолжала вспоминать ранившие ее слова Мастерсона. Да, она ведет довольно унылое существование: работа и дом, дом и работа. Дома отец-вдовец, на работе — коллеги. Не очень-то вдохновляющий образ жизни. Когда она была моложе, ей случалось мечтать о будущем.

Сейчас Кэтрин уже и не помнит, какими были эти мечты, но в них точно не входили жизнь с престарелым отцом и работа с утра до ночи. И она никогда не планировала, что в двадцать шесть лет все еще будет одинокой. Похоже, пришла пора заняться личной жизнью и наконец устроить ее.

Немало воды утекло с тех пор, когда у нее был парень. Она рассталась с Верноном почти два года назад. Иногда кто-нибудь из мужчин-коллег приглашал ее в бар или кино, но этим все и ограничивалось, А ей хотелось более серьезных, стабильных отношений.

И, черт побери, она этого добьется! Так или иначе.

Кэтрин остановилась перед освещенной витриной и стала ее разглядывать. Мини-юбки, прозрачные блузки, крошечные сумочки, в которые невозможно ничего положить, туфли на таких каблуках, что в них нельзя ходить. Все то, что используют девушки, испускающие женственные флюиды, Сама она одевалась и обувалась так, чтобы чувствовать себя комфортно. Так же, как и все в ее отделе. И почему она должна сменить стиль одежды и начать вдруг укладывать волосы и пользоваться косметикой? В лондонском довольно влажном климате это казалось бессмысленной тратой сил и времени. Тушь вечно оставляла черные пятна под глазами, завитые волосы раскручивались.

Неужели это так важно? Неужели мужчины обращают внимание на такие пустяки? Может ли быть, что они такие мелочные?

О да, трижды да!

Кэтрин шла по Вестернбридж, ее любимой улице. По обе стороны небольшие аккуратные дома, вдоль дороги — огромные старые дубы.

Она ходила этим маршрутом уже четыре года, с тех пор как устроилась на работу в «Эрнст и Брейди». И ничто тут не менялось вплоть до прошлой недели. Сначала в понедельник или во вторник Кэт заметила объявление на одном из домов о том, что сдается квартира. Она заинтересовалась и даже зашла побеседовать с домовладелицей — милой пожилой леди. Та рассказала, что недавно скончался ее супруг и теперь она ищет квартирантку, чтобы было не так скучно.

Кэтрин пошла даже на то, что посмотрела квартиру, которую мадам Зельда выделила под сдачу в наем. Две симпатичные солнечные комнаты с балконом, отдельной ванной и крошечной кухонькой, где всегда можно приготовить скромный ужин. Да, как замечательно было бы снять эту квартирку и не тратить по полтора часа на дорогу из Лондона в Шеррингтон и обратно. Но кто тогда будет заботиться об отце?

А в четверг в автомастерской, что была расположена как раз напротив этого дома, на площадке под навесом она вдруг обнаружила великолепный старинный «роллс-ройс». В остальном мастерская была как сотни других, но под этим навесом всегда происходило нечто интересное.

И Кэтрин не раз обращала внимание на тридцатилетнего механика, который занимался только старыми автомобилями.

Высокий крепкий блондин был, судя по всему, начальником и над остальными механиками, но в основном приводил в порядок машины, которые стояли под навесом. По утрам она иногда заходила в кафетерий неподалеку и пила слабый и совершенно невкусный кофе, лишь бы полюбоваться красивым механиком и его столь же красивой работой.

И сегодняшнее утро не стало исключением.

Сейчас, когда она возвращалась после работы, блондин все еще копался в моторе черного «роллс-ройса». Кэтрин остановилась и засмотрелась. Какие у него руки! Какие бицепсы! Футболка подчеркивала напряженный торс, выпуклые мышцы груди и живота.

Механик еще раз что-то подтянул ключом, и вдруг нечто неопознанное просвистело около самой головы Кэтрин.

— Эй, берегитесь! — Красавец блондин бежал к ней, на ходу вытирая руки. Вблизи он показался Кэтрин еще великолепнее, чем издалека. Все в нем будто говорило: я — настоящий мужчина.

Что подразумевало продолжение: и мне нужна настоящая женщина. Лицо было красивым, под стать фигуре, а зеленые глаза смотрели на нее с искренним беспокойством. — Вы не пострадали?

Простите, но вам не стоило бы ходить так близко к навесу. Хотя это исключительно моя вина. Я слишком сильно затянул, вот болт и сорвался.

Кэтрин только молча кивнула. Она не знала, что сказать. Но в этом и не было никакой необходимости. Потому что механик, убедившись, что она не пострадала, подобрал отлетевшую железку и замер, удивленно глядя на Кэтрин. И она поняла, что он ждет, когда она отойдет, чтобы продолжить работу.

Вот тебе и разговоры о женственных флюидах. Она работает с мужчинами целыми днями и до сих пор даже не знает, как начать легкую, ни к чему не обязывающую беседу. И неважно, что он не ее типа. Совершенно очевидно, что его бьющая через край мужественность полностью лишила ее дара речи. Да, пора что-то с собой делать. Ей определенно нужна помощь.

Кэтрин втянула голову в плечи, спряталась в свою объемистую ветровку, быстро перешла на противоположную сторону улицы и сделала вид, что читает объявление. Но на самом деле ее интересовало вовсе не объявление она разглядывала в окне отражение красавца механика.

Да, серьезный мужчина, настоящий мужчина.

И он не обратил на нее ни малейшего внимания…

Но, с другой стороны, такие парни никогда не обращали на нее внимания. Да и ее не интересовали. Кэтрин раньше в основном посматривала на интеллектуалов, предпочитая мозги мускулатуре.

— Ну что, милая, надумали? — раздался у нее над ухом приветливый голос.

Кэтрин вздрогнула, подняла глаза и увидела мадам Зельду.

— Ммм.., я.., я только… — невыразительно забубнила она, отступила на шаг и замолчала.

Постой-ка, сказала она себе, я же только что упивалась жалостью к себе из-за того, что Бобби Мастерсон не считает меня способной быть чьей-то подружкой, а красавец механик даже не удостоил второго взгляда. Чего же я жду? Я же жажду изменить это положение! Вот и возможность. Я хочу заиметь друга, настоящего друга-мужчину с самыми серьезными намерениями. А как можно сделать это, если каждый вечер спешишь на электричку? И каждое утро, вместо того чтобы уделить внимание своей внешности, снова мчишься к той же электричке, только в сторону Лондона? Убивая три часа в день на дорогу, невозможно найти не то что, скажем прямо, жениха, но даже приятеля-любовника… И главное, ее финансовое положение позволяет снять квартиру без всякого напряжения.

Ну, давай же, Кэтрин Иствуд, решайся! И в этот момент она услышала звук захлопнувшегося капота. Да, а в качестве приза за свою смелость ты получишь возможность каждое утро любоваться красавцем, когда он приезжает на работу.

Молодая женщина решительно повернулась к терпеливой пожилой леди и сказала:

— Да, мадам Зельда, благодарю вас, я с удовольствием поселюсь в этом доме. Это, насколько она помнит, был первый в ее жизни поступок, совершенный под влиянием минуты.

— Прекрасно, милая, — с энтузиазмом воскликнула мадам Зельда. Признаюсь, ко мне обращались еще две девушки, но я попросила их зайти за ответом на следующей неделе. Почему-то вы понравились мне больше всех, и я надеялась именно на вас. Когда вы хотите подписать договор и занять квартиру?

— Гмм… — Кэтрин задумалась. Занять квартиру? А как же… Стоп! Перестань сейчас же, одернула она себя. — Вам будет удобно, если зайду завтра утром? По пути на работу? Тогда я уже решу, когда перееду, и договор подпишем, ладно?

— Отлично, мадемуазель, договорились. Значит, до завтра. — Мадам Зельда улыбнулась и вошла в дом, а Кэтрин, потрясенная собственной смелостью, собралась продолжить путь вверх по Вестернбридж, к вокзалу, электричке, дому…

И тут услышала пронзительный свист со стороны мастерской. Она как-то сразу поняла, что свист необычный, не такой, какой механики издают, чтобы привлечь внимание коллеги и что-то спросить. Кэтрин подняла голову и увидела трех молодых девушек в мини-юбках, спешащих куда-то по противоположной стороне улицы. Их светлые волосы развевались на ветру, каблучки постукивали по асфальту, а вслед им несся восхищенный свист бездельников-механиков. Слава Богу, хоть красавца блондина среди них не было…

Кэтрин вдруг осознала, что никто и никогда, ни разу в жизни не свистел ей вслед. Не то чтобы ей хотелось услышать этот мужской призывный сигнал от автомехаников, нет, конечно нет. И все же.., все же.., ни разу в жизни…

— Эй, парни, хватит глазеть! — раздался голос блондина. — Ну-ка, возвращайтесь на места и приводите все в порядок. Заканчивайте на сегодня!

Кэтрин вздохнула. Как он хорош, этот парень! Какая фигура, какие мускулы… Да, если бы ей и захотелось когда-нибудь услышать такое примитивное признание своих достоинств, то пусть лучше это исходило бы от него, а не от парней из мастерской.

А он даже не взглянул на нее второй раз…

Пора идти, а то она пропустит свою электричку. Но что-то держало ее на месте, что-то тянуло к этому великолепному образчику мужской силы и привлекательности. Что же надо сделать, чтоб такой обратил на нее свое мужественное внимание?

Ну да, да, она знает. Бобби говорил, надо испускать женственные флюиды.

Кэтрин услышала пронзительный металлический визг и подняла глаза. Блондин включил электрическую шлифовальную машину и начал выравнивать заднее крыло «роллс-ройса». На нем были большие защитные очки, но Кэтрин почти видела, как сосредоточенно он смотрит на крыло. Почти как она сама на колонки цифр, занимаясь проверкой… Хотя, конечно, случись ей нажать не на ту клавишу калькулятора, она не рисковала бы потерять палец.

Мужчина, с головой ушедший в работу, всегда потрясающе красив. А этот особенно. И возможность видеть его за работой, безусловно, стоит того, чтобы снять эту квартиру. Даже если бы у нее не было других причин…

И внезапно, зная, что он не может услышать, Кэтрин закричала:

— Ты красавец! Потрясающий красавец! Я сняла квартиру в доме напротив. Что скажешь на это?

Визг шлифовальной машины постепенно затих, и блондин принялся полировать тряпкой то место, над которым трудился. На губах его играла довольная улыбка.

Больше всего в жизни Джек Брэннер любил машины, старые машины. Он занимался ремонтом и восстановлением тех, от которых отказались все, часто включая самих владельцев. И делал это превосходно. Лучше любого другого. Но поскольку никогда не брал за свою работу того, что заслуживал, к нему обращались многие.

Джек любил свою мастерскую на Вестернбридж, любил навес, где мог работать он и только он, оставляя остальные помещения другим механикам. Может, это и не очень практично, но зато приносит ему колоссальное удовлетворение. А практичность он оставил старшим брату и сестре, управляющими «Авто-Брэннером» — их семейным бизнесом. Он достаточно времени провел в офисе, думая, что менеджмент — дело важное и требует его пристального внимания.

Но полгода в душном кабинете с телефоном и бумагами едва не довели Джека до нервного срыва. Нет, его дело — машины, машины и еще раз машины. Он должен делать то, что умеет делать хорошо, то, что действительно любит. Сэм и Марта прекрасно справляются и без него, требуя от него только квалифицированного мнения по поводу механиков, которых нанимают в свои мастерские.

Старательно выравнивая вмятину на крыле «роллс-ройса», Джек краем глаза заметил какое-то цветное пятно на противоположной стороне.

Небольшая, закутанная в бесформенные тряпки фигура. Наверное, бездомный бродяга… Он или она? — стоял и говорил сам с собой… Может, высматривает место, где бы устроиться на ночь. Если ему приглянулся навес, что ж, он не возражает. Только надо не забыть убрать дорогой инструмент и закатить «роллс-ройс» в гараж.

А сейчас следует сосредоточиться на деле.

Кэтрин Иствуд стояла, засунув руки в карманы своей не очень красивой, но в высшей степени удобной ветровки, и наблюдала за блондином механиком. Как работают эти сильные руки, как выступают мускулы. А грудь, какая грудь! И плечи… Чудо как хорош этот парень.

Удивительно, но раньше ей как-то не случалось замечать такие подробности. М-да, пожалуй, стоит это делать чаще… Да что это с ней в самом деле? Кэтрин чувствовала себя так, будто провела последние несколько лет в каком-то полусне, упуская то, что явно заслуживало внимания. Конечно, Бобби Мастерсон приятный парень, даже симпатичный, но этот.., этот совсем другой. В нем есть нечто.., первобытное, нечто стихийное, настоящее, что неудержимо привлекало Кэтрин.

Интересно, какая девушка может понравиться такому мужчине?

Кэтрин осмелела, зная, что он не слышит ее за шумом своего инструмента, и крикнула:

— Эй, парень! Ты, мускулистый силач механик! Скажи-ка, какую девушку ты выберешь себе в подруги?

Блондин передвинул инструмент на другое место, и огромные бицепсы пришли в движение. Кэтрин безмерно восхищалась его руками. В «Эрнст и Брейди» ей не случалось видеть ничего подобного.

— Тебе небось нравятся девчонки с длинными волосами в коротких юбках и на высоких каблуках, а, красавчик? Ох и руки же у тебя, здоровяк! Девчонка может запросто потеряться в таких. Ты, наверное, не просишь своих подружек сначала затянуть пару болтов, чтобы потом позвать на ланч в дешевый кафетерий, а, парень? Похоже, ты мужчина простой и с простыми человеческими желаниями.

Кэтрин внезапно ощутила одно из таких простых человеческих желаний. Ай да совпадение!

Очевидно, у нее есть кое-что общее с этим механиком. Простые человеческие желания и потребности ей тоже не чужды.

— И готова поспорить, у тебя голова не настолько перегружена мозгами, чтобы они помешали тебе удовлетворять эти желания. Нет, только не тебе! И знаешь, что я хочу сказать?

По моему мнению, люди слишком переоценивают значение мозгов! Мужики с мозгами думают о том же, о чем и простые парни. Так для чего же им тогда мозги? — кричала Кэтрин.

Ей давно уже пора было двигаться в сторону электрички, но она получала огромное удовольствие от того, что высказывает свои огорчения мужской половиной рода человеческого в лице конкретного ее представителя. Ее не очень волновал тот факт, что он не Бобби Мастерсон и не может слышать ее крика.

— Да, ты — тот парень, с которым я могла бы иметь дело! Эх, вот бы ты повернулся, красавец! Хотелось бы мне убедиться, что со спины ты такой же красавец, как и с фасада!

Внезапная полная тишина стала ей ответом.

Тишина, наступившая несколько мгновений назад, когда она еще кричала. Тишина, в которой ясно прозвучали ее последние слова «ты со спины такой же красавец, как и с фасада!».

Механик сдвинул на лоб очки, выпрямился и усмехнулся.

— Спасибо!

Кэтрин залилась багровым румянцем.

— Я… Просто.., фраза была несколько длиннее, чем вы успели услышать… — пробормотала она.

— Да? Может, тогда вы повторите, чтобы я мог насладиться ею сполна?

— Я.., я хотела.., чтобы вы повернулись.., и я бы убедилась, что вы.., что со спины…

Парень усмехнулся, и…

О Господи! Всемогущий Боже! Он действительно повернулся! И действительно сзади был не хуже, чем спереди. Фантастическая спина! А зад какой! Кэтрин даже задохнулась. Но что же ей теперь делать? Ведь он сейчас повернется обратно.., и будет ждать, что она скажет… В такой ситуации ей надо выдать что-нибудь остроумное.

— Ну как? — поинтересовался молодой человек. У него был богатый сочный баритон, какой и полагается настоящему мужчине.

— Очень мило, благодарю вас, — промямлила Кэтрин.

— Мило? — переспросил он. Она молча кивнула. — Всего лишь мило?

— О, у вас потрясающая спина.

Она все еще не могла поверить, что ведет этот разговор. Такого не могло случиться с ней, Кэтрин Иствуд, вторым заместителем отдела аудита средних предприятий солидной фирмы. Этот парень, должно быть, плод ее воображения…

В этот момент «плод воображения» подошел к ней. Надо было срочно сказать что-нибудь, что угодно, только не относящееся к той или иной части тела.

— Отличная машина. Это ведь «роллс-ройс», правда?

Прекрасно, просто прекрасно, Кэтрин! Необыкновенно умное замечание. Каждый дурак в состоянии отличить «роллс-ройс» от любого другого автомобиля, особенно при наличии эмблемы на капоте. К тому же этот экземпляр вовсе не в отличном состоянии. Просто старая рухлядь.

— Верно. «Ролле» тридцать четвертого года выпуска. «Фантом З». Раритет. К сожалению, сменил не одного владельца, что не пошло ему на пользу.

С этими словами красавец механик отступил на пару шагов и принялся разглядывать ее.

Скользнув взглядом по лицу, внимательно осмотрел ветровку, изрядно полинявшие джинсы, поношенные мокасины. Большую сумку. Хозяйственную матерчатую сумку, в которой Кэтрин захватила с собой папки с документами, чтобы еще раз просмотреть перед сном.

Совершенно очевидно, она произвела на него совсем не то впечатление, которое ей хотелось бы.

Парень смотрел на нее с искренней симпатией, смешанной с состраданием.

— Ищете, где переночевать сегодня? — спросил он.

От изумления Кэтрин едва не подавилась собственным языком. Видимо, стать его подружкой не гак-то сложно, как ей казалось. Даже слишком просто.

— Может, есть хотите? — Он сунул руку в карман тугих джинсов, и Кэтрин внезапно поняла, что он.., он собирается предложить ей денег!

Она попятилась.

— Н-нет… С-спасибо, все в порядке. Я шла к электричке. Живу в Шеррингтоне с отцом. — Отлично, Кэт, звучит впечатляюще. Хоть в этом в грязь лицом не ударила! — Тут всего минут десять идти осталось. Ну, мне пора.

Кэтрин коротко кивнула и решительно направилась вверх по Вестернбридж. Она спиной ощущала пристальный взгляд зеленых глаз, но не собиралась ни сбавлять темп, ни уж тем более оборачиваться.

Глава 2

После этой встречи прошло несколько дней.

Джек больше не видел той девушки… Что ж, это и к лучшему. Он не собирался пугать ее, но если их разговор заставил ее вернуться домой, то можно считать, что он сделал доброе дело.

Она показалась ему слишком молодой и беззащитной, чтобы вести суровую жизнь бродяги.

Девчушки часто удирают из дому, поругавшись с родителями и полагая, что на улицах Лондона найдут решение своих проблем. Но это не так, далеко не так.

Но вот сегодня утром он снова заметил ее.

Она энергично шагала по Вестернбридж все в той же бесформенной ветровке, пряча голову в капюшон от противного мелкого дождя. На плече у нее висела серая спортивная сумка, которой в прошлую встречу точно не было. Интересно, она ее стащила или нашла на помойке?

Пригнувшись за крылом «роллс-ройса», Джек с удивлением смотрел, как бродяжка взбежала по ступенькам дома напротив «Авто-Брэннер», позвонила и вошла, встреченная пожилой дамой, что жила там. А спустя пять минут появилась снова, уже без сумки, сбежала вниз по ступенькам и продолжила путь.

Джек приподнялся, положил ключ и двинулся было через дорогу, собираясь проверить, все ли в порядке с милой леди, но вовремя остановился. В конце концов, не его дело, кто ее навещает Если он не увидит мадам Зельду в два часа, когда она обычно отправляется за покупками, тогда и зайдет.

А пока его ждет работа. Благодарение Господу, у него есть занятие, которое всегда его радует, что бы ни происходило вокруг. Да и парни требуют внимания, а то готовы целыми днями глазеть по сторонам в надежде заметить хорошенькую девчонку, позабыв, зачем их наняли в «Авто-Брэннер». Джек вздохнул. Да, помощники зачастую причиняют беспокойство, отвлекая его от работы. Хотя иногда им действительно требуется квалифицированный совет, к которому, к слову сказать, они относятся с уважением.

Ровно в два часа на улице появилась мадам Зельда. Джек Брэннер вытер руки тряпкой и направился к ней.

— Добрый день, мадам, — вежливо произнес он, слегка поклонившись.

— Здравствуйте, молодой человек, — приветливо отозвалась та. Высокий механик нравился ей, и она часто с удовольствием наблюдала из окна, как он работает.

— Как поживаете, мадам Зельда? Позвольте сделать вам комплимент. Вы сегодня прекрасно выглядите.

— Что ж, благодарю, — усмехнулась леди. Но, полагаю, вы едва ли интересуетесь пожилыми дамами. Говорите, говорите, молодой человек, что у вас на уме.

— Я.., я хотел узнать, знаете ли вы что-нибудь о той бездомной бродяжке, что заходила к вам сегодня утром… — неуверенно начал Джек и запнулся. Молчание и пристальный взгляд мадам Зельды несколько смутили его. — Я имею в виду ту, в бесформенной сине-зеленой ветровке с большой спортивной сумкой…

— Я поняла, о ком вы говорите. Но она не бродяжка и не бездомная.

Джек выдохнул.

— Что ж, приятно слышать. Я немного беспокоился. Мы беседовали с ней несколько минут на прошлой неделе, и она показалась мне неприспособленной для жизни на улице. Слишком хрупкой…

— Это очень мило с вашей стороны, мистер Брэннер, но не беспокойтесь. С ней все в порядке.

Джек вежливо попрощался и вернулся к «роллс-ройсу». А мадам Зельда пошла своей дорогой, загадочно улыбаясь.

И вот наконец пришел тот день, когда Кэтрин в первый раз осталась ночевать в доме на Вестернбридж. Мадам Зельда открыла дверь и впустила ее внутрь.

— Вот и вы, мадемуазель Катрин, — приветливо сказала она, обходя большой горшок с белой азалией. — Заходите. Ма maison est votre maison. Мой дом — ваш дом.

— О, только пока я плачу за аренду, — улыбнулась Кэтрин. — А что здесь делают все эти цветы? — Она обвела рукой холл, заставленный цветочными горшками.

— Здесь самое солнечное место в доме после того балкона, который в вашей квартире, — ответила мадам Зельда.

Кэтрин моментально поняла намек.

— Не понимаю, почему бы тогда не расставить их на балконе. Мне цветы никак не помешают. А вы можете ухаживать за ними, пока я на работе.

— Превосходно! — Мадам Зельда улыбнулась, продемонстрировав прекрасные ровные зубы, указала Кэтрин на горшок с экзотической лианой, а сама взяла бегонию. — Идите вперед, я следую за вами, мадемуазель.

Поднимаясь по ступенькам, Кэтрин думала, как это здорово, что ей досталась эта маленькая квартира неподалеку от работы, да еще так недорого. Сегодня утром, когда она заносила свою сумку, мадам Зельда дала ей ключ, и сейчас Кэтрин сама открыла дверь и вошла.

Поставив лиану на пол у двери, она прошла вперед, повернулась и обвела глазами комнату.

Тяжелая громоздкая мебель оставляла мало места для передвижения, но куда и зачем ей двигаться? Маленький телевизор стоял на столике напротив обитого синим довольно потертым бархатом дивана, большой письменный стол занимал место рядом с балконной дверью, еще две кушетки располагались у противоположных сторон гостиной. Да, тесновато… Ладно, ничего, как-нибудь привыкну, решила Кэтрин. В крайнем случае, попрошу что-нибудь убрать или передвину.

И с этой оптимистичной мыслью она подошла к балкону и выглянула наружу. Мастерская еще работала, но красавца механика не было видно. Слава Богу, хоть сегодня она не встретилась с ним. Хотя в один из последующих дней это наверняка случится. Они же теперь, как-никак, соседи…

Прошел не один час после их предыдущей вечерней встречи, прежде чем Кэтрин поняла, что он не заигрывал с ней. Парень предлагал ей помощь! Это, конечно, говорило о многом, как о нем, так, к сожалению, и о ней.

Она вся внутренне сжалась при тягостном воспоминании. Да, приходилось признать, что никто не воспринимает Кэтрин Иствуд как женщину, даже посторонние, совсем не знающие ее люди. «Свой парень» — лучшее, что она услышала о себе за последнее время.

За спиной раздалось тяжелое пыхтение. Она повернулась и увидела входящую с двумя очередными растениями хозяйку. Кэтрин на время отвлеклась от самобичевания, подошла, забрала у нее горшки. После трех рейсов в холл первого этажа все цветы заняли свои места на балконе, а благодарная мадам Зельда предложила своей квартирантке выпить по чашке чаю.

— Спасибо, звучит заманчиво, — согласилась Кэтрин.

— Давайте, я приготовлю все на вашей кухне и заодно покажу, где что лежит, — предложила хозяйка, прошла в крошечное помещение слева от гостиной и загремела посудой.

Кэтрин сбросила ветровку, с которой этим летом пока никак не удавалось расстаться, и последовала на перезвон.

Мадам Зельда сидела на табурете и ждала, когда закипит чайник. На столе уже стояли тонкие фарфоровые чашки, сахарница с серебряными щипчиками, заварочный чайник и блюдце с лимоном.

— Вот в этом шкафу вы найдете все необходимое, чтобы приготовить завтрак или ужин, — показала рукой пожилая дама, — а в буфете тарелки, ложки и чашки. На верхней полке — полотенца и салфетки. — Она легко встала, насыпала в чайник заварки, залила кипятком и накрыла крышкой. — Ну вот, почти готово, а теперь садитесь и расскажите мне о себе, Катрин.

Та немедленно ощетинилась.

— Я дала вам все свои данные, показала документы, включая чековую книжку и водительские права. Моя жизнь — открытая книга.

— О, я вовсе не имела в виду вашу кредитоспособность или справку с места работы. Меня интересует молодая женщина по имени Кэтрин Иствуд, ее надежды, мечты и чаяния… Мне интересно, почему она сняла квартиру, хотя живет в привилегированном пригороде, и чего хочет достичь с ее помощью.

Прозрачные голубые глаза мадам Зельды смотрели на Кэтрин с такой добротой и заботой, что она не выдержала и неожиданно для себя разрыдалась.

Кэтрин даже вспомнить не могла, когда последний раз плакала… Наверное, на похоронах матери. А тому уже скоро десять лет. После этого у нее вроде бы и не было поводов лить слезы.

Она выучилась, потом устроилась на хорошую работу. Сейчас ее окружали приятные умные люди, дом в Шерингтоне был благоустроенным и уютным, с отцом отношения прекрасные, финансовое положение в высшей степени благополучное. Так о чем же ей горевать?

Ах, как неловко!

— П-простите… — пробормотала она, вытирая глаза. — Так неудобно. Сама не знаю, что это на меня нашло.

— О нет, милая, знаете, конечно, знаете, тихо ответила мадам Зельда. Только пока еще не готовы говорить об этом вслух.

Она налила ароматной жидкости в полупрозрачную чашку, опустила туда ломтик лимона и подвинула к Кэтрин. Потом повернулась, достала пачку бумажных салфеток и протянула ей одну. Кэтрин благодарно кивнула, еще раз вытерла глаза, неизящно, но с удовольствием высморкалась и сказала, тихо всхлипнув:

— Все это так глупо.

— Нет, совсем не глупо, если заставляет вас плакать.

— Да и слезы проливать тоже глупо, — упрямо заявила Кэтрин.

Мадам Зельда молча подняла свою чашку, сделала маленький, почти незаметный глоток, снова поставила ее на стол. И выжидательно посмотрела на Кэтрин.

В конце концов тишина, которая нарушалась только прерывистыми всхлипываниями, стала давить на психику, и Кэтрин неожиданно заявила:

— Один парень у меня на работе, тот, который мне немного нравится, утверждает, что от меня не исходят «женственные флюиды», а другие ребята сказали, что я «свой парень». А я и так это знаю, потому что работяги из мастерской напротив никогда не свистели мне вслед, сколько бы я ни ходила мимо. Сама не знаю, почему меня это так задевает, — призналась молодая женщина.

Мадам Зельда протянула руку и похлопала по маленькой ладони Кэтрин, беспомощно лежащей на столе.

— Ну-ну, мадемуазель Катрин, все не так плохо. — И тут та разрыдалась снова, горько и обиженно. А когда немного успокоилась, хозяйка спросила:

— Что-то еще, да? Кроме глупых парней?

— Мой.., мой отец… — всхлипнула Кэтрин.

— Что с ним? Он болен?

— Нет, слава Богу, совершенно здоров. Даже слишком. Я-то, дурочка, полагала, что совершаю чуть ли не дочерний подвиг, живя с ним и готовя ему еду, а он даже обрадовался, что я сняла квартиру в Лондоне.

Кэтрин вспомнила, как боялась заговорить с отцом о том, что сделала, не знала, как сказать, что не будет иногда ночевать дома под предлогом загруженности работой. А тот буквально просиял и моментально одобрил ее поступок. Оказывается, он не настолько зависел от ее забот, как она полагала.

— Что ж, весьма благоразумный джентльмен, — одобрила мадам Зельда. Понимает, что молодой женщине надо проводить время с молодыми людьми, а не сидеть дома, погрязнув в хозяйственных делах.

— Да, и еще он сказал, что уезжает на неделю в Сингапур… — обиженно протянула Кэтрин.

— А вас с собой не берет? — понимающе спросила хозяйка.

— Не берет… — Об этом отец сообщил ей только сегодня утром, когда она собирала свои вещи. — Едет на съезд филателистов.

— Тогда можете считать, что вам повезло, мадемуазель. Не знаю более скучной публики, чем филателисты. Одной вам по Сингапуру гулять было бы неуютно, а сидеть на заседаниях просто невыносимо. Насчет этого расстраиваться совсем не стоит, — заверила ее мадам Зельда. — Нет, вам вовсе не в Сингапур хочется, милая. А чего? Что вас беспокоит? То, что мужчины не свистят вам вслед?

— Нет, конечно нет… То есть… Ну, я не знаю даже, как объяснить. Мне хочется, наверное, быть такой женщиной, на которую им захотелось бы обратить внимание. Да, даже засвистеть… Ну, вы понимаете.

— Не совсем, только в общих чертах. Лучше просветите меня, старуху.

И все огорчения последней недели полились из Кэтрин потоком. И дополнительная работа над заданием Бобби Мастерсона, и его отказ повести ее в «Лилии Темзы», и обидный разговор с красавцем механиком, и то, как этот механик принял ее за бездомную бродягу и предложил милостыню, и радость отца по поводу того, что она будет дома не каждый день…

— Ох, простите, что веду себя как плохая мелодраматическая актриса, закончила свои излияния Кэтрин.

— Ничего, мадемуазель, ничего. Каждому надо иногда расслабиться и выплеснуть накопившиеся неприятности, — ласково заверила ее мадам Зельда. А позвольте поинтересоваться, что вы собираетесь со всем этим делать?

— Не знаю, — простонала Кэтрин и залпом выпила остывший чай.

— Что-то мне подсказывает, что все-таки знаете, — сказала мадам Зельда, пристально глядя на нее.

Кэтрин подняла серые заплаканные глаза, вытерла еще раз салфеткой нос и со вздохом призналась:

— Конечно, знаю. Только вот не знаю, как это осуществить.

— Мадемуазель Катрин, милая, только не говорите мне, что хотите этого ужасного Бобби, какеготам… Мастерса?

— Мастерсона, — машинально поправила Кэтрин. — Нет, теперь уже нет. Но я хочу, чтобы он пригласил меня в «Лилии Темзы». Хочу, чтобы он умолял меня!

— И чтобы парни из мастерской напротив свистели вам вслед?

— Ну, это уж чересчур, — поспешно заявила Кэтрин, потом призналась:

— Разве что один-единственный раз.

— Я могу попросить их и заплатить, если желаете, мадемуазель, предложила мадам Зельда.

Кэтрин засмеялась, потом помрачнела.

— Думаете, это единственный способ заставить их обратить на меня внимание?

— Ну что вы, мадемуазель, это была шутка.

Мне просто хотелось, чтобы вы улыбнулись.

Хотя шутка, признаюсь, не лучшего толка. — Хозяйка внимательно оглядела лицо молодой женщины, сидящей напротив, — серые глаза, прямой нос, чистый лоб, высокие скулы, русые волосы, стянутые на затылке в невыразительный пучок. Что-то в этом взгляде напомнило Кэтрин о том, как рассматривал ее тот высокий механик. — Да, впереди у нас немало работы, — сообщила результаты осмотра мадам Зельда.

— У нас?!

— Не думаете же вы, мадемуазель Катрин, что я останусь безразличной к вашему призыву о помощи. Считайте, что вам повезло. До того как мы с мужем переехали в Лондон, я держала в Тулузе модельное агентство. Начнем, пожалуй, с ваших цветов, — деловым тоном произнесла мадам Зельда и поднялась со своего места.

— С чего?

— С цветов, — спокойно повторила та. — Сейчас я принесу образцы, и мы выясним, какие цвета вам идут, а уж потом отправимся за покупками.

— Не могу сказать, что люблю ходить по магазинам, — угрюмо заявила Кэтрин. — В основном заказываю одежду по каталогам.

— Надеюсь, вы не обидитесь, если скажу, что это заметно? — тяжело вздохнула хозяйка. У вас интересное лицо, мадемуазель Катрин, хорошая, даже очень, фигура, неплохие волосы. Но вы все прячете под своими совершенно невообразимыми вещами. И этот пучок, простите, он вам совершенно не идет. Нет-нет, не надо возражать, милая, я прекрасно понимаю, что так удобно и комфортно, но вы ведь хотите, чтобы этот ваш Бобби в ногах у вас валялся, умоляя пойти с ним в тот ресторан? Что из одежды вы с собой привезли?

— В основном джинсы и футболки, — ответила Кэтрин.

— Ясно, — сказала мадам Зельда. — Вам надо, нет, просто необходимо сменить гардероб. Пойду взгляну, какие из моих вещей вам подойдут…

— Вещей?

— Конечно. Знаете, в моем бизнесе полезно было иметь все свое. Значительная экономия средств. — Она решительно направилась к двери. Сейчас вернусь.

Кэтрин тем временем убрала со стола, вымыла чашки, распаковала свою сумку. Гардероб в спальне был пуст, поэтому четыре футболки и три пары джинсов заняли совсем немного места. Темно-коричневые кроссовки и синие мокасины — вот и вся обувь, что она захватила.

Теперь оставалось только разложить нижнее белье. Но тут Кэтрин услышала, как открылась дверь ее квартиры, бросила не до конца разобранную сумку в шкаф и поспешила навстречу хозяйке.

Мадам Зельда сидела на синем бархатном диване, рядом с ней стояли две коробки, одна довольно внушительных размеров. Увидев выходящую из спальни Кэтрин, она проворно вскочила и подошла к окну.

— Пожалуй, еще достаточно светло, чтобы посмотреть, какие цвета вам подходят при дневном освещении. Потом включим электрический свет и все примерим заново.

Кэтрин подумала о «Эрнст и Брейди», представила себе свой офис, кабинет руководства.

— Боюсь, я практически все время провожу при флуоресцентном освещении.

— Кошмар! — Мадам Зельда содрогнулась. — Нет ничего убийственнее для хорошего цвета лица. Так, ну что тут у нас? — Она вернулась к дивану и вытряхнула на него содержимое большой коробки. На потертую ткань вывалились разноцветные юбки, блузки, платья. — Ага! Вот это примерьте.

Кэтрин взяла в руки красное платье с довольно короткой юбкой. Шелковистая ткань ласкала пальцы, так и просясь, чтобы ее надели.

Ладно, почему бы и нет? Кэтрин схватила платье и бросилась в спальню. Нетерпеливо скинула обувь, стянула джинсы, футболку и скользнула в прохладные объятия шелка.

Удивительное ощущение… Кэтрин открыла дверцу шкафа и посмотрела в зеркало. Да, даже она, с ее безразличием к одежде, вынуждена была признать, что в жизни своей не выглядела лучше. Из-под короткой, легко колышущейся юбки виднелись прямые стройные ноги с маленькими ступнями. Неожиданно-длинная шея выступала из задрапированного мягкими складками выреза. Даже грудь, да-да, грудь стала заметной…

Она вернулась в гостиную и предстала перед придирчивым взглядом мадам Зельды.

— Ага! — торжествующе воскликнула та. — Уже лучше. Добавим маленький штришок — С этими словами она повернула молодую женщину к себе спиной и вытащила несколько шпилек из уныло-чопорного пучка. Прямые темно-русые волосы упали на спину. — Да, теперь я вижу, что кое-какая работа предстоит, но ее будет не так много, как я боялась. Пройдитесь-ка взад-вперед.

Кэтрин покорно сделала три шага налево, повернулась и прошла направо. Скользящий по бедрам шелк заставлял ее даже ноги переставлять по-другому, не так, как обычно в кроссовках или мокасинах.

— Ну хорошо, — сказала наконец мадам Зельда. — А теперь идите сюда, садитесь на стул и приступим.

Следующие сорок минут прошли довольно скучно, с точки зрения Кэтрин. Она сидела и ничего не делала, а хозяйка доставала из коробки поменьше разноцветные шарфы и драпировала ими ее голову. Потом подносила зеркало и давала Кэтрин взглянуть на свое отражение.

Наконец образовались три разные по размеру кучки. Маленькая, где лежали шарфы идущих Кэтрин цветов, довольно большая — не идущих категорически и средняя — нейтральных.

— Вот смотрите, мадемуазель Катрин, ваши бесспорные цвета красный, золотистый, шоколадно-коричневый, черный. Зеленый возможен только определенных оттенков, а голубой и синий категорически противопоказаны.

— Черт, а я-то думала, что джинсы и джинсовые куртки идут всем.

— О, это безусловно, но только в качестве одежды для отдыха или прогулок. А теперь, когда вы убедились, как важны цвета при выборе одежды, можете приступать к покупкам. Я составлю список магазинов, в которые вам следует обратиться. Там вы подберете и отложите что-то действительно идущее вам. Я потом загляну и одобрю или отвергну ваш выбор, после чего сможете забрать покупки.

Кэтрин ушам своим не верила. Подумать только квартирная хозяйка указывает, что и где ей покупать! Да они едва знакомы! Она открыла было рот, но подумала и закрыла его. Мадам Зельда выглядела разбирающейся в том, что говорит, весьма уверенной в себе леди и, главное, доброжелательной, так что казалось только благоразумным следовать ее советам. Особенно раз самой Кэтрин не хватало ни уверенности в себе, ни терпения и понимания при выборе одежды.

Молодая женщина провела ладонями по гладкой шелковой ткани платья и вспомнила чудное ощущение, когда та скользила по ее бедрам при движении. Прекрасно, она купит несколько новых нарядов! Никакого вреда от этого не будет. В конце концов, денег ей хватает. Она ведь хочет изменить свой облик… А если что-то ей не понравится, то никто ведь и не заставит ее купить это.

Кэтрин покосилась на свою хозяйку. Черт, а ведь она-то, наверное, сможет.

Мадам Зельда тем временем сложила шарфы в одну коробку, наряды в другую и сказала:

— Отлично, мадемуазель. Сейчас я должна ненадолго отлучиться по делам, но минут через сорок собираюсь в кондитерскую «У Делии», тут неподалеку. Если хотите, можете пойти со мной, я представлю вас хозяйке.

— Спасибо, мадам Зельда. С удовольствием пойду.

Удивительно, она никогда не думала, что какие-то глупые примерки и предложение посидеть в ближайшей кондитерской могут поднять настроение. И тем не менее это было так. Да, она поступила удивительно умно, сняв эту квартиру. Жить с мадам Зельдой будет приятно и крайне интересно. Наверное, немного погодя удается уговорить хозяйку рассказать о ее жизни во Франции и модельном агентстве.

Кэтрин прошла в спальню и еще немного постояла перед зеркалом. Ей не хотелось снимать красное платье. Девушка подняла руку, заправила за ухо прядь волос и в это мгновение услышала грохот. Черт, наверное, какой-нибудь горшок свалился с полки.

— Надеюсь, только один, — буркнула себе под нос Кэтрин и подбежала к балконной двери.

Ну конечно, так и есть, на полу лежал расколотый на три части горшок, а вокруг рассыпавшаяся земля. Пострадала бегония, которую хозяйка поставила на верхнюю полку, несмотря на то что Кэтрин сразу показалось, что место уж очень ненадежное.

Она вышла на балкон, стараясь не наступить на осколки и землю, и начала поднимать растение с оставшимся комом. Налетевший порыв ветра подхватил красную легкую ткань и взметнул ее вверх. Кэтрин взвизгнула, поймала юбку, но уронила цветок. Вот черт! Любой проходящий по улице мог увидеть мои бедра, подумала она. Или любой из автомастерской напротив…

Отчаянно покраснев, Кэтрин присела и начала устанавливать цветок в углу балкона так, чтобы он не сломался до возвращения хозяйки.

Покончив с этим, она встала и решила проверить остальные горшки во избежание таких же неприятностей. Кэтрин повернулась, отодвинула табурет… В этот момент новый порыв ветра подхватил ее юбку и одновременно захлопнул балконную дверь, да так, что задребезжали стекла.

Прохладный влажный воздух заставил Кэтрин задрожать. Она прижала ладонями непослушную юбку к бедрам. Великий Боже! Наверное, уже все в радиусе двухсот ярдов успели разглядеть ее нижнее белье!

С трудом удерживая вырывающуюся ткань, Кэтрин повернула ручку.., но дверь оказалась заперта!

Отлично! Она потрясла ручкой, попыталась приложить силу, но безуспешно. Потом лягнула дверь, но поскольку была босиком, то ее нога пострадала куда сильнее, нежели дверь.

И что теперь? Разбить стекло и попытаться открыть дверь изнутри, если только замок не сломан. А вдруг сломан? Тогда остается позвать хозяйку.

— Мадам Зельда! Мадам Зельда! Вы слышите?

Ответом ей было молчание, и Кэтрин вспомнила, что та собиралась выйти. Ладно, она попробует дождаться ее возвращения. А если совсем замерзнет.., ну, тогда выбьет стекло.

Глава 3

Джек сам не знал, почему решил выйти из мастерской именно в эту минуту, но был рад, что все произошло именно так. Иначе он не заметил бы интересную шатенку на балконе напротив.

Откуда она взялась? Никогда раньше ему не случалось видеть кого-то на этом балконе, хотя он уже давно ознакомился со всеми обитателями улицы и с основными их привычками. Эту девушку Джек точно лицезрел впервые, ведь даже с большого расстояния можно было сказать, что ни один нормальный мужчина такую не забудет.

Да, кстати, о забывчивости. Джек не мог вспомнить, зачем вышел на улицу. Все, что он мог, это стоять с приоткрытым ртом и смотреть на фигурку в красном платье, которая присела на табурет и огляделась по сторонам.

Смотреть, в общем-то, было не на что. Улица практически опустела. Редкие прохожие спешили домой, к обеду и отдыху после рабочего дня.

Брэннер заметил, как девушка снова поймала затрепетавшую юбку, прижала ее к ногам, потом потерла руки. Наверное, ей стало прохладно на этом ветру. Что-то в беспокойных движениях подсказывало, что она босиком. Но почему тогда не уйдет с балкона, не спрячется от сырости в тепле комнаты?

Будто в ответ на его безмолвный вопрос, шатенка поднялась, потопала ногами, еще раз потерла руки и взялась за ручку двери. Потрясла ее, посмотрела внутрь, снова потрясла. Отпустила, оглянулась. Наклонилась и подняла табурет, повернув его ножками к стеклу. Да она собирается выбить стекло!

— Эй! Подождите! — Джек помчался через улицу к дому напротив. Подождите! Вы, вы!

Девушка услышала и посмотрела вниз в тот момент, когда он протиснулся между стоящих у обочины машин и остановился под балконом.

— Вы мне? — удивленно спросила она.

— Да, вам. Вы что, собираетесь разбить стекло?

— Именно! — ответила Кэтрин.

— Но почему?

— Потому что дверь захлопнулась, а я основательно замерзла на этом чертовом ветру. Ноги совсем закоченели, — сообщила она, глядя на него сверху вниз как на умственно отсталого. С учетом того, что Джек продолжал взирать на нее с приоткрытым ртом, она вполне имела на это право.

Но ему безумно нравилось видеть, как двигаются ее губы. Прелестные губы! Даже несмотря на то, что слегка посинели от холода.

Возможно, следовало помочь ей, но Джек не мог оторваться от созерцания. Длинные волосы развевались на ветру, что, совершенно очевидно, крайне раздражало незнакомку. Но стоило ей поднять руки и заправить непослушные пряди за уши, как красная юбка взлетела вверх и девушке приходилось хвататься за нее. Что тоже злило ее.

Но не Джека. Вот уж нет! Ему, спасибо лондонскому вечному ветру, удалось заметить прекрасные ноги, стройные и длинные.

Тут девушка снова схватила табурет, раздраженно посмотрела вниз, на Джека, и крикнула:

— Эй, послушайте, вам лучше отойти подальше, чтобы не попасть под осколки!

Брэннер заставил себя очнуться и собраться.

— Подождите! Я принесу лестницу и помогу вам, — сказал он и бросился через улицу к своей мастерской.

Единственным желанием, двигавшим им в этот момент, было поскорее оказаться ближе к этой внезапно пленившей его внимание незнакомке.

Впервые в жизни он был так потрясен. Еще пять минут назад Джек и понятия не имел о ее существовании, а теперь не в состоянии был думать ни о чем, кроме нее. Он лихорадочно влетел в пустую мастерскую, нашел набор отверток, пару гаечных ключей, схватил раздвижную алюминиевую лестницу и заспешил обратно через улицу. Прислонив лестницу к балкону, быстро полез навстречу молодой шатенке.

Незнакомка обнимала себя руками за плечи и заметно дрожала. Джек перекинул ногу через перила и увидел, что был прав в своих подозрениях: она стояла босиком, поджимая замерзшие пальцы ног.

— Вот, держите! — Он немедленно снял куртку и накинул ей на плечи, не очень-то торопясь убрать руки.

Девушка удивленно посмотрела на него, потом благодарно улыбнулась.

— Еще теплая, — сообщила она, плотно заворачиваясь в нее.

Джек не замечал пронзительно-холодного ветра. Не замечал начинающегося дождя. По правде говоря, в эту минуту мог пойти снег, град, начаться ураган — он едва ли обратил бы внимание. Даже землетрясение прошло бы сейчас для него незамеченным. Он переживал свое собственное землетрясение. Кто она такая? И почему его это так интересует?

Больше всего ему хотелось обнять ее, прижать к себе и не отпускать, пока она не перестанет дрожать. А потом еще какое-то время не отпускать просто, чтобы держать ее… Что в ней такого необыкновенного, в этой девушке?

Что заставляет его испытывать такие чувства?

Он совсем не знает ее, даже имя ее ему неизвестно!

— Почему вы так смотрите на меня?

Неожиданный вопрос вывел его из ступора.

— Я… Вам очень идет куртка… — пробормотал Джек.

— Да? — Девушка опустила глаза и осмотрела себя. — Гмм.., я так и думала, что спортивная одежда подходит всем.

Джек не понял, о чем это она говорит. Да его, собственно, и не очень-то интересовали достоинства спортивной или других видов одежды.

— Как вас зовут?

— Кэтрин.

Он не знал ни одной Кэтрин, но ему казалось, что ей это имя особенно подходит.

— А я Джек Брэннер.

Она с любопытством посмотрела на него.

— Из «Авто-Брэннер»?

— Вы слышали о нас? — спросил он.

Кэтрин улыбнулась его вопросу и кивнула в сторону мастерской.

— Трудно не заметить вывеску.

— О! — Джек оглянулся и осознал, какую глупость сморозил. — Да, конечно.

— А вы.., вы владелец, или…

— Да-да, владелец. Совладелец, точнее.

— Понятно. Итак, Джек Брэннер из «Авто-Брэннер», не могли бы вы открыть эту чертову дверь?

— Попробую, Кэтрин. — Он впервые произнес это имя вслух, и ему понравилось, как оно звучит. Интересно, понравится ли ему все остальное? Вот бы попробовать…

Джек тряхнул головой и заставил себя сосредоточиться на двери, но даже спиной он ощущал присутствие Кэтрин. И когда он наклонился, а ее юбка снова взлетела и задела его плечо, то испытал удивительное, волнующее чувство. Теплое возбуждающее покалывание.

Господи, никогда с ним еще такого не было.

Причем без видимой причины. Он совсем ничего не знает о ней. Она может оказаться кем угодно, даже воровкой, использующей его, чтобы проникнуть в чужую квартиру.

Но ему это было совершенно безразлично.

Он без ума от нее. Она потрясла его до самых сокровенных глубин души.

Сконцентрируйся, строго приказал себе Джек, и постарайся не выглядеть полным идиотом.

— Вы сильно хлопнули дверью? — серьезно спросил он.

— Ее ветром захлопнуло, — ответила Кэтрин.

Брэннер выпрямился и поставил диагноз:

— Рама расшаталась. Замок чуть погнулся, и его заклинило.

— И что это значит?

— Это значит, что придется снимать дверь с петель.

Кэтрин неуверенно посмотрела на него.

— А это не повредит ей?

Джек улыбнулся и ответил:

— Пока я не закричал вам, вы собирались выбить табуретом стекло.

— Правда, — несколько раздраженно согласилась она. — Я уже забыла об этом.

Джек снова улыбнулся. И Кэтрин улыбнулась в ответ. Вот это да! Он ощутил нечто сильно напоминающее удар током. И с огромным трудом заставил себя опять повернуться к проклятой двери. Девушка настолько захватила его, что он был не в состоянии думать ни о чем, кроме нее, и схватил не тот ключ.

— Не могли бы вы подержать это минутку? — спросил Джек, лишь бы обратиться к ней.

Господи, как же он жалок! И как позорны эти его попытки прикоснуться к ней при передаче ключа, пока Кэтрин стоит тут с посиневшими от холода губами и стучащими зубами.

Все, соберись, Брэннер, приказал себе Джек и принялся уверенно работать инструментами, Спустя пару минут он отставил дверь в сторону и пропустил Кэтрин в комнату. Она промчалась к кровати и схватила толстые шерстяные носки.

— Как же я замерзла!

Джек осмотрелся. Спальня. Приятная мебель, симпатичные занавески, но ничего личного, ничего, что могло бы сказать о хозяйке. Будто номер в отеле.

Он стоял и смотрел, как Кэтрин села на край кровати, все еще закутанная в его слишком большую для нее куртку, и начала надевать носки, которые оказались гольфами и доходили ей почти до колен. В жизни он не видел ничего более сексуального, чем это сочетание куртки, красной шелковой юбки и толстых цветных гольф. Кэтрин начала яростно сгибать и разгибать онемевшие пальцы ног.

— Совсем не чувствую их, — сообщила она.

— Позвольте мне.

Джек прошел в комнату и опустился перед ней на колени. Кэтрин посмотрела на него, заправила прядь волос за ухо и промямлила:

— Ну…

— Расслабьтесь.

Он взял одетую в толстый гольф ступню и начал энергично тереть обеими руками. Потом принялся за другую. Спокойно, Джек, спокойно, говорил он себе, продолжая растирать ледяные пальцы.

— Ну как? — спросил он немного погодя.

— Покалывает.

— Это хорошо. — Джек улыбнулся и попытался снова сосредоточиться на массаже.

Но эта нога, этот изгиб икры, это белое колено… Все, казалось, было создано, чтобы отвлекать его.

Кэтрин слегка дернулась и тихо, но так сексуально застонала, когда кровь начала поступать в онемевшие от холода конечности, что Джек тоже вздрогнул и поднял глаза.

— Уже лучше?

— О да, намного. Вы могли бы зарабатывать этим себе на жизнь, так здорово у вас получается.

Ему хотелось не прекращать этого никогда.

Но он чувствовал, что девушка нервничает. Она сидела на самом краешке, опираясь руками о кровать, вся напряженная. Да, она позволила ему растирать ей ноги, но совершенно не была уверена, что поступила правильно.

Да и почему бы ей чувствовать себя иначе?

Что она знает о нем? Мало ли кем он может оказаться. Если бы Джек не был так.., так ослеплен ею, то много раньше заметил бы, что ей неуютно. Что ж, значит, он должен дать ей возможность узнать его настолько, чтобы она перестала бояться. Потому что сам он, безусловно, намеревался познакомиться с ней ближе.

— Что, этот замок часто выкидывает такие номера? — спокойно спросил он.

— Не знаю. Я сегодня первый раз здесь.

Джек продолжал массировать вторую ногу и вдруг почувствовал, что Кэтрин чуть-чуть расслабилась. Он понял, что его тактика приносит плоды, и продолжил:

— Понятно. Поэтому-то я и не видел вас раньше.

И тут же ощутил, что совершил какую-то ошибку. Кэтрин снова напряглась;

— На.., на самом деле я прохожу мимо вас по пути на работу каждое утро уже не первый год, — с трудом выговорила она.

Как же он мог пропустить ее?

— Понятно. Это вам мои парни свистят вслед, да? — Наверное, она из-за этого снова так напряглась. — Знаете, я постоянно их одергиваю. В конце концов сейчас семидесятые, а не пятидесятые, чтобы так вести себя.

— Нет, — безжизненным голосом ответила Кэтрин, — они не свистят мне вслед. Спасибо, ноги согрелись.

— О, не за что. — Джек опустил руки и буквально ощутил, как она спряталась в защитную раковину. А ведь сначала ему все удавалось… Он поднялся, и взгляд его упал на прислоненную к стене дверь. — Давайте-ка взгляну на замок, раз уж я тут.

— Вы не должны этого делать, — быстро отозвалась она. — Я скажу хозяйке, пусть пригласит мастера.

Она недвусмысленно давала ему понять, что пора уйти и оставить ее в покое. И если бы он был в здравом уме, то так бы и поступил.

Но, увы, Джек Брэннер был далек от здравомыслия и хладнокровия.

— Конечно, но никто не придет раньше завтрашнего утра. Вы ночью замерзнете, может даже простудитесь. — Не переставая говорить, он подошел к двери и начал рассматривать замок. — Ничего страшного, надо только немного подтянуть в паре мест, и он перестанет защелкиваться при малейшем сотрясении, — Вы уверены, что разбираетесь в этом? — неуверенно спросила Кэтрин.

Обидный вопрос, с подвохом.

— Не волнуйтесь. Я кое-что понимаю в разных механизмах.

— О.., да. Да, конечно, вы разбираетесь.

Сейчас, когда он старался протянуть время и попытаться восстановить непонятно как и почему утерянный контакт, замок исправился будто сам собой. Пятнадцать секунд — и готово. Естественно! Вот если бы ему хотелось убраться отсюда как можно скорее, возиться пришлось бы не меньше получаса.

— Все в порядке, — сказал Джек. — Больше такого не произойдет. Сейчас верну дверь на место, и вы можете продолжать заниматься своими делами.

— Спасибо. Я очень признательна вам за помощь.

Вот он, удобный случай, пригласить ее куда-нибудь! Но ему пришло в голову, что Кэтрин может чувствовать себя обязанной принять его приглашение и это отпугнет ее.

— Мне хотелось бы отблагодарить вас, — сказала она, необыкновенно обрадовав его этими словами. — Может, вы позволите мне пригласить вас выпить чашку кофе? И с сандвичем, если вы еще не ели.

Да! Джек едва не проткнул отверткой руку.

Успокойся, Брэннер, успокойся.

— С удовольствием. Сейчас я закончу, отнесу лестницу и инструмент и буду ждать вас внизу.

Максимум десять минут.

Кэтрин потянулась за своими мокасинами.

— Хорошо, А то! Ведь я проведу с тобой еще какое-то время, мысленно ответил ей Джек. И эта мысль доставила ему несказанное удовольствие. Он быстро закончил с балконной дверью, открыл и закрыл ее, проверяя замок, и остался доволен результатом. Потом повернулся к Кэтрин.

— Ну, я пошел. Тем же путем, что и поднялся.

— Буду ждать вас внизу. Эй! Не забудьте.

Она протянула ему куртку. И Джек, быстро сунув руки в рукава, ощутил исходящий от нее чуть сладковатый запах то ли шампуня, то ли лосьона или мыла, но точно не духов. Что бы это ни было, но ощущение тепла ее тела, задержавшегося в ткани, и запах свежести сделали его на редкость счастливым. И немного взбудоражили… Джек не понимал, что на него нашло, и не сильно тревожился об этом. Он просто решил принимать вещи такими, какие они есть.

Уже на балконе, перекидывая ногу через перила, Джек обернулся и бросил последний взгляд через плечо. Кэтрин как раз надевала ветровку.

Знакомый рисунок — синие размазанные листья на зеленоватом фоне. Где-то он видел точно такую совсем недавно. Но где? Джек нахмурился, сосредоточился, и… Да, точно, бродяжка… У нее была такая же ветровка. А сегодня утром он видел, как мадам Зельда открывала ей дверь. Что значит… Что же это, черт подери, значит?

Значит, красавца механика зовут Джек Брэннер.

У Джека Брэннера светлые, даже слегка золотистые, волосы, зеленые выразительные глаза, чистая кожа и белозубая улыбка, чудесная белозубая улыбка. Лучшая, что ей доводилось видеть.

Да, Джек Брэннер — красавец, самый настоящий красавец и самый настоящий мужчина. Нечасто Кэтрин случалось видеть таких, а уж в своей спальне и вовсе никогда. И тем не менее он был в спальне, и не только был. Он массировал ее ступни!

Похоже, жизнь все-таки готова повернуться к ней своей светлой стороной.

Конечно, он оказался в ее спальне лишь потому, что чинил замок, и это, говоря по правде, не считается. Но попробуй-ка убедить в этом отчаянно бьющееся сердце, готовое в любую секунду выскочить из груди.

Что же касается того, что он красавец, то она ведь и раньше знала это. Но теперь убедилась на сто пятьдесят процентов. Как и в том, что у Джека Брэннера не может быть женщин-приятелей, товарищей, что, к несчастью, является ее прерогативой. Женщины в его жизни — только возлюбленные или любовницы, бывшие или будущие. Да и кто захочет переносить нестерпимую пытку — быть для него «отличным товарищем», «своим парнем»?

Уж точно не она, не Кэтрин Иствуд.

Она внимательно наблюдала, как Джек массирует ей ступни, и заметила множество мелких шрамов самой разной формы, коротко обстриженные ногти, свидетельствующие о том, что он работает руками.

Кэтрин тоже работает руками. Но нажимать клавиши на счетной машинке это совсем не то.

И он спас ее. Не то чтобы она сама не могла сделать этого, но благодаря Джеку не пришлось выбивать стекло. И что самое удивительное из всего, он не признал в ней ту идиотку, которая орала с тротуара, как он хорош собой.

Это был второй шанс.

Да, но как его использовать?

Любая особа, достойная называться женщиной, а не «своим парнем», знает как, тихо, но отчетливо и невыносимо ехидно сказал внутренний голос.

— А я-то думала, ты на моей стороне, мысленно ответила ему Кэтрин.

Точно, все так же ехидно подтвердил голос.

Поэтому простись с надеждой, Кэтрин Иствуд.

Но она была еще не готова расстаться с надеждами и мечтами. Потому и собрала волю в кулак и пригласила его за те несколько коротких мгновений, что Джек устанавливал дверь, выпить вместе с ней кофе.

И — о чудо из чудес! — он согласился.

Оставалось только надеяться, что мадам Зельма не будет возражать, если она не вернет пока красное платье.

Кэтрин быстро схватила ветровку и начала было лихорадочно собирать волосы в привычный пучок, но бросила. Все и так шло прекрасно.

А потом она оглянулась и поняла, что все вовсе не прекрасно. Джек, нахмурившись, смотрел на нее, будто пытался что-то припомнить, и Кэтрин сразу поняла, в чем дело: он узнал ее, вернее ветровку.

Что ж, мечта недолго оставалась мечтой.

— Да, это я, — тихо произнесла молодая женщина и швырнула ветровку на кровать. Теперь она ей не понадобится: идти все равно некуда.

— Вы.., вы сбежали из дому? — неуверенно спросил Джек.

— Нет… — начала Кэтрин и замолчала. Да разве она не сняла эту квартиру именно затем, чтобы сбежать от существующего нестерпимого положения? Она горько усмехнулась и ответила:

— Хотя вы правы: некоторым образом сбежала.

— От чего вы бежите? — Удивительно, но он все еще был здесь. Еще не исчез.

— От себя. — Кэтрин опустилась на кровать. — Но продолжаю находить себя снова и снова.

— Многие мечтают о том, чтобы найти себя, — серьезно сказал Джек.

— Да? И что потом? Что делать с этой находкой?

— Жить. Жить своей жизнью. Думаю, так.

— А если мне не нравится моя жизнь, тогда что?

Он долго и пристально смотрел на нее. Слишком долго, слишком пристально, так что Кэтрин вынуждена была спросить:

— Что, Джек?

— Почему ты была на этом балконе, Кэтрин? Он задал этот вопрос тихим ровным голосом, будто боялся, что она разобьется от резкого звука.

— Ветер повалил бегонию, и я вышла поднять цветок. А что?

Но Джек молчал. И ей пришлось припомнить весь их разговор, чтобы наконец понять смысл его странного вопроса.

— Нет, я не собиралась прыгать. И не соберусь. Не имею ни малейшего намерения. К тому же это смешно и нелепо: со второго этажа не прыгают, пытаясь покончить счеты с жизнью.

— Вот и отлично. Потому что ты должна мне чашку кофе, — напомнил Джек. — И сандвич.

Тут уж пришел ее черед изумленно уставиться на него.

— Вы… Ты все еще хочешь пойти со мной пить кофе?!

— Еще бы. Если я правильно помню, ты сказала, что я со спины такой же красавец, как и с фасада.

Кэтрин застонала и закрыла лицо руками.

— А я-то надеялась, что ты забудешь об этом, — Почему? Такие комплименты не забываются, — Она раздраженно посмотрела на него, но Джек ослепил ее белозубой улыбкой, перекинул через перила вторую ногу и стал спускаться, небрежно бросив:

— Одевайся. Встречаемся внизу через десять минут.

Кэтрин пребывала в смятении, не зная, как понимать его поведение. Неужели он жалеет ее?

Едва ли это лучше, чем если бы он повернулся и больше не удостоил ее ни словом, ни взглядом.

Наконец она сунула ноги в мокасины, решив, что они все же лучше кроссовок, натянула ветровку, которую внезапно возненавидела, погладила ладонью шелковистую ткань платья и начала медленно спускаться. И тут увидела мадам Зельду, которая разговаривала в холле с молодой девушкой.

— А, вот и вы, мадемуазель Катрин, — приветствовала ее хозяйка, услышав шаги на лестнице. — Надеюсь, вы не будете возражать, если Олли пойдет с нами? Она живет в соседнем доме.

Занесла мне кое-что.

Черт, как это она могла забыть, что мадам Зельда пригласила ее пойти в кондитерскую неподалеку?

Беседуя с Джеком Брэннером, вот как!

— Прошу прощения, мадам Зельда, но, к сожалению, я вынуждена просить перенести этот поход на другой раз. Пока вас не было, я вышла на балкон, а дверь захлопнулась, и замок заклинило. Джек.., ну, механик из мастерской на той стороне, он спае меня и починил замок.

— Неужели? Как любопытно! Расскажите мне все по порядку, дорогая! — с искренним интересом воскликнула пожилая дама.

— Да, в общем-то, рассказывать особенно нечего. Я продрогла на этом отвратительном ветру и уже хотела выбить стекло табуретом, как Джек остановил меня, принес раздвижную лестницу, поднялся и все привел в порядок. А я пообещала угостить его кофе в знак признательности. Это меньшее, что я могла предложить.

— Безусловно, самое меньшее, — чуть нахмурившись, подтвердила хозяйка. И Кэтрин показалось, что в ее голосе прозвучало еле слышное одобрение.

— Я предложила еще сандвичи, если ему будет угодно.

— Что ж, немного любезности никогда не повредит. Ты тоже, Олли, слушай. Может, вы, девушки, когда-нибудь и научитесь держаться правильно в мужском обществе.

Олли со скучающим видом пожала плечами,. а Кэтрин мгновенно ощетинилась.

— Я умею быть вежливой. И буду.

— Попытайтесь лучше быть обворожительной. Вдруг получится понравиться ему?

Кэтрин вспомнила выражение лица Джека, когда он узнал ее, и почувствовала, как настроение резко портится.

— Это еще зачем? — огрызнулась она.

— Для практики, мадемуазель, для практики.

Ха! Джек Брэннер в качестве практического пособия… Смешно, подумала Кэтрин и услышала, как мадам Зельда громко ахнула.

— Господи, что это на вас надето, мадемуазель Катрин?

— О, простите, я думала, вы не будете возражать… — начала Кэтрин, но та перебила ее:

— Я не о платье. Я имею в виду вашу жуткую обувь.

Все трое уставились на ее мокасины.

— Это единственное, что я взяла с собой, кроме кроссовок, — пояснила Кэтрин.

К счастью, в это мгновение Брэннер показался на крыльце, и она выскочила, не дослушав возражений мадам Зельды.

— Куда мы идем? — спросил Джек после того, как они прошагали в молчании почти два квартала. Кэтрин не могла вымолвить ни слова, потому что даже отдаленно не представляла, о чем говорить.

— Здесь неподалеку есть небольшая кофейня.

Я прохожу мимо нее каждый день по пути на работу, но, честно говоря, ни разу там не была.

— А где ты работаешь? — вежливо поинтересовался Джек.

— В «Эрнст и Брейди», в Сити. Сейчас занимаюсь аудитом. — Она почувствовала на себе его внимательный взгляд. — Что ты так смотришь?

— Ты не похожа ни на аудитора, ни на бухгалтера. По крайней мере, как я себе их представляю.

— О, брось, я самый типичный занудный представитель этой профессии. И делаю все возможное, чтобы соответствовать имиджу. — Она выставила ногу и показала ему свою обувь.

Джек весело рассмеялся. Кэтрин понравилось, что он легко и непринужденно чувствует себя рядом с ней и то, что ей удалось рассмешить его.

И тут ее осенило: Джек Брэннер, вот кто может помочь ей! Он в состоянии научить ее, как вести себя с парнями. Хотя, конечно, вряд ли согласится тратить на нее свое время, если не предложить взамен что-нибудь привлекательное.

К тому времени, когда они дошли до «Литл кофе хаус», Кэтрин придумала, чем заинтересовать Джека.

Пока они шли по улице, Кэтрин говорила мало. Но Джек был внимателен и запоминал даже самые незначительные мелочи, которые она рассказывала о себе. Он был заворожен ею.

Все, что Кэтрин произносила, казалось ему крайне важным, а все, что делала, — интересным. Мокасины представлялись забавной прихотью, но платье, выглядывающее из-под невозможной ветровки, выглядело крайне сексуально. Щеки порозовели от ветра, распущенные волосы разлетались в разные стороны. Ему нравились ее волосы, очень нравились.

Здравый смысл подсказывал, что Кэтрин Иствуд совсем не та девушка, которую он рисовал себе в качестве идеала женственности. Но что-то глубоко внутри него тянулось к ней и тянуло за собой его.

Он живо вспоминал, как держал в руках ее маленькие ступни. Если даже ноги были такими нежными, то каково же все остальное?

Больше всему ему хотелось узнать ответ на этот вопрос, так хотелось, что он даже задрожал от нетерпения.

Джек глубоко вдохнул, медленно выдохнул и приказал себе немедленно выбросить из головы неуместные сейчас мысли. Ему предстоит пройти немалый путь, прежде чем начать получать какие-то ответы.

В «Литл кофе хаус» они заказали по чашке кофе и поделили невероятных размеров сандвич с ветчиной. Джеку не понравилась горчица с медовым запахом и вкусом. Либо горчица, либо мед — но смешивать их не годится. Но он промолчал и с удовольствием съел свою половину, заметив, что Кэтрин еда нравится.

Да, с ним определенно творится что-то странное. И что самое ужасное, состояние его усугубляется с каждой минутой…

— Знаешь, тогда.., ну, в тот день… — начала Кэтрин.

Больше всего на свете Джеку хотелось забыть тот день. Не весь, только ту его часть, когда он принял молодую женщину за бездомную бродяжку.

— Твои ребята в мастерской.., они свистели…

Черт, так он и знал!

— Я прошу прощения, — принялся извиняться Джек, но Кэтрин прервала его:

— Нет-нет, дело как раз в том, что они мне вслед не свистели. — О, что он может сказать на столь странное заявление? — И это произошло сразу после того, как я ходила в кафе с молодыми людьми с работы.

— С твоим парнем? — несколько воинственно поинтересовался Брэннер.

Кэтрин вздохнула.

— Нет, не совсем. На самом деле они недвусмысленно дали мне понять, что не воспринимают меня как женщину.

Она принялась рассказывать о каком-то придурке по имени Роберт, и Джеку стало совершенно ясно, что тот ей нравится.

— И я хотела узнать, не сделаешь ли ты мне одолжение? — спросила наконец Кэтрин.

— Что, выбить этому Роберту пару зубов? — Это единственное, что Джек сделал бы с Искренним наслаждением.

— Нет, научи меня, как сделать, чтобы меня перестали считать «своим парнем» и воспринимали как женщину.

— А?! — Его изумление было более чем красноречиво.

— Я делаю что-то не правильно. Мне надо понять, как себя вести с мужчинами. — Пока Джек пытался осознать, что она под этим подразумевает, Кэтрин продолжила:

— Послушай, я знаю, что совсем не в твоем вкусе…

Действительно, Джек готов был допустить, что она отличается от тех женщин, которых он обычно считал «своим типом». Но сейчас уже становилось ясно, что с теми у него не получится ничего серьезного. Так, может, именно она — то, что ему нужно?

— Откуда ты это знаешь?

— О, это нормально. Не все подходят всем.

Но мне нужно получить несколько уроков, чтобы я могла подходить хоть кому-нибудь. — Молодая женщина была в высшей степени серьезна.

— Этому Роберту? — Черта лысого! — сразу решил Джек.

— Нет! — почти выкрикнула Кэтрин. — Совершенно точно, нет. Я просто хочу, чтобы он изменил свое мнение обо мне, но мне не справится с этим в одиночку.

— А, ты хочешь, чтобы он хотел тебя. Тогда ты сможешь отомстить, отвергнув его. — Джек грустно покачал головой. — Нет, Кэтрин, ничего не выйдет, потому что глубоко в душе ты на самом деле хочешь его. Так что, когда дело дойдет до того, чтобы отвергнуть его, ты не выдержишь.

Кэтрин оживилась.

— О, звучит так, будто ты имеешь богатый опыт в этих делах.

— Ну, что я могу сказать? Я тоже однажды был молод. Поэтому советую тебе: забудь этого Роберта и двигайся дальше. — И он просиял одной из своих лучших «я-заинтересован-и-совершенно-свободен» улыбок.

Но она даже не обратила внимания. Это было для него внове, и Джек откровенно растерялся.

— Я не могу! — воскликнула Кэтрин. — Как ты не понимаешь? Он и ребята полностью игнорируют меня как женщину!

— Наплюй на них. Они настоящие идиоты!

— Знаю. И хочу, чтобы они сами поняли, до какой степени идиоты. Но мне нужна практика. Я должна научиться, как стать чьей-то девушкой.

— Найди себе парня. Тогда ты по определению станешь его девушкой.

— Слушай, если бы я могла сделать это, то весь наш разговор сейчас был бы совершенно неуместен, не так ли?

Джек терялся в догадках. Или она придумала этот удивительный, но эффективный подход, чтобы заинтересовывать мужчин. Или ей действительно нужна помощь, как она и говорит. Потому что Джек делал все возможное, чтобы дать ей понять, что разговор и правда неуместен.

Он наклонился к ней и негромко спросил:

— А ты уверена, что ты не моего типа?

Его зеленые глаза вспыхнули, как два изумруда, и Джек подумал, что хоть теперь до нее дойдет. Но Кэтрин недовольно поморщилась и отвела взгляд.

— Пожалуйста, не надо быть таким.., хорошим.

О, он ожидал совсем не этого!

Но тут наконец туман рассеялся, и Джек отчетливо увидел, что ее самоуважение и чувство собственного достоинства практически растоптаны неведомым ему негодяем Робертом. И он, Джек Брэннер, только ухудшил ситуацию, когда заподозрил в ней сбежавшую из дому девушку.

Он внимательнее пригляделся к Кэтрин, которая казалась ему сейчас необыкновенно, в высшей степени привлекательной. Но следовало признать, что другие могли и не испытывать такого влечения. Она была не накрашена.

Чудесные волосы не подстрижены и не уложены по моде. Одежда далека от совершенства и стиля.

Джек, пробыв с ней всего полчаса, понимал, что все это ее характерные черты. Кэтрин — особа безыскусственная и в плане внешности, и в своих манерах абсолютно искренняя и естественная. Возможно, это признак того, что он становится старше, но именно эта естественность вдруг стала необыкновенно важна для него…

— Не думаю, что ты станешь заниматься мною из чисто альтруистских побуждений, — услышал он ее голос. — Знаешь, я раньше работала в отделе рекламы. Могу сделать отличный рекламный проспект для твоей мастерской.

— О, мы даем достаточно рекламы.

— Вполне возможно. Но я предлагаю лучшее, что только можно сделать за деньги. Поверь, не зря в «Эрнст и Брейди» считали, что мне нет равных. Ты такой проспект не можешь себе позволить: слишком дорого стоит. У меня уже даже есть идея обложки, — задумчиво добавила Кэтрин.

Пока она говорила, Джек словно слышал самого себя. «Я предлагаю лучшее, что только можно сделать за деньги… Мне нет равных…»

Да, это он может понять. Он сам подходит к каждому автомобилю с подобными мыслями.

Разбирая деталь за деталью, устраняя неисправности, превращая кучу старого железа в шикарный автомобиль, каким он был тридцать сорок лет назад, Джек Брэннер думал и чувствовал так же. И теперь вот встретил женщину, способную понять его. Женщину, живущую по тем же принципам, что и он…

— Отлично, — услышал он собственный голос, — договорились. Естественно, это не потому, что «Авто-Брэннер» нуждается в дополнительной рекламе. Но, похоже, это единственный способ быть рядом с Кэтрин. А ему только того и хочется.

Видимо, она не отдавала себе отчета в том, сколь много значит для нее этот дурак Роберт.

И будет значить, пока не признает в ней желанную женщину.

Джек вполне мог попытаться доказать Кэтрин прямо сейчас, насколько она может быть желанной, но знал, что благодаря недоумкам с работы она никогда не поверит ему. Так что он готов дать ей столько уроков на тему: «Что делать, чтобы тебя заметили», сколько она пожелает. Но совершенно не намерен возвращать ее Роберту. Тот упустил свой шанс. Навсегда.

Глава 4

— Простите меня, мадам Зельда, но это невозможно! — кричала Кэтрин, едва успевая за пожилой дамой, уже входящей в салон красоты Салли Паркер. Как вы могли записать меня, я ведь могла даже не прийти домой на перерыв?

— Успокойтесь, мадемуазель Катрин, успокойтесь. Вами займется сама Салли, я договорилась. К тому же вы вчера сказали, что обязательно зайдете во время ланча.

Слушая приятный голос хозяйки, Кэтрин постепенно успокоилась и начала озираться по сторонам. В ближайшем к ней кресле сидела женщина с коротко остриженными волосами, а мастер продолжала безрассудно щелкать ножницами. Если они собираются сделать с ней подобное…

— А, вот и вы, — раздался приятный голос.

Кэтрин-обернулась и увидела даму лет сорока с ярко-красными ногтями и волосами. — Привет, я Салли. — Она протянула руку. — Мадам Зельда сказала, что у вас сегодня ответственное свидание и вы бы хотели привести в порядок волосы.

Очень рада помочь. Садитесь вон в то кресло.

Кэтрин опасливо села и только открыла рот, чтобы высказать свои пожелания, как мастер уже проворно вытащила шпильки и рассыпала по плечам ее волосы. Пощупала их кончиками пальцев, взяла одну прядь, посмотрела на свет и вынесла приговор:

— У вас отличные волосы, мисс…

— Мисс Иствуд, — откликнулась Кэтрин, закрасневшись от неожиданного комплимента.

— Мисс Иствуд, — закончила Салли. — Только вы не ухаживаете за ними, как они того заслуживают. Думаю, мы только отрежем посеченные концы, применим питательный бальзам, немного оттеним. К вашим глазам больше пойдет пепельный оттенок. Потом уложим. Увидите, как вы изменитесь.

Мадам Зельда удовлетворенно кивала, слушая Салли.

— Вот и хорошо. А я пока загляну в бутик, что по соседству, и подберу пару платьев, — сказала она, направляясь к двери. — Оставляю вас, мадемуазель Катрин, в надежных руках.

Я, должно быть, сошла с ума окончательно и бесповоротно, думала Кэтрин, закрыв глаза, пока Салли проворно орудовала ножницами: Но сегодня вечером она собиралась пойти с Джеком на первый из ее «уроков». Так что остается только подчиниться и терпеть.

— У меня всего час времени, — нерешительно сказала она, но Салли ее, видимо, не услышала.

Хорошо, что у меня набралось достаточно отгулов, а то не миновать неприятностей, вздохнула Кэтрин, когда Салли развернула кресло, намочила волосы, нанесла бальзам и ушла. В этот момент появилась мадам Зельда и воскликнула:

— Посмотрите-ка, что я нашла!

Кэтрин открыла глаза и увидела изящную блузку теплого золотистого цвета без рукавов.

Цвет ей, безусловно, понравился, но вот ткань показалась слишком тонкой.

— Я замерзну в ней.

— Так и знала, что вы это скажете. — И мадам Зельда продемонстрировала свободный жакет того же цвета. — Ну как?

— А не мало мне будет? — засомневалась Кэтрин.

— Нет. Вы только подчеркнете то, что нужно подчеркнуть.

Молодая женщина залилась краской и попыталась привычно запахнуться в ветровку. Но ей это не удалось, потому что она была завернута в большую простыню.

— А вот юбка. — И мадам Зельда показала нечто столь крошечное, что Кэтрин приняла бы это за носовой платок.

— Юбка?! Вы называете это юбкой?

— Да-да, и не спорьте. У вас отличные ноги, будете себя прекрасно чувствовать. Не забывайте, ради чего мы все это затеяли. Обещаю, для следующего раза купим брюки, но сегодня, будьте добры, слушаться.

— О, как угодно, — обреченно отозвалась Кэтрин и снова закрыла глаза. А мадам Зельда продолжила:

— Салли сделает вам макияж, когда закончит с прической, а я пока займусь обувью. Какой у вас размер?

Кэтрин ответила, и ее домовладелица моментально исчезла. Вместо нее вернулась Салли и стала колдовать дальше.

— Скажите, как вы познакомились с мадам Зельдой? — поинтересовалась Кэтрин, наслаждаясь непривычными ощущениями.

— Она делает у меня маникюр, — ответила Салли и взяла руку молодой женщины. — Вам тоже не помешало бы. У вас ведь сегодня важное свидание?

— Ну, не совсем свидание. Скорее, урок.

— Вы учитесь на вечернем отделении?

— Что-то вроде этого, — сказала Кэтрин, потому что Салли определенно не поняла бы ее, скажи она правду.

Снова появилась пожилая леди, на этот раз с двумя обувными коробками.

— Вот, милая, примерьте. Вам надо выбрать из этого, потому что у меня не осталось больше времени.

— Надеюсь, они на низких каблуках, — опасливо произнесла Кэтрин, сбрасывая кроссовки.

Мадам Зельда сняла крышку с первой коробки и вытащила изящную черную туфельку на трехдюймовом каблуке. Кэтрин ахнула.

— Но в этом же невозможно ходить!

— Очаровательные! — высказалась Салли.

— Ходить в этом можно, — заявила старшая леди. — Но вот на пешеходные прогулки отправляться, безусловно, нельзя. Примерьте-ка.

Кэтрин раздраженно соскочила с кресла, не обращая внимания на то, что Салли наносила ей на голову какой-то очередной состав.

— Эти туфли придумал мужчина с садистскими наклонностями, который получает удовлетворение, делая женщин беспомощными. Кто в здравом уме захочет… — Кэтрин подтянула штанину, сунула ногу в туфлю и посмотрела вниз. — Можно вторую? — спустя мгновение тихо попросила она.

Мадам Зельда молча протянула ей коробку.

Кэтрин походила по салону взад-вперед, поняла, как надо держаться на таких каблуках, и ощутила прилив тихой радости.

— А большое зеркало есть?

Салли указала в дальний угол. Кэтрин прошла туда и уставилась на свои ноги. Не отрывая взгляда от зеркала, спросила:

— А что в другой?

— Плетеные золотистые босоножки на двухдюймовом каблучке. Нарядные и удобные.

— Дайте мне, пожалуйста. — Кэтрин проворно надела вторую пару. — О! выдохнула она. — Какое чудо! Можно мне обе пары?

Мадам Зельда удовлетворенно улыбнулась.

— Так и думала, что вам понравится. Что касается обеих пар, то это вам решать. — И она назвала стоимость покупок.

С трудом оторвавшись от созерцания своих ног в зеркале, Кэтрин сунула руку под простыню и выудила из кармана чековую книжку.

— Спасибо вам, мадам Зельда, — с чувством произнесла она, передавая ей чек.

— Не за что, дорогая. Я отдам чек, а потом должна бежать. Салли, сделай ей, пожалуй, еще и педикюр.

— У вас есть время? — спросила та.

Кэтрин посмотрела на свои ноги в золотистых босоножках.

— А можно покрасить ногти в красный цвет?

— Конечно.

— Тогда время есть.

Джек думал о Кэтрин весь день. Он знал, что увидит ее сегодня вечером и поведет обедать, но до сих пор у него не было ни малейшего представления, как начать эти ее «уроки».

Джек Брэннер считал, что в таких вещах надо полагаться на инстинкт. Что ж, он поступит так и на этот раз. Тем более что его инстинкты находятся в состоянии боевой готовности, Он решительно закрыл капот «Фантома», повернулся.., и оказался нос к носу с мадам Зельдой.

— Могу я отнять у вас пару минут? — вежливо спросила она.

Но у Джека не было времени вести вежливые беседы с малознакомыми, хотя и милыми леди. Ему еще надо было закончить с задним крылом, проверить проводку и попытаться подключить левую фару, а потом привести себя в порядок перед встречей с Кэтрин.

— Я немного занят, — многозначительно произнес он.

Но мадам Зельда проигнорировала намек и сказала:

— Вы собираетесь сегодня вечером встречаться с мадемуазель Катрин.

— Да. У вас есть какие-то возражения?

— Пока не знаю. Не будете ли вы любезны показать мне ваши водительские права?

Джек озадаченно уставился на нее и даже уронил от изумления ключ, — Вы что, хотите навести обо мне справки?

— Да. — И пожилая леди посмотрела ему в глаза.

— Успокойтесь. Я не серийный убийца и не насильник. Вы же довольно давно меня знаете.

Мадам Зельда улыбнулась и ответила:

— У меня есть друг, который занимается такими вещами. Он работает крайне эффективно и быстро, но при наличии прав будет еще быстрее. — Что-то в ее голосе говорило, что она не блефует и совершенно серьезно намерена сделать то, о чем сказала.

Джек был заинтригован.

— А скажите мне кое-что, пожалуйста. Почему вы думаете, что вас это касается?

Пожилая леди ответила честно и откровенно:

— Мадемуазель Катрин очень умная девушка.

Но несколько наивная. Она встретилась с вами, потому что сняла у меня квартиру. Таким образом, я считаю себя ответственной за ее благополучие.

Черт, такое отношение вызывает уважение!

Джек не стал спорить, показал права, сам записал номер на обратной стороне визитки и передал мадам Зельде.

— Пожалуйста.

Та взяла, посмотрела и сказала:

— И еще одно. Кэтрин сегодня днем потратила немало усилий, чтобы хорошо выглядеть.

Вы могли бы сделать ей комплимент.

— Я уже делал это и раньше, без ваших подсказок, — сообщил Джек и строго взглянул на нее.

— Вот и отлично. Спасибо. Вы очень милый молодой человек, мистер Брэннер.

Джек озадаченно посмотрел ей вслед. Вот тебе и беспомощная пожилая леди…

Кэтрин стояла перед зеркалом и смотрела на свое отражение. Она провела в таком состоянии больше получаса и теперь ощущала только крайнее отчаяние. Ей никак не удавалось решить, какую же их двух пар туфель надеть, и она совершенно не понимала, как другим женщинам удается справляться с такими проблемами каждый день.

Наконец Кэтрин остановилась на золотистых босоножках. Раз она потратила столько времени и денег на педикюр, то не стоит прятать его в черных туфлях. К тому же на этих каблуках она чувствовала себя увереннее. Да и цвет больше подходил к ее новым блузке и жакету.

Кэтрин надела юбку и снова посмотрела в зеркало. Никогда в жизни ей еще не доводилось так внимательно рассматривать свои ноги, и вот сегодня впервые она заметила, что они у нее длинные и стройные, с красивыми ступнями.

И короткая юбка, казалось, делала их еще длиннее, А золотистые ремешки подчеркивали изящность пальцев с красными ногтями, Что же касается лица, то тут надо отдать должное Салли и ее вкусу. Она отнеслась к Кэтрин крайне внимательно и с косметикой не переусердствовала. Только подчеркнула румянами высокие скулы, наложила светлые тени, изумительно увеличившие серые глаза, да накрасила ресницы. И показала, как правильно красить губы. И все же результат был потрясающий.

Все изменилось будто по мановению волшебной палочки. Кэтрин тряхнула головой, и ее ныне пепельные волосы заструились по спине крупными волнами. Совсем как на рекламе.

В этот день ей так и не удалось вернуться на работу. Макияж, массаж, окраска волос, маникюр, педикюр… Когда все закончилось, Кэтрин обнаружила, что уже половина пятого. Счастье еще, что ей достаточно позвонить и предупредить, чтобы полдня списали за счет многочисленных сверхурочных. Как же другие женщины заботятся о своей внешности и успевают еще заниматься работой и другими делами?

О состоянии своего счета Кэтрин даже не думала. В конце концов, она никогда не была в салоне красоты. Да и купленные вещи прослужат не один вечер. Молодая женщина так разошлась, что даже купила новое белье, о чем мадам Зельда, к счастью, не упоминала. Бюстгальтер с поролоновыми чашечками увеличил грудь и изменил ее форму. Кэтрин не могла решить, хорошо это или нет. Но если что-то в ее облике не соответствует имиджу кокетливой девушки, испускающей те самые флюиды, которых ей так не хватает, то Джек, конечно, скажет об этом.

Все, приготовления окончены! Кэтрин выглянула в окно, увидела, как сгибаются деревья под порывами яростного ветра — и это в июне! схватила ветровку и вышла. Мадам Зельда стояла в холле на первом этаже и наблюдала, как она спускается по ступенькам.

— Ну, что скажете? — смущенно улыбаясь, спросила Кэтрин.

— Мадемуазель, вы сегодня просто очаровательны и сами знаете это, ответила пожилая дама. — Плохо только одно…

— Нет! — воскликнула Кэтрин, моментально поняв, о чем идет речь, и плотнее запахнула ветровку. — Там жуткий ветер, я замерзну.

Обе прекрасно понимали, что дело вовсе не в ветре и не в холоде. Прозрачная блузка без рукавов смущала Кэтрин больше, чем она готова была признаться. А легкий жакет никак не помогал делу, потому что на нем не было ни одной пуговицы.

— Мистер Брэннер позаботится, чтобы вам не было холодно. Мадемуазель, давайте вашу куртку. — И мадам Зельда требовательно протянула руку. Кэтрин неохотно подчинилась. — Кстати, дорогая, что вы знаете о нем?

— Что он владелец «Авто-Брэннер» и очень приятный человек.

Мадам Зельда тяжело вздохнула.

— Немного. Боюсь, вы довольно легкомысленны, мадемуазель. Но считайте, что вам повезло. Он действительно человек приличный во всех отношениях.

— Вы что, занимались расследованием? — недоверчиво спросила Кэтрин.

— Конечно. Это только вполне оправданная предосторожность в наши дни.

— Но послушайте, мадам Зельда, мы же не в Чикаго тридцатых! запротестовала Кэтрин.

— Нет, мы в Лондоне начала семидесятых, — строго, очень строго ответила хозяйка. В ее тоне не слышалось ни капли раскаяния. — Вам еще надо научиться быть осторожной. Но в случае мистера Брэннера опасности нет никакой. На самом деле вы оба на редкость добропорядочные члены общества. Кстати, сколько вы сегодня потратили?

— О, целое состояние, — беззаботно махнула рукой Кэтрин. — Но оно того стоило.

— Это уж точно, — согласилась мадам Зельда. — Итак, подготовьтесь, вон он идет. Распрямите плечи, втяните живот, грудь вперед.

— Кэтрин подчинилась, выставила вперед одну ногу и пошевелила пальцами с красными ногтями.

— Я готова, — заявила она.

Когда Джек остановил машину у края тротуара, то сквозь стеклянные входные двери увидел, что Кэтрин уже стоит внизу около лестницы и разговаривает с хозяйкой. И почувствовал облегчение, что не придется ждать в запрещенном для парковки месте, рискуя нарваться на штраф. Прошлый опыт научил его, что это не самый лучший способ начать приятный вечер.

Он распахнул двери и крикнул:

— Привет! Мне нравятся девушки, которые не заставляют мужчин дожи…

В этот момент Кэтрин повернулась, и он замолчал. Створка двери с силой ударила его по спине, и он закрыл открытый от изумления рот.

Это должна быть Кэтрин. Вон мадам Зельда держит ее ветровку. И все же это не она. Блестящие волосы мягкими волнами стекают по спине, короткая юбка открывает длиннющие ноги, а огромные серые глаза светятся кокетством и весельем. А губы, нежные полные розовые губы…

Потрясающе, просто потрясающе!

Он и был потрясен, оглушен, сокрушен.

— Привет, Джек, — мягко произнесла Кэтрин.

Брэннер молчал. Он еще не мог собраться с мыслями и связать несколько слов в разумное предложение. Она была ошеломительна, просто ошеломительна. В ней есть все, о чем только можно мечтать. Удивительная кокетливо-прилично-чопорно-возбуждающая смесь. Это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Он потерял дар речи от восхищения, — прокомментировала мадам Зельда.

Чем дольше Джек смотрел, тем все более подозрительным ему это казалось.

— Это что, шутка какая-то? Вы что, близнец Кэтрин?

— Изумительно, — насмешливо откликнулась мадам Зельда.

Джек обернулся к ней и спросил:

— Что все это значит, а?

— Я бы сказала, что мадемуазель Катрин находится в процессе проявления своего женственного потенциала.

— А я бы сказал, что она достигла вершины и вот-вот перевалит через нее. Еще раз спрашиваю: что происходит?!

— Ото, какой бешеный темперамент; Не уверена, что могу отпустить мадемуазель Катрин с вами, молодой человек.

— Будто вы способны мне помешать! — рявкнул Джек.

— Еще как способна, — заявила пожилая леди. — Не забывайтесь!

Кэтрин поняла, что пора вмешаться.

— Успокойтесь, все в порядке. Извините, мадам Зельда. Джек, что с тобой? В чем дело?

И правда, что это с ним?

— Ты.., ты другая сегодня, — пробормотал он.

Улыбка Кэтрин моментально исчезла.

— Тебе не нравится, как я выгляжу? Жаль, потому что мне самой нравится. Это, конечно, не на каждый день, но для разнообразия очень приятно.

Для разнообразия очень приятно, повторил про себя Джек. Он как-то был не уверен, что в состоянии справиться с таким разнообразием. На секунду закрыл глаза, потом открыл и сказал:

— Мне очень нравится, как ты выглядишь. Мне очень нравилось, как ты выглядела вчера, но…

Черт, Кэтрин, ты должна предупреждать, на что способна. — Он окинул ее взглядом с головы до пят, остановившись на груди, потом на длинных стройных ногах в золотистых туфельках.

— Погоди, погоди, — воскликнула Кэтрин, — ты что, взбесился из-за того, что я слишком хорошо выгляжу?

— О, я, кажется, начинаю понимать, — заявила мадам Зельда. — Он решил, что мы подшутили над ним. Подставили другую девушку. Я всегда говорила, что искусный макияж не хуже подтяжки.

— Не-а, — кокетливо протянула Кэтрин, выставляя вперед левую ногу. Это мои красные ногти, правда, Джек?

Молодой человек немедленно последовал приглашению и снова окинул взглядом стройную ногу с маленькой ступней, которую так недавно растирал ладонями, и остановился на пальцах с ярко-красным лаком, которыми Кэтрин явно гордилась. Удивительно сексуальные пальцы…

Дьявольщина, да что это с ним творится?

Ему и раньше случалось находить женщин сексуальными, но никогда еще простое лицезрение пальцев ног не приводило его в такое сильное возбуждение. Джек тяжело сглотнул и сказал:

— Думаю, мне стоит начать заново, если вы не возражаете, дамы.

— Отличная идея, — одобрила старшая из них.

— Кэтрин, ты.., ты выглядишь.., потрясно!

Кэтрин помолчала, потом неуверенно посмотрела на мадам Зельду.

— Это значит хорошо?

— Да, — подтвердила та. — Это несколько детское выражение, но, безусловно, выражает восхищение и одобрение.

Джек наконец почти пришел в себя и взял Кэтрин за руку. Она ослепительно улыбнулась ему.

— Мадам Зельда сказала, что ты не дашь мне замерзнуть. Ненавижу холод!

Джек глубоко вздохнул и приказал себе сконцентрироваться. Находясь рядом с Кэтрин, приходилось постоянно контролировать свои действия, даже те, над которыми он обычно не задумывался.

— Мне надо извиниться за мое поведение, но это не так-то просто. Ты отлично выглядишь, Кэтрин, просто прекрасно, но это не значит, что мне не нравилось, как ты выглядела раньше. Понимаешь, что я хочу сказать? Ты выглядишь отлично, но по-другому.

— Насколько я поняла, именно так я должна выглядеть, когда иду на свидание с парнем, да?

Джеку решительно не понравилась мысль, что она может пойти на свидание с другим.

Дурной признак. Это значит, что он уже достиг «собственнической» стадии и даже не заметил, как это случилось. Да, верно, сегодня она очень сексуальна, но ведь Кэтрин понравилась ему раньше, еще до этой перемены.

— А мне позволяется сказать, что ты хорошо выглядишь? — спросила она, совсем как на уроке, только что руки не подняла.. — Потому что это правда.

— Тебе позволяется все, что угодно. В допустимых рамках, естественно.

— Я хотела сказать.., девушкам полагается так вести себя на настоящем свидании?

Так. Вот оно.

— Почему ты считаешь, что тебе надо учиться этому?

— Но я же объяснила тебе!

— Да, объяснила. Но позволь тебе сказать, что это все ерунда. Особенно теперь, когда ты так выглядишь. Мы можем отправиться разыскивать этого.., как его там, Роджера или Роберта прямо сейчас. Увидишь, он истечет слюнями, а мы уйдем и оставим его проклинать собственный идиотизм.

Кэтрин расхохоталась.

— Какой ты смешной!

Но он вовсе не шутил. Они уже были на улице и остановились около его машины. Джек распахнул дверцу, и Кэтрин поставила ногу внутрь, потом подумала и убрала обратно.

— Не привыкла к юбкам, — пробормотала она себе под нос. — Сядь и повернись. — Молодая женщина подняла голову и усмехнулась, глядя Джеку в глаза. — Вспомнила мамины уроки. Просто удивительно, как некоторые вещи годами не приходят на ум, но потом, когда возникает необходимость, сразу всплывают из памяти. — И Кэтрин плавным движением скользнула на переднее сиденье.

Джек стоял, не в состоянии отвести глаз от короткой юбки, стройных ног с идеальными коленями, пальцев с красными ногтями. В ней не было ничего, чего бы он ни видел раньше. Ничего, что могло бы спровоцировать такое сверхстранное поведение. Ничего, что должно было бы заставлять его сесть в машину и ехать вперед и вперед, пока не доберется до такого места, где они с Кэтрин будут одни, совершенно одни.

И все же он испытывал все это, и много больше.

Джек закрыл дверцу, обошел машину спереди, сел и завел мотор, надеясь, что дорога поможет ему проветрить голову. Потому что она явно в этом нуждалась.

Черт, в конце концов Кэтрин всего лишь женщина. Немного необычная, даже очень необычная, но вообще-то такие ему не нравятся.

Видимо, все дело в том, что нынешняя ситуация оказалась крайне неординарной.

И ему надо срочно привести ее в норму. Необходимо избавиться от необъяснимого влечения или, по крайней мере, научиться держать его под контролем. Джек глубоко вдохнул, выдохнул. Контроль! Он контролирует ситуацию!

Глава 5

Джек включил зажигание и взглянул на Кэтрин, которая боролась с ремнем безопасности.

Он судорожно сжал пальцами руль, чтобы не смотреть на ее грудь, видную сквозь тонкую прозрачную ткань блузки. Потом попытался сосредоточиться на движении. Сзади раздался гудок.

— Ты загородил полдороги, — спокойно сказала Кэтрин, оглянувшись назад.

Джек чертыхнулся, воткнул третью передачу и рванул так, что завизжали шины. Свет светофора сменился на желтый, Джек в последнюю минуту решил остановиться и с силой нажал на тормоза.

— Ты забыл про ремень, — нравоучительным тоном заметила Кэтрин, глядя, как он с трудом «отклеивается» от руля. — Если собираешься так вести машину, лучше надень.

Джек раздраженно последовал ее совету и мрачно сказал:

— Так, правило номер один. Ни при каких обстоятельствах, ни под каким предлогом не критикуй манеру вождения твоего спутника.

— Даже если она самоубийственна?

— А разве критикуют что-то хорошее?

— Поняла. Никаких высказываний по поводу вождения. А могу я сама сесть за руль?

— Нет. За рулем мужчина. Всегда.

— А если это моя машина?

— У тебя есть машина?

— Нет.

— Тогда даже обсуждать нечего.

— А если я куплю машину?

— За рулем мужчина. Всегда!

— В этот момент включился зеленый свет, но Джек не осознавал этого, хотя смотрел на светофор, пока сзади не засигналили. Он разозлился, дернул рычаг передачи и рванул вперед.

— Что же делать, если мужчина водит машину, как сумасшедшая летучая мышь в яркий солнечный день?

— Не встречайся с ним.

— Да, но я не узнаю этого, пока не сяду с ним в автомобиль.

Впереди давно уже горел зеленый, и Джек заранее притормозил, ожидая, что тот вот-вот сменится желтым. Но не тут-то было. Джек буквально подполз к светофору и остановился, и только тогда загорелся желтый свет. Сзади раздраженно сигналили, а в зеркало заднего вида он заметил выразительные жесты в свой адрес.

Он утратил контроль не только над своим либидо, но также навыки вождения автомобиля.

— Я рада, что у нас с тобой ненастоящее свидание, — сообщила Кэтрин в полной тишине. — Потому что считаю, что тебе стоит попрактиковаться в вождении, а если бы все было по-настоящему, то мне нельзя было бы так сказать, да?

Что-то она разговорилась.

— Да.

Светофор переключился на зеленый, и конечно же сзади снова раздались возмущенные гудки. Джек с трудом подавил желание двигаться со скоростью пятнадцати миль в час.

— Могу я узнать, куда мы направляемся? полюбопытствовала молодая женщина.

— Ты должна была спросить прежде, чем садиться в машину! — рявкнул он в ответ.

— Но ты же не сказал мне, — возразила Кэтрин.

— Ты не спрашивала.

— Ты не разрешил!

— Послушай, я хочу сказать, что девушка не должна садиться в машину, пока не узнает, куда ее повезут.

Кэтрин немного помолчала, потом потребовала:

— Останови машину!

— Кэтрин…

— Останови! Я хочу все сделать, как следует.

Думаю, ты прав. Надо обговаривать все детали заранее, тогда это будет больше похоже на свидание, чем на совместный ужин двух коллег, когда один пытается отблагодарить другого за помощь в работе… Или отделаться от него кружкой пива, — мрачно закончила она. Джек улыбнулся, потом засмеялся. Так-то лучше. Ты ведешь себя очень странно. Я как раз собиралась сказать об этом…

— Я не странный. Я просто немного… — Сексуально озабочен, подумал он, но благоразумно сказал другое:

— нервничаю.

— Почему?

Она не кокетничала, она искренне не понимала, это Джек знал совершенно точно. И еще он знал, что стал жертвой внезапного и крайне сильного влечения, которое не мог объяснить, да и не хотел. Единственное, чего он хотел, — это чтобы Кэтрин ощутила такое же сильное влечение к нему. Но либо она ничего не чувствовала, и это сильно уязвляло его мужскую гордость, либо хорошо прятала свои эмоции, много лучше, чем удавалось ему.

Его ощущения были примерно такими, какие испытывает человек, выпивший очень много крепкого черного кофе без сахара, и которому преподнесли на блюде кусок теплого ароматного яблочного пирога. Этим куском пирога и была для него Кэтрин. Джек даже почувствовал чудесный аромат корицы.

— Это из-за работы, — вздохнул он.

— Хочешь рассказать мне?

Почему бы и нет, в конце концов?

— Владелец «Фантома», ну, «роллса», над которым я сейчас работаю, сегодня опять звонил и ворчал по поводу того, как долго я им занимаюсь. Это была правда, и это определенно беспокоило бы Джека, не будь его голова занята Кэтрин. — Но я заранее обговорил сроки, и пока еще они не нарушены. И это несмотря на то, что некоторые детали оказались в много худшем состоянии, чем я предполагал, и мне приходится подключать знакомых, чтобы найти им замену. Знаешь, их нельзя делать заново, это будет не то. Все должно соответствовать году изготовления, иначе получится халтура. Конечно, это стоит денег, но владелец заранее согласился на расходы. Нельзя иметь такой автомобиль за пару фунтов. Я не занимаюсь ремонтом, я восстанавливаю автомобили.

— А в чем разница?

— В том, чтобы все детали были подлинные, кроме, естественно, краски. Тогда это будет настоящий «Фантом» тридцать четвертого, а не семьдесят второго года выпуска.

— Понимаю. А если ты не найдешь нужной замены, тогда что? Поставишь недействующую деталь?

— Тогда… — Джек взглянул на Кэтрин и заметил, что та ухмыляется. — Ты что, смеешься надо мной?

— Нет, мне правда интересно. Ну ладно, немножко смеюсь, потому, что ты вдруг стал такой брюзгливый.

— Подобные люди действуют мне на нервы.

И Джек еще немного рассказал ей о владельце «Фантома З». Обычно он никогда не делился проблемами, которые возникают с заказчиками. Но Кэтрин располагала к разговору, и Джек удивился, когда вдруг понял, что ему стало значительно легче после того, как он излил свои эмоции.

— Ну, я полагаю, у тебя есть контракт, заметила Кэтрин. — Что этот заказчик может сделать?

— Он может приостановить работу, и это чудо останется железной рухлядью, вот что! И все из-за нескольких лишних сотен фунтов! Такой роскошный автомобиль можно будет отправить только на свалку!

— Мне кажется, что ты больше волнуешься не из-за того, что потеряешь клиента и заработок, а из-за того, что «роллс-ройс» не предстанет в своем первоначальном виде. Ведь даже если владелец отвезет машину еще к кому-то…

— Нет. Никто не возьмется за автомобиль, которым занимался я.

— Значит, ты не можешь пережить мысли, что этот автомобиль никогда уже не будет.., жить?

Верно Именно этого он и не мог перенести.

К тому же Кэтрин правильно сказала: не будет жить. Потому что он относится к машинам, как к живым существам, которых лечит и возвращает к настоящей, полноценной жизни. И она это поняла. Потрясающе! Они провели вместе не больше часа, и Кэтрин — единственная, кроме его родных, — поняла, что же заставляет его заниматься тем, чем он занимается.

— Точно!

— А твоя компания не может выкупить автомобиль? — спросила она. — Тогда ты сможешь заниматься им сколько угодно, а потом выгодно продашь.

Джек покачал головой.

— У меня нет пока таких средств.

Несколько минут они ехали в молчании, но это было уютное, приятное, почти дружеское молчание, а не тягостная, гнетущая тишина после ссоры. Джек думал о «роллс-ройсе», а не о Кэтрин, что значило — он приходит в себя.

Джек уже готов был поздравлять себя с новообрстенным самоконтролем, как Кэтрин заговорила, и все вернулось на круги свои.

— Ты так и не сказал, куда мы едем.

— В «Караван». Это модный и довольно претенциозный ресторан в Южном…

— Я знаю, где это.

— Ты сможешь понаблюдать там за «золотой молодежью», и не только. Ознакомиться с манерой их поведения, вкусами. — Джек состроил рожу, имитируя чванливые физиономии некоторых новоявленных аристократов, и Кэтрин засмеялась. — К тому же тебя могут когда-нибудь пригласить туда.

— Ты обо всем подумал, — восхищенно произнесла Кэтрин.

— Стараюсь.

— А ты раньше там был?

— Я был несколько раз в подобных заведениях. Но не в «Караване». Он открылся совсем недавно.

— Значит.., ты сейчас ни с кем не встречаешься?

Как это она догадалась?

— Нет.

— Почему? Или мне не положено спрашивать?

— Меня ты можешь спросить. Но на настоящем свидании вопросы о прошлых отношениях «лучше отложить на потом.

— Поняла. — Кэтрин немного помолчала. Так почему же ты ни с кем сейчас не встречаешься?

Джеку казалось, что он готов к такому вопросу, но все же мучительно подбирал слова.

— Я встречался.., до недавнего времени. Потом она стала слишком.., настойчивой.

— В плане обязательств?

— Нет, в плане изменений моего характера.

Ей трудно было принять мой новый образ жизни и мою работу, слишком, на ее взгляд, недостойную, слишком низкооплачиваемую. Но я раньше уже трудился в офисе и понял: больше никогда и ни за что!

— А она просила тебя измениться?

Джек заерзал на сиденье.

— Ну, не совсем так прямо. Но мы с ней были помолвлены, когда я еще занимался офисной работой. Потом мне пришлось ликвидировать кое-какие свои активы, чтобы начать эту отрасль бизнеса. Мэгги не понравилась моя новая квартира. Долгие рабочие часы тоже не вызывали у нее восхищения. Даже машину мою, и ту она ненавидела.

Кэтрин провела рукой по кожаному сиденью, пробежала пальцами по приборной доске прекрасного «сааба».

— Ей не нравилась эта машина?

— Тогда была другая. Эту я купил у дяди, когда тот сменил ее на «бентли». Понимаешь, наши семьи дружили испокон веков. И Мэгги думала, что мы с ней будем жить так же, как и они.

— Гмм…

Джек покосился и увидел, что Кэтрин с отсутствующим видом теребит подол юбки. Тонкие длинные пальцы сворачивали и разворачивали тонкую ткань, разглаживали на бедрах, снова собирали в складки. Джек глубоко вдохнул. Никогда еще он не обращал столько внимания на женскую одежду, но в Кэтрин он замечал все, решительно все.

Она отвернулась и задумчиво посмотрела в окно. Потом медленно произнесла:

— Знаешь, я стараюсь изо всех сил посочувствовать тебе и поддержать тебя. Но, пойми, ты полностью сменил свой стиль жизни уже после того, как она согласилась выйти за тебя замуж.

Джек чуть не заскрежетал зубами.

— Да. Да, я осознаю это. Но дело ведь в том, что я рассчитывал на понимание и поддержку со стороны будущей жены.

— А ты говорил с ней об этом загодя?

— Она знала, что реставрация старых автомобилей — моя страсть.

— Это, насколько я понимаю, значит «нет».

Кто только его за язык тянул рассказывать про Маргарет и их разрыв!

— Я не хотел, чтобы она меня отговорила.

— А тебя можно было отговорить?

— Нет.

— Но ведь это и ее жизнь тоже.

— Пожалуйста, — попросил Джек, — не надо.

Я все это слышал уже не раз. Она даже не дала мне шанса. Разорвала помолвку спустя неделю.

— Что ж, это вполне объяснимо. Ей стало ясно, что для нее тут нет будущего.

— Ну, по крайней мере, могла же она проявить немного веры в меня. Джек тяжело вздохнул. — У меня такое впечатление, что все кругом думают: мое увлечение временное и скоро пройдет. — Примерно к этому и сводилась суть того, что перед расставанием высказала ему Мэгги, а потом и ее отец. А ее мать с тех пор с ним даже не разговаривает.

Женщины! Он кинул на Кэтрин полный презрения взгляд, которого она не заметила, потому что продолжала смотреть в окно. Сначала ему показалось, что она другая. Поняла же она его чувства по отношению к бедолаге «роллсу», который может окончить свою жизнь на свалке как простой хлам. Но сейчас Кэтрин молчала.

Молчала…

— Что, считаешь, я не прав?

— Насчет того, что не обсудил заранее серьезные жизненные изменения с невестой, — да, безусловно, не прав. Насчет того, чтобы следовать своей мечте, — конечно, прав.

Значит, все-таки поняла. Отлично!

— По крайней мере, теперь, — заявил Джек, какую бы женщину я ни встретил, сразу поставлю ее в известность, что самое главное для меня — это реставрация старинных автомобилей.

Они остановились на светофоре, и Джек сумел посмотреть на Кэтрин. И увидел, что она улыбается.

— Самое важное? — со смехом спросила она. — О, ты просто до сих пор не встретил настоящей женщины!

Итак, она все прекрасно поняла. Джек хотел сообщить ей, что смысл его жизни в работе. Что ж, она и не надеялась когда-либо заполучить его. Удивительно, что он вообще согласился отнять какое-то время у своих драгоценных машин, чтобы давать ей эти глупые уроки по практике свиданий.

Ну ничего, она сделает ему такой проспект, что скоро не только весь Лондон, а вся Великобритания признает в нем лучшего и единственного специалиста. И он получит столько заказов, что сможет выбирать только те, которые ему по-настоящему интересны.

Кэтрин украдкой бросила на него взгляд. Да, с такой увлеченностью, граничащей с одержимостью, не может конкурировать ни одна женщина. Особенно та, что нуждается в практических занятиях, чтобы научиться вести себя на свиданиях. Наверное, Джек и на нее смотрит как на любопытный проект. Приведет Кэтрин Иствуд в порядок и отправит в свободное плавание. И перейдет к следующему делу.

А жаль…

Из приоткрытых дверей «Каравана» слышалась музыка. Швейцар открыл дверцу «сааба».

Кэтрин ловко развернулась на сиденье, выставила правую ногу в золотистой туфельке, и… И Джек уже стоял перед ней, протягивая руку, чтобы помочь выйти.

Слуга отогнал машину, а молодая женщина обвела взглядом сверкающее здание модного ресторана и выдохнула:

— Как красиво! И как приятно пойти куда-то и знать, что не надо спешить на электричку и еще почти час добираться до дому.

— Почему ты не переезжаешь в город? Слишком дорого? — Джек положил руку ей на спину и подтолкнул к входу. Было в этом его движении что-то неосознанно собственническое, и Кэтрин наслаждалась неожиданным и неизведанным до сих пор ощущением.

— Да нет. Просто я считала своим долгом быть с отцом и ухаживать за ним после того, как умерла мама. — Кэтрин грустно усмехнулась, вспомнив облегчение отца, когда она сняла квартиру в городе.

Стеклянные двери распахнулись, и они оказались в полумраке. Где-то негромко наигрывал джаз, у бара стояла плотная толпа ожидающих, когда освободится столик.

— Смотри, смотри, вот она, знаменитая лондонская молодежь, — иронически прошептал ей на ухо Джек.

Кэтрин смотрела во все глаза и радовалась, что провела полдня у Салли, что мадам Зельда уделила ей столько внимания и помогла с нарядом. Надо будет ее как-то отблагодарить, подумала молодая женщина, впитывая новые впечатления.

Тем временем Джек с кем-то переговорил, и вот уже черно-белый, как пингвин, официант вел их в соседний зал с зеркальными стенами. Предложенный столик был почти посередине зала, и Кэтрин ощутила себя крайне неуютно. Столько народу, и все, кажется, глядят только на нее. Она изо всех сил старалась побороть внезапный приступ стеснительности.

Никто на тебя не обращает ни малейшего внимания, убеждала себя Кэтрин, украдкой озираясь. Но эти взгляды убедили ее как раз в обратном: все смотрели именно на нее. Кэтрин испуганно повернулась к Джеку, чтобы увидеть, заметил ли он. В этот момент луч от вращающейся над головой лампы упал ему на голову и позолотил светлые волосы.

Ого! Кэтрин едва не задохнулась от восхищения. А она-то всегда считала, что ей нравятся парни в джинсах и футболках. Но Джек в строгом сером костюме выглядел в миллион раз лучше, чем ребята из рекламного отдела, которые всегда считались у них на фирме самыми крутыми модниками. Нет, Джек решительно превзошел и их, и всех окружающих тоже. Он красавец, настоящий красавец строгого, почти сурового мужского типа. Раньше Кэтрин считала, что такие парни ее не привлекают. Но теперь чувствовала совсем другое.

Особенно после того, как убедилась, что у него есть не только сила и красивая внешность, но и мозги.

Кэтрин постепенно начинала кое-что понимать. Например, то, что настоящие мужчины нуждаются в настоящих женщинах. И если она захочет заполучить Джека Брэннера, то придется вступить в соревнование со многими и многими женщинами, а ей еще только предстоит научиться, как стать желанной для таких мужчин.

И впереди у нее долгий и трудный путь. Теперь она ясно видела, что сидящие за столиками смотрят вовсе не на нее. Все дамы не сводили глаз с ее спутника, а мужчины обернулись, чтобы узнать, кто же привлек их внимание.

Кэтрин поверить не могла, что набралась смелости попросить такого парня давать ей уроки свиданий. Да, но кто может быть лучше? И потом, они заключили честное соглашение, а поскольку она намерена выполнить свои обязательства, то может со спокойной совестью учиться всему, чему надо.

На столике стояла ваза с мелкими белыми розами. Кэтрин оторвала лепесток, растерла в пальцах, и уловила нежный, сладкий аромат.

Она вдохнула и улыбнулась.

— Итак, каков же первый урок? — спросила Кэтрин, поскольку Джек молчал. — Мы с кавалером прибыли и сели за столик.

Джек кивнул в сторону бара в соседнем зале.

— Ты пьешь?

Господи, как он хорош в этом приглушенном свете. И какая жалость, что он помолвлен с этими старыми «роллс-ройсами», «бентли» и -«паккардами».

— Иногда. Не могу сказать, что увлекаюсь, но и категорических возражений не имею.

— Тогда запомни. Правило номер один: ты можешь выпить только один бокал.

В таких инструкциях она не нуждалась, о чем и поспешила сообщить:

— Не беспокойся, я не собираюсь напиваться в общественном месте.

— Один, — твердо повторил Джек, подняв палец.

— Хорошо, хорошо.

— И смотри не упускай из виду бокал. И вообще все, из которых пьешь. Чтобы чего-нибудь не подсыпали.

— Господи, да вы с мадам Зельдой будто работаете в охранном агентстве!

— И тем не менее веди себя осторожно, пока не будешь уверена в человеке, с которым встречаешься.

— О! — протянула Кэтрин, немного повернулась и положила ногу на ногу.

Джек проследил за ее движением. Она пошевелила пальцами и игриво спросила:

— Что, нравятся?

— Да, — коротко ответил он, посмотрев ей в глаза. Но его взгляд сказал больше, много больше. Существенно больше, чем Кэтрин ожидала услышать. Она ведь только пошутила.

А он?

Она не могла понять. Честно, не могла. Почему, когда Джек так смотрит, то это возбуждает ее, кажется таким сексуальным, а когда другие — просто нагло-похотливым.

Да, но если Джек не шутит, то почему позволяет своим глазам так разговаривать с ней?

Знает ли он вообще, о чем они говорят?

И в этот момент Джек усмехнулся. Черт, да он играет с ней!

Или нет?

Ладно, ей надо держать себя в руках, игнорировать его вызывающие взгляды и, возможно, не выставлять свои ноги на всеобщее обозрение.

— Ну хорошо, а как насчет моего кавалера?

Для него существуют какие-то правила?

— Он тоже может выпить только один бокал, — спокойно ответил Джек, будто ничего не случилось.

Возможно, так оно и было. И ей все это только померещилось. Она совершенно ничего не понимает в этих играх. Но ничего, Джек просветит ее.

— Если он закажет второй, это желтый флаг, будь предельно внимательной. А если третий, то все, вызывай такси.

— Может, лучше я предложу повести машину? — Джек пристально посмотрел на нее, и Кэтрин затараторила:

— Знаю, знаю: за рулем всегда мужчина. Не знаю только, можно ли позволять ему садиться за руль. В таком состоянии он «может быть опасен.

— Да. Но ты недостаточно хорошо будешь знать его, чтобы брать ответственность на себя.

— Значит, ты имеешь в виду, что позднее…

— Я имею в виду, что «позднее» не будет. Ты не должна встречаться с недоумками.

— Поняла. — Кэтрин сдержалась и не стала говорить, сколько мужчин в таком случае сразу выпадают из категории возможных кандидатов. Ну ладно, а что я должна заказать.

— Ну, самый безобидный вариант — это мартини. Существует целая куча разных коктейлей.

Именно в этот момент подошел официант и услышал последние слова.

— Коктейль? Какой прикажете? Есть «Эпплтини», «Блу мартини», «Шокотини», «Флиртини», «Джаз-мартини»…

Кэтрин почувствовала, как голова закружилась от всех этих «тини», спросила, из чего они состоят, и в конце концов выбрала «Джаз-мартини».

— Значит, «Джаз-мартини» и скотч со льдом, сделал заказ Джек.

— Эй, погоди, что значит скотч? — вмешалась Кэтрин. — Почему ты не заказываешь мартини?

— Мужчины это не пьют.

— О, я тебя умоляю! Посмотри, половина зала пьют именно мартини.

Но Джек даже не оглянулся.

— Я сказал, мужчины это не пьют.

Кэтрин откинулась на спинку стула и скрестила на груди руки.

— Ах, мужчины. Понятно. Джеймсы Бонды.

Джек посмотрел на стол, на вазу, на Кэтрин и сказал:

— Мартини. Сухой.

Официант поспешил прочь.

— Ты дашь мне попробовать? — тихо попросила Кэтрин, наклонившись к нему.

Джек перевел взгляд на ее рот и ничего не ответил.

Через пару секунд молчания Кэтрин ощутила, как губы вдруг загорелись. Что это, они краснеют? Разве губы могут краснеть? И почему это Джек только смотрит и не отвечает? Почему он снова так на нее смотрит? Спокойно, девочка, остынь. Ты должна быть совершенно спокойной. Может, это проверка…

— А что, боишься заразиться? — ехидно поинтересовалась она. — Так алкоголь является антисептиком. — Странно, он не казался чопорно-занудливым.

— Нет, думаю о следах помады на бокале.

— О! Понимаю, это может испортить твой мужественный образ. Не волнуйся, у меня французская помада, последнее достижение — не оставляющая отпечатков. По крайней мере, так уверяла продавщица.

При этих словах Джек протянул руку и провел большим пальцем по ее губам. Кэтрин почувствовала сильнейшее головокружение, потом губы загорелись огнем. О Господи…

А он взглянул на палец и показал ей.

— Как насчет этого?

Кэтрин до сих пор ощущала ритмичное покалывание в губах, будто там колотилось ее сердце.

— Да. Как насчет этого? — повторила она.

Они молча смотрели друг на друга, пока Кэтрин не напомнила себе, что Джек всего лишь ее наставник, тренер. Ее «как-быть-чьей-то-подружкой» тренер.

Он не для нее, вернее наоборот. У него есть все эти чудесные старинные автомобили, а у нее.., у нее Бобби Мастерсон…

Кэтрин чувствовала, что еще один его неосторожный взгляд, и она бросится ему на шею.

Но Джек, наверное, привык так смотреть на женщин. Он обычно проводит время с сексуальными женщинами, С сексуальными женщинами, привыкшими к таким «говорящим» взглядам.

Наконец принесли заказанные напитки. Кэтрин получила временную, столь необходимую ей передышку. В ее бокале плескалась мутная зеленоватая жидкость, напиток же Джека был кристально прозрачный.

Он медленно подвинул свой бокал к Кэтрин.

Все правильно. Она просила попробовать. Хорошо. Ладно. Кэтрин обхватила пальцами тонкую ножку и наклонила край бокала к губам, не сводя с Джека чуть прикрытых глаз. Так невозмутимо. Так волнующе. Так сексуально. Если он Джеймс Бонд, то она будет Джейн Бонд.

Кэтрин сделала глоток и почувствовала, как он скатился по языку ледяной каплей. Только потом она ощутила аромат.

— Какая гадость! — непроизвольно воскликнула она и недоверчиво уставилась на бокал. Будто елку рождественскую пьешь! — Неужели и все остальные «тини» такие же противные? — У меня даже язык онемел.

— Это поможет тебе смириться со вкусом. Джек забрал бокал и, внимательно глядя на нее, повернул к губам той стороной, на которой остался отпечаток ее помады, и отпил.

Потом поставил бокал на стол и откинулся на спинку стула. Так невозмутимо. Так волнующе.

Так сексуально.

Досадно невозмутимо, волнующе и сексуально.

— Значит, это делается так? — спросила она.

— Что?

— Ну, пьют напитки. Превращая это в маленький флирт между мужчиной и женщиной.

Джек легко улыбнулся.

— Да? Так тебе показалось?

— А разве это должно было быть иначе?

— По-моему, ты слишком много значения придаешь пустякам.

О Господи! Почему это никогда нет дыры, куда можно провалиться, когда это больше всего нужно? Кэтрин почувствовала, как заливается румянцем, заметным даже в полумраке. Черт, у нее определенно не получается держаться невозмутимо и сексуально.

Погоди, погоди. Почему это она вдруг начала смущаться мужских взглядов? Когда это в последний раз мужчина смотрел на нее такими глазами? Давно, очень давно. Если вообще когда-либо смотрел. Поэтому-то она и сидит сейчас здесь с Джеком. Поняла, дурочка?. Он учит тебя флиртовать.

Что ж, она будет отвечать тем же, пока один из них не запросит пощады.

И это будет не она!

Глава 6

Кэтрин осторожно отпила из своего бокала.

— О, намного лучше. Приятно, приятно, — одобрительно заявила она и причмокнула губами, слегка выпячивая их.

Джек моргнул. Не слишком ли она спешит?

— Послушай, это только предложение. Но, может, стоит тебе отложить такие авансы на следующие свидания? — сказал он.

Кэтрин кокетливо улыбнулась.

— На какие именно?

— На те, когда готова будешь их осуществить.

— О, это! — Кэтрин скорчила разочарованную гримасу.

Да, в конце концов все ведет к одному и тому же — к сексу. Она заметила расширившиеся глаза Джека, слегка опасливое выражение на его лице.

— А у тебя есть какие-то проблемы.., ну, с этим? — осторожно спросил он.

О Господи! Кэтрин подумала: а если ответить «да», предложит он помочь ей разобраться и с ними?

Нет, скорее всего удерет со всех ног, да так, что только пятки засверкают. Она скрестила ноги — он проследил взглядом за ее движением — и приподняла плечо.

— Не думаю, — небрежно бросила Кэтрин и сделала еще глоток, заметив, что Джек сверхвнимательно вслушивается в каждое ее слово. — Я имею в виду, что это неплохо, но до сих пор мне казалось, что секс слишком переоценивают. Однако в нем все же должно быть нечто большее. — И бесхитростно взглянула на Джека поверх бокала.

Он отхлебнул большой глоток, едва не поперхнулся и поспешно сделал еще один, не меньший. Да что она, дразнит его, что ли?

Эй, он и так уже изрядно распсиховался, вдруг поняла Кэтрин. Может, ей стоит попробовать еще немного подразнить его и посмотреть, что из этого выйдет? Так просто, для тренировки… Правильно?

Правильно.

— У меня не очень большой опыт в сексе.

Скажем, он скорее дружеский. Возможно, мне надо больше практиковаться…

Джек внезапно схватил бокал, допил свой мартини и уставился на дно. Внутри у него все переворачивалось, мысль цеплялась за мысль, и ничего связного в голову не приходило.

— Мне кажется, это совершенно нормально и даже неплохо — дружить со своими любовниками. — Кэтрин с улыбкой продолжала развивать щекотливую тему. — Но никак не заниматься сексом с друзьями. А что ты думаешь на этот счет?

— Я думаю, что им следовало бы подавать мартини в больших бокалах. Джек приподнял свой — пустой — и показал его официанту. Потом свирепо уставился на Кэтрин.

— Джек?

— Что? — рявкнул он в ответ.

— Скажи, разговор о сексе нервирует тебя, да? — Кэтрин широко раскрыла глаза якобы в знак сочувствия.

Джек внимательно посмотрел в сторону бара, будто искал там ответ на ее вопрос, глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

— Если ты предлагаешь эту тему в качестве легкой болтовни, когда блюда еще не заказаны, то наводишь таким разом своего спутника на совершенно определенную мысль. И поверь мне, все, что ты скажешь потом, не будет иметь никакого значения.

— Успокойся, Джек, я не пытаюсь навести тебя ни на какие мысли.

— Знаю.

Кэтрин с восхищением заметила, что он выглядит совершенно выбитым из колеи.

— Эй, тебе не кажется, что мне неплохо удается флирт?

— Д-да! — Он почти заскрипел зубами. Он действительно заскрипел зубами. — Ты всегда так ведешь себя на свиданиях? , — Никогда прежде! Клянусь!

— Поздравляю. Ты совершенно натуральна.

— Правда? Спасибо. — Кэтрин просто наслаждалась своими мелкими победами. — Но мне надо тренироваться. Думаю, я смогу добиться больших успехов.

— А я думаю, что нам стоит перейти к чему-то другому.

Но Кэтрин ужасно хотелось еще какое-то время пофлиртовать, коль скоро это занятие оказалось столь эффективным. Уж если она сумеет заинтересовать собой Джека, то с любым другим мужчиной все окажется куда проще.

Принесли второй бокал мартини, и Джек схватил его с таким видом, будто пару недель блуждал по Сахаре.

— О! — Кэтрин задумчиво-удивленно надула губы. Джек уставился на них и сделал глоток еще больше предыдущих. — Желтый флаг.

— Что?!

Она усмехнулась и указала на его бокал.

— Номер два. Осторожно.

Джек откашлялся.

— — Верно. И никогда этого не забывай.

— Не забуду.

Им принесли написанное от руки меню. И тут ее увлекательному времяпрепровождению пришел конец, потому что Джек поднял свой экземпляр между ними как экран. Кэтрин посмотрела в свой и хихикнула.

— Я знаю, что омара заказывать нельзя.

Он немного опустил меню, достаточно, чтобы посмотреть ей в лицо. Кэтрин похлопала глазами и вернула ему взгляд из-под ресниц.

— Я пошутила. — Но что-то он не понял ее шутки. — Итак, какие тут правила, учитель?

— Никаких. Нет, постой. Я выдвигаю основное правило: не отказываться от десерта. А то потом передумаешь и съешь половину моего. Хочешь десерт заказывай собственный.

Мистер Зануда снова был на месте.

— Ты не любишь делиться?

— Знаю я это «делиться». «Я только попробую…» И это будет продолжаться до тех пор, пока сладкое не закончится.

Кэтрин положила подбородок на скрещенные пальцы и улыбнулась.

— Так ты сластена?

— Возможно. — И взгляд Джека снова вернулся к ее губам.

Кэтрин медленно и осторожно провела пальцами по ножке бокала — вверх, потом вниз, и еще раз в том же порядке.

— И какие же сладости ты любишь?

Джек тяжело сглотнул и выдавил:

— Малиновый.., пай.

— О, тогда тебе должен понравиться мой коктейль. Хочешь попробовать?

Они оба посмотрели на ее наполовину полный бокал, на то, что творили с ним ее пальцы с длинными накрашенными ногтями. Потом Джек протянул руку и прижал, успокоил эти длинные пальцы.

Кэтрин ощутила, как от этого пожатия вверх по ее обнаженной руке побежало тепло. Это была всего лишь шутка — эта игра с ножкой бокала.

Она видела такое по телевизору. Молодая женщина пыталась опробовать все, что видела, слышала и могла придумать, чтобы узнать, что же будет действовать. До сих пор действовало все.

И не только на Джека.

Ей становилось все труднее помнить о том, что он только делает одолжение. Конечно, она пообещала ему шикарный проспект, но он показал тот, что был выпущен год назад. И ей пришлось признать, что проспект вполне соответствует стандартам. Так что Джеку незачем стараться.

Кэтрин никак не могла понять, почему ее любительские попытки флирта срабатывали, но полагала, что Джек больше проявляет интерес к ней как к «проекту», а не как к женщине.

Она осторожно высвободила пальцы.

— Послушай, ты мог просто сказать, что хочешь попробовать. — Вспомнив, как Джек повернул свой бокал, чтобы выпить с того места, где остался след ее губ, Кэтрин чуть вздрогнула от волнения, но улыбнулась, решив, что пока флирта довольно.

Джек подозрительно взглянул в бокал, сделал крошечный глоток, будто боялся отравиться, и скривился.

— Но он же не сладкий.

— Конечно нет. — Она забрала бокал, небрежно отпила и снова посмотрела в меню. — Я возьму грудку цыпленка со свежим салатом и помидорами. Обожаю салат! А ты что любишь, кроме сладкого?

— Не знаю. Все. Самую обычную еду. — Джек снова принялся изучать меню.

Но воздерживаться от флирта не значит позволять, чтобы тебя игнорировали.

— Какую именно обычную еду? — продолжала настаивать Кэтрин.

— Съедобную.

— Ну а все же? Итальянскую? Китайскую?

Корейскую? Французскую? Мексиканскую? Вегетарианскую?

Появился официант, и Кэтрин заказала цыплячью грудку.

— Бифштекс. С кровью. Картофельный салат, — сказал Джек, не поднимая глаз от меню.

— Понятно, настоящая мужская еда, — протянула Кэтрин. — С кучей холестерина.

Джек откашлялся, отдал официанту меню, проигнорировал ее замечание и произнес:

— Так. Следующее правило. Теперь время для неспешной беседы. Ты знакомишься с ним. Он знакомится с тобой. Ты остроумная, забавная, заинтересованная, а он…

— Зануда?

— Кэтрин, ради Бога, пощади! Мне никогда раньше не приходилось анализировать свое поведение на свидании, да еще устанавливать правила.

— Отлично. А что, «флирт может считаться проявлением заинтересованности?

— Я имею в виду не твою заинтересованность в своем кавалере.

— А что именно?

Он бросил на нее испепеляющий взгляд.

— Кэтрин, забудь на время о флирте и сосредоточься на беседе. Вести разговор должна женщина. Знаю, это нечестно, но таковы уж правила игры.

— Это потому, что мужчина выпил слишком много мартини?

— Нет, потому что он озабочен мыслями о сексе. Удастся ли ему уложить спутницу в постель или нет, и если да, то как скоро. Поэтому он не в состоянии вести беседу.

— Ясно. — Кэтрин покончила со своим «Джазмартини» и поставила бокал на стол с большим стуком, чем намеревалась. — Значит, я прикидываюсь остроумной и забавной, пока он делает вид, что страшно увлечен мною.

Последовала довольно продолжительная пауза, пока Кэтрин пыталась придумать что-нибудь остроумное. Ей ужасно хотелось вернуться к легкому флирту, потому что это удавалось намного лучше. Наконец она спросила Джека о его хобби. Нет никаких. Какие фильмы любит?

Никакие. А телевизор? Не смотрит. Может, книги? Но и тут их интересы не совпадали.

Снова наступило довольно продолжительное молчание. Да, непринужденная ознакомительная беседа как-то не давалась обоим.

Джек вздохнул и спросил:

— А обычно ты о чем разговариваешь?

— О работе. Финансовые правонарушения, новые принципы учета, нарушения политики предприятия. Какие следующие заказы поступили. А раньше…

— Ясно, ясно, — перебил ее Джек. — Но, как правило, если встречаются не с коллегой, о работе никогда не говорят.

— Ну, может, тогда о моде? — Кэтрин похлопала накрашенными ресницами. Как насчет моды?

— О нет, только не это!

— Прекрасно. Я тоже в ней ничего не понимаю. О сексе мы уже поговорили, значит остается только политика.

— Нет, такие темы лучше оставлять на следующие свидания. Тут возможны не совпадения мнений и как следствие ссоры.

Кэтрин тяжело вздохнула.

— Все, у меня больше нет никаких идей.

— Попробуй поговорить о путешествиях.

— Это здорово. Только я пока еще не путешествовала.

— Поэтому ты и должна спросить своего спутника… А почему ты нигде не была? — поинтересовался Джек.

— Мне казалось, что вопросы задаю я.

— Но не все. На какие-то надо и отвечать.

Пока им подавали заказанные блюда, Кэтрин молча смотрела на Джека. Потом спросила:

— Ты собираешься добавить еще какие-то правила?

— Возможно. Так что насчет путешествий?

— Просто как-то не получалось. Да и компании не находилось, а в одиночку казалось невесело. А ты? Ты бывал где-нибудь?

— Несколько раз летал во Францию по делам, дважды был в Испании, потом еще в Индонезии.

Плюс круиз на теплоходе вокруг Скандинавии.

— Ого! А что тебе понравилось больше всего?

— Испания. Я буквально влюбился в эту страну.

— Расскажи поподробнее, — попросила Кэтрин с внезапно загоревшимися от интереса глазами.

И пока Джек рассказывал, буквально захлебываясь подробностями, она думала о том, что ей еще надо поучиться вести занимательный разговор. А для этого нужно больше бывать в разных местах, читать что-то, помимо профессиональной литературы. Ее основная проблема заключается в том, что она львиную долю времени проводит на работе, разговаривает только с коллегами и опять же только о работе. Даже по пути домой в электричке и то зачастую занимается работой. Может, это вообще ее единственная проблема. Ей следует больше общаться с миром за пределами «Эрнст и Брейди».

Но для мира за пределами фирмы она скучна, невыносимо скучна. Это ей было ясно. Стоит только взглянуть на Джека. Он просто воплощение неприкрытой скуки. Ей никак не удавалось заставить его разговориться.., пока она не спросила о «роллс-ройсе», И тут Джек загорелся, выложил массу интересных фактов и о фирме, и о ее создателях, и о технических подробностях внутреннего строения автомобиля и даже рассказал, с какими сложностями встретился на сегодняшний день. Вскоре Кэтрин уже потерялась во всех этих недоступных ей тонкостях, отвлеклась и рассеянно посматривала на Джека. Она восхищалась его изумительным лицом, тяжелой мужественной челюстью, прямым носом, поблескивающими от возбуждения глазами. Оглянувшись, Кэтрин заметила, что и другие дамы в зале не сводят глаз с ее собеседника.

И Кэтрин не упрекала их за это.

Только сейчас она поняла оборотную сторону этих уроков. Едва ли ей теперь захочется встречаться с мужчинами менее привлекательными, чем Джек. Он и его слегка старомодные, но такие мужественные правила испортили ее за один вечер.

Джек нравился ей, по-настоящему нравился. Какой же он молодец, что согласился вот так запросто давать ей эти глупые и ненужные для него уроки. И еще Кэтрин была вынуждена признать, что даже непродолжительный опыт общения с ним убедил ее, что Бобби Мастерсон просто надутый дурак. И что есть на этом свете мужчины — потрясающие, мужественные экземпляры, которые находят ее привлекательной, Кэтрин была необыкновенно довольна своим внезапным, импульсивным решением снять квартиру в Лондоне. И тем, что хозяйкой оказалась именно мадам Зельда, которая приняла в ней столь деятельное участие и привела в надлежащее состояние. Так что теперь «свой парень» сидит в ресторане, не уступающем пресловутым «Лилиям Темзы», с мужчиной, который один стоит всех ее коллег.

Джек замолчал и теперь просто смотрел на нее. О, это нехорошо. Ей стоило внимательнее слушать его.

— Извини, я задумалась, — смущенно сказала Кэтрин.

Джек весело засмеялся.

— Не надо признаваться в этом. Что, было так скучно?

— Вовсе нет. Я отвлеклась, когда заметила, сколько женщин пялятся на тебя, не стесняясь и не скрывая этого.

Он моргнул и — О Господи, неужели такое возможно? — покраснел.

— Да ладно, брось, — успокоила его Кэтрин. — Сам же знаешь, что сражаешь наповал. Ты такой сексапильный!

— Ты считаешь меня сексапильным? — несказанно удивился Джек.

— А что, мне не полагается употреблять таких слов? Я думала, это самое нормальное и подходящее тебе определение. Все остальное или слишком грубое, или слишком.., ну, не знаю, наверное, слащавое. Красавчик, милашка, очаровашка… Нет, ты, безусловно, сексапильный. И это лучше всего подходит и к твоей потрясающей нижней челюсти, — словоохотливо пояснила Кэтрин.

Джек посмотрел на нее со странным выражением.

— Челюсть?

— Ну да, эдакая, знаешь, почти квадратная, очень мужественная. В кинодетективе ты был бы непременно лейтенантом полиции. Если политиком, то наверняка плохим крутым парнем. В вестерне — обязательно шерифом. В боевике — героем, в одиночку справляющимся с толпой.

— Это хорошо?

Кэтрин пожала плечами.

— Конечно, если женщину привлекает такой тип.

— А тебя… — Голос его чуть не сорвался, как у школьника-пятиклассника. — Тебя такой тип привлекает?

— Естественно! Каждая женщина запрограммирована природой, чтобы выбрать для спаривания по возможности лучший экземпляр противоположного пола. Сильная нижняя челюсть всегда подразумевает избыток тестостерона и энергичных маленьких пловцов-головастиков, которые и сделают положенную им работу. В результате на свет появится сильное и приспособленное потомство с наиболее высокими шансами на выживание.

Джек потер объект их беседы, кашлянул и произнес:

— Кажется, я понимаю, в чем твоя основная проблема. На мой вопрос тебе полагалось ответить простым «да».

— Я думала, что тебе будет интересно узнать, на чем базируются личные предпочтения.

— То есть я, по крайней мере с точки зрения биологии и генетики, вытащил счастливый билет?

— Именно!

Джек откинулся на спинку стула и замолчал, глядя на молодую женщину. Она смотрела на него и тоже молчала.., сколько могла. Наконец не выдержала.

— Я что-то не так сказала? — Джек открыл рот, потом закрыл и покачал головой. — Тогда почему ты так на меня смотришь?

— Тебе ведь не доводилось встречаться с парнями, у которых квадратная челюсть, да, Кэтрин?

— Угу. Обычно я общаюсь с мозговитыми, но довольно хлипкими интеллектуалами. Наверное, потому, что они всегда имеются в наличии. Все с квадратной челюстью уже разобраны.

— Кэтрин, ты можешь иметь любого мужчину, какого захочешь, — твердо сказал ей Джек.

Она недоверчиво покачала головой.

— Бобби говорит, что у меня не может быть вообще ни одного, а ты заявляешь, что я могу заполучить любого.

— По-моему, мы уже установили, что этот твой Бобби совершенный кретин.

Однако Кэтрин печально уставилась в свою тарелку.

— К сожалению, на сегодняшний день верна точка зрения Бобби.

— Если тебе нужны доказательства моих слов, то их очень просто получить.

К ним подошел официант со счетом. Молодые люди одновременно потянулись за ним.

— Нет, — твердо сказал Джек.

— Но я же просила тебя о помощи. Я должна платить.

— Платит мужчина. — Он не отпускал тонкую кожаную папку.

— Джек…

— Нет!

Тут Кэтрин разжала пальцы, но потянулась за сумкой.

— Ну, по крайней мере, позволь мне…

— Нет! — Джек вложил в папку несколько банкнот.

— А что, если я зарабатываю больше, чем мой кавалер?

— Тогда тем более нет… Если у него есть гордость.

— Знаешь, у тебя полно правил, и все они — правила пещерного человека. Они только твои или обязательны для всех мужчин?

Кэтрин, улыбаясь, ждала ответа. Ее пухлые, сочные розовые губы так и притягивали взгляд Джека. Весь вечер он прилагал все возможные и почти невозможные усилия, чтобы не обращать внимания на исходящие от молодой женщины флюиды. Но, если честно, то утратил способность контролировать свои чувства в тот момент, когда увидел ее на балконе. В конце концов он мужчина, обычный мужчина.

Джек устал бороться с неожиданно нахлынувшими эмоциями — эмоциями, которых не ожидал уже испытать после разрыва с Маргарет. Каждый раз, когда он чуть-чуть расслаблялся, то ощущал, что его тянет к Кэтрин, будто она огромный магнит, а он — железный.

Следовало признать, что сегодня он не был отличным компаньоном, но Кэтрин чувствовала это и пыталась рассеять его дурное настроение. И ему это нравилось.

Единственное, кого Джек никак не мог понять, так это Роберта Мастерсона. Очевидно, тот просто испугался. Кэтрин слишком уж хороша для него. Она умна и, когда ей хочется, просто роскошна. Стоит ей приложить хоть каплю усилий, и любой мужчина упадет к ее ногам.

Но это не ее стиль.

Истинный же стиль привлекал Джека с небывалой силой. Ему хотелось быть с Кэтрин, но сейчас он не мог себе этого позволить. А по отношению к ней полувнимание казалось ему преступным. Она — то, что ему надо, но время для этого неподходящее.

— Мои правила обязательны для любого мужчины, с которым стоит встречаться, — ответил он на вопрос Кэтрин.

— Ох, — вздохнула она, — ты назвал мне столько всяких правил, но забыл сказать, что же все-таки надо делать, чтобы вести себя, как положено настоящей подружке.

— О, ты все делаешь прекрасно, — заверил ее Джек. Больше чем просто прекрасно. Превосходно!

— Да, но я веду себя, как обычно, а раньше это не приносило никаких результатов.

— Знаешь, Кэтрин, ты просто встречалась с совершенно неподходящими тебе мужчинами. В этом все дело. — Джек смотрел на нее до тех пор, пока их глаза не встретились. И тогда он произнес медленно и отчетливо:

— Ты можешь заполучить любого мужчину в этом зале. В следующем тоже.

Он уже давно заметил все скрытные, полускрытые и совершенно откровенные взгляды, устремленные на нее. Неужели сама Кэтрин ничего не видит? И если бы он не сидел с ней за столиком с видом собственника, рядом уже давно был бы другой мужчина.

На мгновение Джеку показалось, что Кэтрин готова поверить ему, но потом она тяжело вздохнула.

— О, Джек. Ты такой милый и добрый, правда! Стараешься поддержать меня. Это хорошо.

Но не беспокойся. Мне надо только научиться правильно подавать себя.

— Так ты не веришь, что можешь заполучить любого в этом зале?

— Послушай, я же не глупа и оцениваю себя вполне трезво.

— Кэтрин, ты ошибаешься, и я докажу тебе это. Видишь бар?

— Конечно.

— Я сейчас встану и сделаю вид, будто мне надо позвонить. Меня не будет минут пять, максимум семь. Я хочу, чтобы ты подошла к стойке и заказала чего-нибудь выпить.

— Но ты же говорил, что я не должна пить больше одного бокала, напомнила Кэтрин.

— Я сказал заказать, а не выпить.

Молодая женщина широко раскрыла глаза.

— Хочешь посмотреть, подойдет ли ко мне кто-то из мужчин?

— Я знаю, что обязательно подойдет.

— Но.., что мне в таком случае делать?

— Не волнуйся. — Джек поднялся и отодвинул ее стул. — Тебе не придется ничего делать.

Он взял ее под локоть и подвел к входу в бар, где и оставил. Многочисленные зеркала позволяли ему наблюдать за ее продвижением.

Кэтрин сделала пару неуверенных шагов, потом распрямила плечи, тряхнула волосами и уверенно направилась к стойке. С явным нетерпением. Да, черт побери, с нетерпением!

Джек отошел в дальний угол около мужской комнаты неподалеку от телефонов, откуда мог внимательно следить за ней и постоянно напоминать себе, что не должен пытаться заставить ее забыть проклятого идиота Бобби и пойти с ним, Джеком, домой. И остаться там на ночь, на неделю, на месяц…

Нет-нет, он знал, что это далеко не лучшая идея. Но ничего не мог с собой поделать.

Джек оперся спиной о стену и смотрел на Кэтрин, надеясь отыскать в ней хоть какой-то порок, ну маленький недостаток, который сделает ее менее привлекательной. Нет. Ни единого.

Наоборот, с каждой секундой она становила еще более и более желанной. Ему до боли хотелось прикоснуться к ней, провести пальцами по блестящим волосам. Поцеловать пухлые розовые губы сначала нежно, потом сильно и страстно.

Нет, он не сделает этого. Это бесчестно по отношению к ним обоим. Кэтрин с самого начала недвусмысленно дала понять, что хочет только серьезных отношений. Она достигла той жизненной стадии, когда женщина мечтает о семье.

А он — нет. Джек до сих пор еще переживал разрыв с Мэгги. Все вокруг беспокоились за нее, говорили, как нечестно он поступил с ней, сколько боли причинил. Но ни один не подумал, что ему тоже больно, а если и подумал, то, видно, счел, что он это заслужил.

Он хорошо все понял. И запомнил. Сначала дело. Отношения — потом.

Кэтрин скользила по людскому морю, как изящная яхта по водной глади. Все головы поворачивались вслед за ней, потом женские возвращались в прежнее положение, но мужские — нет. Джеку немедленно захотелось ударить кого-нибудь. Может, даже нескольких.

Двое мужчин наклонились другу к другу и обменялись замечаниями в ее адрес. Слава Богу, Джек не умел читать по губам.

Наконец Кэтрин достигла стойки, и море сомкнулось за ее спиной. Джеку не надо было даже смотреть, чтобы знать, что там происходит. Мужчины наперебой предлагают купить ей коктейль, шампанского, бокал вина. Он заметил, как двое-трое оглянулись, разыскивая его глазами. Значит, они наблюдали за Кэтрин уже давно, угрюмо подумал Джек.

Итак, мир открыл его тайное сокровище. И это ему пришлось не по вкусу. И о чем только он думал, когда велел ей пойти в бар? Представлял ли, что там произойдет?

Да, представлял. Но не ожидал, что будет так реагировать на это.

В зеркале, висящем над стойкой, Джек наблюдал, как волчья стая постепенно сужает круги. Кэтрин вертела головой направо и налево, пытаясь отвечать всем одновременно. Как же она хороша! Такая свежая и привлекательная. Неиспорченная. Нежные щеки горят от возбуждения, а в тонких пальцах она держит бокал с какой-то смесью того же цвета, что и ее лицо.

Кэтрин поднесла бокал к губам, и Джек заинтересовался, выпьет ли она его. Или какой-нибудь из еще трех, появившихся перед ней на стойке как по мановению волшебной палочки.

Но Кэтрин, казалось, не замечала тех бокалов или не поняла, что они заказаны для нее.

Она откинула назад голову и засмеялась, демонстрируя ровные жемчужные зубы. Один из мужчин прикоснулся к ее обнаженной руке у самого плеча.

Джек напрягся. Этого он перенести не мог.

Но Кэтрин не ребенок. Она женщина, хотя и неопытная. Возможно, даже не неопытная, а просто непривыкшая к вниманию.

Но повела она себя правильно. Джек увидел, как Кэтрин повернулась так, что мужчине пришлось убрать руку. Потом скрестила перед собой ноги, чтобы ему не удалось подойти к ней ближе.

Прошло пять минут. Потом еще пять. Кэтрин наслаждалась мужским вниманием. Несколько женщин неподалеку окидывали ее взглядами, полными смертоносного яда. Джек надеялся, что Кэтрин заметила их, но потом понял, что она не из тех, кто наслаждается чужой ревностью.

Все это должно придать ей уверенности в себе и дать сил встретиться с Бобби лицом к лицу. И сделать с ним все, что ей будет угодно. Но это его не касается. И он приложит все усилия, чтобы так оно и было. Однако впервые в жизни Джек огорчился, что слишком занят любимой работой.

Прошло еще пять минут. Пять долгих, мучительных минут, в течение которых он заново переоценивал свою жизнь, проверял правильность приоритетов. Ему надо уйти. Немедленно!

Но не может же он покинуть ее. Он привез Кэтрин сюда, он и должен отвезти ее домой.

Джек тяжело сглотнул. К ней домой. В ее временное жилье. А не к себе, в свою маленькую холостяцкую квартиру на третьем этаже в одном из непривилегированных лондонских районов. Я сам выбрал это, напомнил он себе. Мне нужно было место, только чтобы спать, более не для чего. Я же провожу все время в мастерской, вернее под навесом. Мне хотелось отделиться от семейного бизнеса, стать самостоятельным, но у меня не было ни средств, ни времени, необходимых для таких крутых перемен. Пока.

Джек заметил, что один из мужчин подобрался слишком близко к Кэтрин и попытался отвлечь ее от остальных. Он даже положил руку ей на плечо и что-то нашептывал на ухо. Этого Джек вытерпеть уже не мог и кинулся в бар.

— Ты уже готова уходить, детка? — спросил он, когда оказался на том расстоянии, с которого она могла его услышать.

— Джек!

Он задохнулся от волнения. Кэтрин была рада его видеть!

Джек обнял ее за талию, и это было единственное, что он собирался сделать. Но стоило только дотронуться до нее, как остановиться было уже невозможно. Хваленый самоконтроль испарился, и осталось только откровенное желание. Джек позабыл о своих добрых намерениях, о том, что только дает ей уроки, обо всем.

Не отрывая глаз от желанных губ, он наклонился и наконец-то прижался к ним жаждущим ртом. Он поцеловал ее, потому что она слишком много болтала. Потому что сводила его с ума весь вечер. Потому что хотел показать другим мужчинам, что она уйдет с ним. Потому что просто хотел…

Мгновение ее губы были мягкими и теплыми, потом напряглись, стали жестче. И они не ответили на его прикосновение.

Джек оторвался от ее рта и заглянул в серые глаза, не уверенный в том, что сейчас последует.

Кэтрин изумленно моргнула, потом радостно-возбужденно защебетала:

— Привет! — И, посмотрев вокруг, добавила:

— Эй, познакомьтесь, это Джек. Джек, это… — она небрежно помахала рукой, — это все. — И хихикнула.

Джек оглянулся и заметил неприязненные мужские взгляды. Женские были значительно приветливее.

— Я так тут веселилась, Джек! — заявила Кэтрин все с тем же глуповатым хихиканьем.

— Ты готова уходить? — спросил он, беря ее за руку, ибо вопрос был риторический.

— А я готова, Джек?

— Да, — твердо сказал он. Можно было заподозрить, что она выпила все предложенные ей напитки, но он знал, что это не так.

Кэтрин грациозно соскользнула с высокого табурета и проворковала:

— Ребята, пока.

Она снова помахала рукой и снова хихикнула. Потом обвилась вокруг своего мрачного спутника и направилась с ним к выходу. Но едва они оказались за пределами ресторана, Кэтрин отняла руку и произнесла:

— Джек… — И произнесла это таким тоном, что он подумал: может, и ей поцелуй понравился не меньше, чем ему? — Что, черт подери, это было такое?

Или, возможно, не понравился.

— Это было время уходить.

— Я говорю о том, как мы это сделали.

Нет, точно, поцелуй ей не понравился. Джек ,не собирался говорить этого, но теперь, раз уж так вышло, хотел сказать ей, что может делать это много лучше.

Кэтрин меж тем продолжала:

— Ты заявил, что тебя не будет минут пять, максимум семь. Это были самые длинные семь минут в моей жизни. Сколько ты отсутствовал?

Четверть часа? Двадцать минут?

— Восемнадцать минут пятнадцать секунд, пробормотал он.

— Значит, ты послал меня в бар и наблюдал из-за угла, как я делала именно то, что ты хотел, а потом пришел и повел себя, как лев, охраняющий самок своего правда. Господи всемогущий! Это что, нормальное поведение мужчины-самца с квадратной челюстью? Ты что, забыл, с кем и зачем сюда пришел? Да я собрала целую коллекцию визитных карточек! Но после твоего вмешательства могу только…

Она взмахнула кусочками белого картона и швырнула их в воздух. Они покружились в воздухе и упали на землю как раз тогда, когда подогнали автомобиль Джека.

Кэтрин проворно села на сиденье, показав длинную ногу и поблескивающие ногти, и с силой захлопнула дверцу, не позволив это сделать ни Джеку, ни подавшему машину молодому человеку в красной куртке.

Основная проблема с извинением, думал Джек, обходя автомобиль, состоит в том, что я совершенно не раскаиваюсь в содеянном.

Он уселся и захлопнул свою дверцу с не меньшей силой. Потом повернулся к Кэтрин и заявил:

— Я ни в чем не раскаиваюсь!

— А поконкретнее? — поинтересовалась она.

— Ни в том, что увел тебя от этой стаи шакалов и гиен. — Джек сверкнул глазами. — Ни в том, что поцеловал тебя, тоже.

— Ну естественно. Почему бы тебе раскаиваться? Ты гордо вошел, расшвырял всех вокруг, как жалких котят, пометил свою территорию и удалился, унося на плече добычу. Что, в очередной раз ощутил себя настоящим мужчиной, да, Джек?

Она совершенно ничего не поняла. А основным во всем этом инциденте был поцелуй.

— Я ощутил себя мужчиной после поцелуя. — Ну, посмотрим, как она с этим справится, подумал Джек, включил зажигание и отъехал.

— Ощутил себя мужчиной после такого пустяка? О, бедняжка Джек! Видно, давненько у тебя никого не было.

Он едва не проскочил на красный свет.

— Мне показалось, что ты в бедственном положении, и я пришел на помощь самым простым и эффективным способом.

— В бедственном положении? И из чего же ты сделал такое заключение, позволь поинтересоваться?

— Ты.., ты вся раскраснелась. И хихикала. Много и глупо. А это признак волнения.

— Гмм, — недоверчиво фыркнула Кэтрин. — А я всегда считала, что это признак флирта.

— Мне не нравится, когда ты флиртуешь, — пробормотал он.

— Зачем же тогда поставил меня в такую ситуацию?

Господи, ну почему она все усложняет?

— Дабы ты убедилась, что мужчины находят тебя привлекательной.

Кэтрин улыбнулась своему воспоминанию такой мечтательной улыбкой, что он едва не взорвался.

— Да, знаешь, это было чудесно. Я хочу сказать, что такого со мной еще не случалось. А оказалось, это удивительно просто… — Она неожиданно замолчала, будто наткнулась на невидимую стену. — Джек, это ведь были не твои друзья?

— Нет.

— И ты не заплатил им?

— С какой стати?

— Мне кажется, ты способен на такое, лишь бы заставить меня поверить в себя, почувствовать себя женщиной.

Джек внимательно обдумал услышанное.

— Нет, — твердо ответил он, — я бы такого не сделал. Потому что ты в конце концов обязательно узнала бы и мы бы основательно поссорились.

— Но мы и сейчас ссоримся, даже несмотря на то, что ты никому не платил.

— Эта не ссора, а расхождения во взглядах на некоторые вещи.

— Да, и каков же твой взгляд?

— , Таков, что твоей доверчивостью и некоторой неопытностью никто не должен воспользоваться.

— Неужели ты думал, что я уйду с одним из этих?

Джек покосился на ее колено, потом взглянул ей в лицо. И Кэтрин расхохоталась.

— Ты так и подумал!

Ну хоть теперь она смеялась, а не хихикала как ненормальная.

— Откуда, скажи на милость,; я; мог знать, что ты натворишь? Для тебя это новый опыт, успех мог ударить тебе в голову.

— Нет, Джек, я бы ни с кем не ушла. По крайней мере, сегодня вечером. Она с интересом посмотрела на него, когда он нервно надавил на акселератор, и продолжила:

— Знаешь, я совсем ничего не понимаю. Не настолько ведь я изменилась внешне? Или настолько?

Что можно ответить на столь невыигрышный вопрос?

— И да, и нет, — поколебавшись, произнес Джек. — Но ведь многого и не требуется. Все дело в отношении.

— Вот и Бобби об этом же говорил. — Кэтрин задумчиво покачала головой. — Но единственное, о чем я в тот момент думала, это как бы добраться до стойки и что делать, когда доберусь. И еще выглядеть при этом так, будто для меня это тысяча первый раз.

— Часть твоей привлекательности в том, Кэт, что ты как раз не выглядишь так, будто это для тебя тысяча первый раз.

— Гмм… Ну, не знаю. Ладно, думаю, все же секрет в чем-то еще.

Что ж, осталось надеяться, что когда она узнает, то не забудет рассказать ему.

Кэтрин чувствовала, что у нее все идет отлично, но только до тех пор, пока Джек не поцеловал ее. Как, интересно, она может не влюбиться в него по уши, если он так целует ее?

Это нечестно, чертовки нечестно, что он может целовать кого-то просто ради развлечения, не ощущая ни бешеного сердцебиения, ни внезапно увлажнившихся ладоней. Ему не приходится напоминать себе, что надо дышать.

Думать.

— По правде говоря, она даже не знала, сколько длился их поцелуй, пока снова не обрела способности что-то понимать. Это было изумительно, восхитительно, упоительно и совершенно неожиданно.

К счастью для них обоих, ее мозг включился раньше, чем она успела опозорить их обоих, пылко ответив на поцелуй. А ей так хотелось…

Кэтрин ужасно разозлилась на Джека. Конечно, он не нарочно дразнил ее. Но ему уже пора знать, какое неотразимое впечатление он производит на женщин.

Джек нравился ей. Очень. Но даже если бы он и не был фанатично увлечен своей работой, то для нее он слишком уж мужчина. Такому нужна настоящая подруга. Женственная до мозга костей. Кэтрин никогда не удержать его интереса, даже если он и появится. Очевидно, грустно размышляла она, мне на роду написано быть «своим парнем».

Когда подъехали к ее квартире напротив «Авто-Брэннер», Кэтрин совершенно выдохлась от усилий, которых потребовала от нее остроумная дружеская болтовня во время поездки.

Джек остановился и вышел из машины, чтобы проводить ее до дверей.

— Ты мог бы просто высадить меня, — сказала она.

Он окинул ее ледяным взглядом.

— Мужчина всегда доводит девушку до дверей, чтобы убедиться, что она целой и невредимой попала домой. Исключение возможно только в случае проливного дождя. Но и тогда твой спутник ждет, когда ты войдешь в дом.

— Ну хорошо, если ты так считаешь, — покорно отозвалась Кэтрин.

— Только не говори мне, что все твои интеллектуалы просто выбрасывают тебя на улице.

— Не забывай, я живу в пригороде, в Шеррингтоне. До дома добираюсь электричкой.

— Они не отвозят тебя на машине? — Кэтрин молча покачала головой. Тогда едут с тобой на электричке?

— Нет, Джек, как правило, я просто сажусь в автобус и добираюсь до ближайшей станции.

Ребята, с которыми я обычно встречаюсь, не придерживаются формальностей. — По правде говоря, все ее встречи за последнюю пару лет были импровизированными, незапланированными походами в кино или кафе.

Они подошли к двери. И Кэтрин увидела за занавеской силуэт мадам Зельды.

— Послушай меня, Кэт. Если ты сама себя не ценишь, тогда и мужчина не будет. — Джек нежно коснулся ее руки. — Пообещай мне, по крайней мере, что будешь требовать, чтобы тебя провожали хотя бы до станции. А после десяти вечера, чтобы ехали с тобой или на машине, или на электричке.

— Хорошо. — Кэтрин было приятно, что он беспокоится о ней. По всему телу разлилось приятное тепло.

Они молча смотрели друг на друга несколько бесконечно долгих секунд, потом Джек откашлялся и добавил:

— И еще.., гмм.., мне бы не хотелось, чтобы ты приглашала провожающего остаться переночевать.

Увы, предупреждение поступило слишком поздно. Но она сделала так только однажды.

— Ладно. — Кэтрин усмехнулась. — Если только я этого не захочу. — Она заметила, как нечто странное промелькнуло в его взгляде, но быстро исчезло. — Спокойной ночи, Джек, — мягко произнесла она. — И спасибо тебе.

Джек посмотрел на ее губы.

Он хочет поцеловать меня, мелькнуло в ее голове. Да, но поцелует ли? Но в ту секунду, когда она готова была качнуться ему навстречу, Джек отступил на полшага. Кэтрин улыбнулась и протянула руку, пытаясь скрыть разочарование. И заметила облегчение на его лице. Как умно она поступила. Только еще поцелуя из жалости ей не хватало!

Кэтрин взбежала по ступенькам, ощущая спиной взгляд Джека. Открыла дверь, обернулась и помахала на прощание рукой.

Он стоял, засунув руки в карманы, и смотрел на нее. Сильный, красивый, с поблескивающими в свете фонарей волосами.

Кэтрин ухватилась за ручку с такой силой, что на ладони остался глубокий отпечаток. Но он был не настолько глубок, как впечатление, произведенное на нее Джеком Брэннером.

Глава 7

Кэтрин понимала, что надо забыть о Джеке.

Сразу. Сейчас же. Немедленно. Иначе ей станет очень-очень больно, и совсем скоро.

К счастью, мадам Зельда ненароком помогла ей, предложив купить плащ-дождевик.

— Лето в этом году не задалось, — констатировала она. — Надо сказать, что в Тулузе такого не бывает. Я, признаться, частенько вспоминаю Францию. Иногда даже жалею, что согласилась перебраться в Лондон. Это супруг мой покойный настаивал. Но вы-то, мадемуазель Катрин, всю жизнь здесь живете, как же умудрились обходиться без дождевика?

— Обычно я пользуюсь зонтиком, -«ответила Кэтрин.

Она с благодарностью вспомнила, как хозяйка потратила немало времени, выбирая подходящие ей цвета. Что ж, раз черный — мой цвет, пусть плащ будет черным, решила молодая женщина, входя в «Блумингдейл».

Побродив пару часов по всем пяти этажам, она купила и плащ, и две пары брюк, потому что мадам Зельда явно не одобряла ее любимые и столь удобные джинсы, еще две блузки — одну более сдержанную, с длинными рукавами, но нарядную, вторую прозрачную красную, очень сексуальную — и яркий модный джемпер. Но так и не смогла найти платья, похожего на то, что давала ей хозяйка. Кэтрин до сих пор помнила чудесное ощущение мягкого нежного шелка, струящегося по бедрам.

Честно говоря, несмотря на все внимание, проявленное по отношению к ней мужской половиной посетителей в баре «Каравана», Кэтрин ощущала некоторое разочарование. Сегодня утром Джека не было на его рабочем месте под навесом. А она-то отказалась от ветровки и волосы распустила. Даже губы подкрасила…

И что же? Парни из мастерской не удостоили ее не то что вторым, а даже первым взглядом, не говоря уж о восхищенно-призывном свисте. Она было подумала, что Джек приказал им вести себя пристойно, но, уже заворачивая за угол, услышала заливистый свист. Оглянулась и увидела двух фигуристых блондинок, привлекших внимание механиков.

Она прибыла на работу растрепанная, причем совершенно напрасно. Но заставила себя успокоиться, причесалась, обновила помаду и прошла к своему кабинету длинным кружным путем через большой зал. Однако никто не прореагировал на изменения в ее облике. А Бобби даже глаз не поднял, когда она прошествовала мимо его офиса.

Наступил перерыв на ланч, и Кэтрин потратила его на покупки, вместо того чтобы поесть. Ей нужны были хоть какие-то положительные эмоции, чтобы морально поддержать себя.

Да, безусловно, Джек изображал из себя мужчину-собственника, когда поцеловал ее, и Кэтрин продолжала снова и снова напоминать себе, что это решительно ничего не значит. Он просто «выставлялся» перед другими парнями в баре.

Но поцелуй… Ох, этот поцелуй… Как же он потряс Кэтрин, хоть и был таким коротким. Она даже не возражала против слабого запаха мартини, потому что за ним стоял Джек. Ей так понравилось ощущение его настойчивых властных губ, не то что невыразительные полудружеские поцелуйчики, которые она получала раньше.

Интересно, а Джеку он понравился? Ну, хоть чуть-чуть? Он не поцеловал ее на прощание, хотя Кэтрин и ожидала, если и не в губы, то по-приятельски, в щечку. Но, наверное, Джек догадался, что она может подставить именно щеку вместо губ, и не стал даже пытаться…

Возможно, именно поэтому они так неловко пожали друг другу руки, будто скрепляли сделку. По сути это и было деловое соглашение.

И кстати, она пока даже не приступила к выполнению своей части. Надо будет одолжить в соседнем отделе хороший фотоаппарат и сделать снимки для обещанного Джеку проспекта, Это, по крайней мере, уверит его, что она не забыла о своем обещании и деловом характере их отношений.

Хотелось ли ей, чтобы они переросли в нечто большее? Бесспорно. Но думала ли она, что это произойдет? Увы, нет. Ни с ней, ни с другой женщиной. Джек совершенно недвусмысленно высказался о своей страсти к старинным автомобилям, о том, какое место в его жизни занимает их реставрация. И о том, что готов принести в жертву своему делу серьезные отношения с женщиной. А это совсем не то, к чему она стремится.

Кэтрин всегда считала себя умной. Значит, ей надо не забывать об этом и двигаться дальше.

Не тратить больше свое время на неперспективных мужчин. Она научилась у Джека всему, чему могла, и должна быть довольна, что ей представилась такая возможность. Она будет счастливой. Очень счастливой. Головокружительно, упоительно счастливой…

Интересно, понравилась бы Джеку та Красная блузка?

Джек не видел Кэтрин уже два дня и постоянно думал о ней, как бы ни пытался сосредоточиться на работе. Вспоминал последние мгновения их встречи, когда она взбежала по ступенькам, демонстрируя длиннющие ноги и делая это в высшей степени эффектно. Потом остановилась, обернулась и так улыбнулась, что Джеку пришлось напрячь всю свою волю, чтоб не кинуться вслед за ней, не задушить в объятиях, не припасть изголодавшимся ртом к прелестным губам. Почему же он не использовал имевшуюся возможность? Потому что полагал, так будет правильно. Но для кого, не мог решить.

Джеку казалось, что если какое-то время он не увидит ее, то придет в себя, но, как выяснилось, это было заблуждение. Все его мысли занимала Кэтрин Иствуд, а не «роллс-ройс» и его возможная печальная судьба, если он не поспешит.

Но Джек взял себя в руки и сегодня приступил к салону. Один из предыдущих владельцев совершенно ничего не понимал в подлинности и старине и использовал этого красавца как самый обычный автомобиль. Поэтому сменил обивку на более практичную искусственную кожу, что Джеку казалось просто святотатством. Надо было снять это безобразие и посмотреть, не обнаружатся ли следы первоначальной обивки.

Он как раз осторожно снимал коричневый дерматин, когда услышал за спиной женский голос.

— Привет, Джек!

Кэт. Кэтрин.

Он дернулся и оторвал кусок обивки, повредив то, что было под ним. А, плевать!

— Прости, не хотела тебя пугать, — произнесла она, подходя ближе. Джек повернулся и оглядел молодую женщину. Как она элегантна сегодня в этом плаще и брюках! Потом заметил у нее на плече большой чехол с фотокамерой. Я вот подумала, почему бы не заглянуть к тебе ненадолго по пути домой и не сделать снимки, необходимые для проспекта. А зачем ты сдираешь обивку? поинтересовалась она.

Джек посмотрел на оторванный кусок в руках. Черт, внизу еще не один слой этой дряни!

Ему бы разозлиться на всех предыдущих владельцев, изуродовавших чудесный автомобиль, но злости не было. Он ощущал только радость, настоящую радость, оттого что Кэтрин стояла рядом.

— Хочу добраться до первоначальной. Если отыщу хоть клочок, то, надеюсь, смогу восстановить все целиком. Я знаю человека, у которого мне до сих пор всегда удавалось найти то, что требовалось. В крайнем случае, закажу новую, но только в крайнем случае. Хотелось бы, чтобы абсолютно все принадлежало своему времени, хотя главным, безусловно, являются кузов и ходовая часть.

— Это обязательно должно найти отражение в рекламе, — заявила Кэтрин. А теперь, давай-ка сделаем несколько снимков. Возьми какой-нибудь инструмент и подойди к машине.

Джек открыл капот, достал маленький торцевой ключ и уже собирался наклониться, как молодая женщина воскликнула:

— Нет-нет, что-нибудь покрупнее. Большие инструменты выглядят более впечатляюще. К тому же они подчеркнут твои мускулы.

— Кэт…

Она оторвалась от видоискателя.

— Я мешаю тебе, Джек? Да? Ты занят?

О, он занят, но она никак не может помешать ему. Почему-то в этот момент оригинальная обивка утратила для Джека свою значимость.

— Уже время заканчивать, — сказал он, взглянув на часы.

Хотя это было ему несвойственно — завершать рабочий день по часам, особенно когда он только что приступил к важному этапу. Сказывается влияние Кэтрин, определенно сказывается. Но пока еще он не решил, хорошее это влияние или плохое.

— Так, значит, я могу снимать?

— Конечно.

— Прекрасно. Возьми ту шлифовальную машину. Ты отлично с ней смотришься.

Джек не мог не улыбаться. Должно быть, ее влияние все же хорошее…

Он сунул клок обивки в карман, нашел то, что попросила Кэтрин, и вернулся к машине. Не включая инструмент, надел защитные очки, занял положение у заднего крыла и повернулся к ней.

— Ну как?

— Гмм… — неуверенно протянула Кэтрин, не опуская аппарата. — Сними футболку, Джек.

— Что? — Он выпрямился и снял.., очки.

— Шучу, шучу. Но лучше включи инструмент и делай все по-настоящему. Все эти искры отлично выйдут на снимке. Тебе ведь есть, что еще выравнивать?

— Конечно.

— Вот и давай. Твои мускулы также заслуживают того, чтобы подать их в должном виде.

И он сделал, как она просила. Потому что чувствовал, что Кэтрин нравится наблюдать за его работой. А ему нравилось, что ей нравится.

Но, приступив, он уже не мог остановиться и работал, пока не закончил начатый участок.

Выключив аппарат, снял защитные очки, вытер со лба пот и посмотрел на Кэтрин, которая стояла и смотрела на него. Камера висела у нее на плече.

— Почему ты не снимаешь? — удивился он.

— Ты даже не заметил, сколько времени провел за работой? Целых двенадцать минут! Я успела снять три пленки — и тебя, и машину со всех сторон, и мастерскую.

— Неужели? Мне не показалось, что прошло так много времени.

— Я поняла, — тихо сказала Кэтрин. — Ты любишь свою работу. Это видно невооруженным глазом.

Что он мог ответить на ее слова? Да, любит.

Очень.

— Знаешь, — продолжила Кэтрин уже нормальным тоном, — мне хотелось бы снять машину после того, как ты закончишь работу. И если бы еще удалось достать снимки тех, которые ты делал раньше, это было бы просто здорово!

Джек оживился. Вот он, повод, встретиться с ней в выходные дни.

— Ты занята в уик-энд, Кэт? В «Меррит-холле» будет проходить выставка старинных автомобилей, организуемая Обществом ценителей традиций автомобилестроения. Там будут представлены четыре отреставрированных мной экземпляра. Мы могли бы съездить туда, посмотреть, пофотографировать. А потом поехать на пикник, если не будет дождя. Ну, что скажешь?

Когда это я придумал про пикник? — удивился Джек и взглянул на Кэтрин. И увидел, как лицо ее засветилось от удовольствия.

Молодая женщина с нетерпением ждала уикэнда и встречи с Джеком. Все последние дни по пути на работу и обратно она останавливалась перед навесом и перекидывалась с ним несколькими фразами. И с каждым разом ей все больше не хотелось уходить от него.

Потом наступила суббота. Дождь лил с самого утра, и Кэтрин ужасно расстроилась. Значит, обещанный пикник не состоится. Она не поехала домой, в Шеррингтон, а осталась у мадам Зельды. И вот этот чертов дождь… Конечно, в такую погоду Джек не придет за ней.

Но ровно в десять, как они и договорились, раздался звонок. Кэтрин буквально скатилась по лестнице и увидела Джека. Он был одет в джинсовый костюм, будто все же собирался на пикник, несмотря ни на что.

Кэтрин надела любимые, мягкие от многочисленных стирок джинсы и мокасины, новый джемпер из «Блумингдейла» и черный плащ. Этакая смесь старой Кэтрин Иствуд и новой.

Наконец-то ей представится шанс увидеть настоящего Джека в обычной, спокойной обстановке выходного дня, а не на работе или в качестве тренера, наставляющего ее в науке обольщения.

Они сразу отправились на выставку и пробродили часа четыре между самыми разными машинами и их гордыми владельцами. Многие здоровались с Джеком, жали ему руку, хотели поговорить с ним, но он был занят. Он показывал Кэтрин те автомобили, что реставрировал сам, другие, которыми занимались его знакомые, и все остальные, что были представлены на выставке. История создания, различия между фирмами, преимущества и недостатки той или иной системы подвески — сведения так и лились из него потоком.

Кэтрин сначала вслушивалась в пояснения, потом только смотрела на горящее от возбуждения лицо Джека, на сверкающие глаза. И снимала, снимала. В основном, конечно, его, с машинами на заднем плане. Хотя те, что собиралась использовать для проспекта, сфотографировала со всех сторон.

Когда же Джек подвел ее к красному «даймлеру» четвертой модели тридцать восьмого года, Кэтрин вдруг все увидела и поняла. Джек по-прежнему говорил о технических особенностях и тех трудностях, с которыми встретился, реставрируя автомобиль, но Кэтрин видела только его сияющие глаза. Сияющие любовью к этой старой, хотя и красивой, машине. Он никогда не будет смотреть на женщину такими же глазами. И с тоской осознала, что больше всего в жизни ей бы хотелось, чтобы на нее смотрели именно так.

Кэтрин подняла камеру и щелкнула несколько раз, не обращая внимания на то, попал ли «даймлер» в кадр или нет. Ей больше всего хотелось запечатлеть выражение лица Джека.

Он был влюблен в «даймлер». Во все эти автомобили. Он посвятил всего себя им и тем, что придут за ними. И не было у него ни времени, ни сил ни для кого другого.

Я попусту теряю время, сказала себе Кэтрин.

Этот мужчина не для меня. Его не интересуют живые люди, не интересуют женщины. Надо прийти в себя и относиться к нему как к хорошему знакомому и прекрасному собеседнику.

— Скажи, Джек, а кто занимается техобслуживанием твоих автомобилей? Или того, что ты сделал, хватает на все оставшееся время? Они выглядят так, будто сошли с конвейера только вчера.

— Ну что ты, конечно нет. Каждая машина требует осмотра и профилактики хотя бы раз в году.

— Значит, ты заключаешь с владельцами договор на, так сказать, пожизненное обслуживание? Умный в деловом отношении шаг!

Джек взглянул на нее с таким изумлением, будто она внезапно заговорила на неизвестном ему языке.

— Ты что, правда думаешь, что я могу брать за это деньги?

— Джек, ты же это не всерьез!

— Я абсолютно серьезен. Я хочу, чтобы они оставались в том прекрасном состоянии, которого заслуживают. Знаешь, Кэт, я люблю этот «даймлер».

— Ты любишь все свои автомобили, — отозвалась она. — Это видно.

— Все верно. Мне больно даже думать, что придет день, когда работа будет закончена и придет пора расставания. Но потом появляется следующий заказ, следующий экземпляр, и я снова…

— Ты снова влюбляешься, — закончила за него Кэтрин. Да, эти машины его возлюбленные. Пока они с ним, он отдает им всего себя, но, когда они готовы к «самостоятельной жизни», отпускает их, отходит в сторону. И находит новое увлечение…

— Ну, я бы не сказал, что влюбляюсь.., улыбнулся Джек. — Впрочем, возможно, немного.

— Возможно, слишком сильно, — пробормотала Кэтрин. — А ты не мечтал купить собственный автомобиль вроде выставленных здесь?

— Конечно! Когда найду тот, который полюблю по-настоящему.

Вот и последнее доказательство, если она еще сомневалась! Джек классический пример мужчины-одиночки. Они, конечно, останутся друзьями. Кэтрин тут же представила, как бывшие подружки звонят ему, когда появляются проблемы, и Джек всегда откликается на зов. Такой уж он человек. И она была знакома с ему подобными. У них хватает времени и сил, чтобы прийти на помощь любому, только на собственную семью не достает…

Они вышли из «Меррит-холла» в половине третьего и сели в машину. От утреннего дождя не осталось и следа, небо было по-летнему безоблачным. Джек завел мотор, тронулся с места и сказал:

— Что-то ты сегодня тихая, Кэт.

— Зато ты был весьма разговорчив.

— О, прости, мне очень жаль. — Однако в его тоне не было и намека на сожаление. Впрочем, Кэтрин считала, что извинения неуместны и не нужны. — Ты проголодалась, Кэт?

— Да, немного. — Она готова была к передышке после всех этих машин. Они, конечно, красивые и интересные, но… Но можно ли ревновать к неодушевленным предметам?

— Ладно, поехали. Погода исправилась, так что мы можем отправиться на пикник. А то я так расстроился с утра, когда дождь начался.

Кстати, кое-что покажу тебе по пути.

Наконец-то он заговорил по-человечески, с облегчением вздохнула Кэтрин. Неужели он правда расстроился? Но как вскоре выяснилось, ее мучения на сегодняшний день еще не кончились.

Проезжая мимо невзрачного кафе, Джек остановился и вышел из машины.

— Пойдем, посмотришь на мою мечту.

Они зашли внутрь, и Кэтрин с нескрываемым изумлением увидела в холле большую черную напоминающую катафалк машину. Дальше, в зале, были расставлены столики, а за стойкой стоял толстый пожилой мужчина лет пятидесяти с огромными, как у моржа, усами.

— Красавец, правда? Это «бентли» двадцать пятого года. Гарри, вон тот с усами, никак не соберет денег, чтобы привести его в порядок.

Да что там в порядок, хотя бы в гараж поставить. Ты понимаешь, это ведь просто кошмар держать такое чудо в общественном месте. Любой пьянчуга может нанести ему практически непоправимый урон. Я хотел купить, так он отказывается. Все думает, что поднакопит и отреставрирует, потом сможет выставлять его. Гарри однажды проговорился, что мечтает показать свой «бентли» на ежегодной выставке во Франции. Может, даже Штаты с ним съездить…

Джек огорченно махнул рукой, резко повернулся и вышел из кафе, даже не поздоровавшись с усачом.

Кэтрин бросилась за ним, ни слова не говоря, села на свое место, закрыла дверцу, повернулась к расстроенному Джеку и прикоснулась рукой к его щеке.

— Джек… — мягко сказала она.

— Что? Ах да. Прости, меня немного занесло.

Но я уже столько раз с ним ругался. Даже обещал бесплатно все сделать. В свободное, естественно, время. Но Гарри не соглашается. Думаю, он боится, что, расставшись с автомобилем однажды, уже не осуществит свою мечту.

Потому что на таких условиях на реставрацию уйдет, естественно, не один год…

— Джек, — снова прервала его Кэтрин, — давай сначала доедем до места и поедим. И еще я хотела поговорить с тобой о проспекте. Думаю, фотографий, что я сделала на неделе и сегодня, вполне достаточно. Мне бы хотелось основное место отдать именно твоей части бизнеса, упомянув об «Авто-Брэннере» в самых общих чертах. Изюминка будет в том, чтобы сфокусировать внимание именно на реставрации, а не рекламировать еще одну сеть автомастерских.

Она не была уверена, слушает ли ее Джек, удалось ли ей отвлечь его от горьких мыслей. Да, столько эмоций, и направленных совсем не в ту сторону! Такая любовь могла бы сделать счастливой любую женщину. И особенно ее…

— Звучит здорово, — согласился Джек, свернул с шоссе и вскоре затормозил на идиллической поляне. — Ну как, нравится?

— Замечательно! — с воодушевлением откликнулась Кэтрин, надеясь, что пикник заставит Джека забыть о старом запущенном «бентли».

Они вылезли из машины, достали из багажника складной стол и стулья и поставили их под огромным старым дубом. Впрочем, Кэтрин ожидала чего-то более романтического: расстеленного на траве пледа, большой плетеной корзины с фруктами, шоколадом, салями и вином.

Вместо этого Джек принес пакет с завернутыми в бумагу обыденного вида сандвичами, несколько печеных картофелин, вареные яйца, пару яблок и бутылку минеральной воды.

Кэтрин открутила крышку, сделала глоток и вздохнула. Совсем не так она представляла себе этот пикник. С другой стороны, если ей хотелось романтики, почему не позаботилась об этом сама?

— Так, и давай уточним еще кое-какие финансовые детали, — продолжила она деловой разговор. — Ты берешь плату за консультацию? — Джек молча покачал головой. — А стоило бы.

Конечно, внешний, так сказать предварительный осмотр может быть бесплатным. Но если идешь на какие-то затраты, то надо их компенсировать, тоном истинного бухгалтера-аудитора сообщила Кэтрин.

— Нет. Я не хочу так делать! — И сразу стало ясно, что Джек ничего не собирается менять в том, как ведет свой бизнес, и не желает ее советов.

— Думаю, что с сегодняшними фотографиями проспект получится шикарный. Я отдам его напечатать в ту типографию, где мы размещаем свои заказы. У них исключительное качество печати. Вот увидишь, ты удвоишь клиентуру, Джек.

Он посмотрел вдаль, на деревья, окружающие их уединенную поляну, потом перевел взгляд на Кэтрин, которая с горящими глазами ждала его реакции. А она ведь похожа в этом на меня, подумал Джек. Так же увлекается, когда говорит о деле. Вон как щеки раскраснелись…

— Кэт, мне не нужно расширять клиентуру, поверь. У меня и так полно работы.

— Тогда тебе надо увеличить оплату. Иначе ты не скоро станешь преуспевающим хозяином собственного дела, — заявила молодая женщина, откусив кусок сандвича с куриной котлетой и огурцом, и едва не подавилась, услышав его резкое «нет!».

— Для меня важнее всего спасти автомобили, которые могут погибнуть, если у их владельцев не будет средств оплачивать мои услуги, — уже спокойнее продолжил Джек. — Как это может случиться с тем «бентли», который я тебе показал.

— Хорошо, хорошо.

Стоп! Не спорь, девочка! Не увлекайся!

Но Кэтрин боялась, что уже увлеклась. Тогда сейчас самое время одуматься. Джек — это Джек. И он не собирается меняться. Она может потерять кучу времени и истрепать нервы, пытаясь бороться за его внимание. И стать в результате слезливой неврастеничкой, проклинающей жизнь и всех мужчин в придачу.

Нет, надо признать, что этот конкретный не для тебя, и продолжать жить своей жизнью.

— Думаю, я готова доказать Роберту, что он ошибся во мне, — резко заявила она.

Джек закашлялся и выпил воды. Кэтрин смотрела, как двигался его кадык. Вверх-вниз, снова вверх-вниз. Джек был единственным из знакомых ей парней с таким сексуальным адамовым яблоком.

— Думаешь, одного урока тебе достаточно? — спросил он.

— Но в баре же трудностей не возникло никаких. Я там просто царила.

— Ну и как ты собираешься доказывать этому Роберту, что он ошибся?

Джек взял румяное яблоко, откусил и пристально посмотрел на Кэтрин. Все его внимание принадлежало сейчас ей и только ей. Подумать только!

— Я… — Да, правда, как же она собиралась сделать так, чтобы Бобби обратил на нее внимание? Надо было составить хоть черновой набросок плана, прежде чем начинать этот разговор.

— Ты виделась с ним в последнее время на работе? — спросил Джек.

— Ну, разве что мельком. Но не разговаривала. — Наверное, Бобби все еще неловко после того инцидента в кафетерии в присутствии половины ребят из отдела.

— Так как же ты намерена поступить? Заглянуть в его офис и сказать: «Посмотри на меня, Бобби. Правда, от меня исходят настоящие женственные флюиды?»

— Ну, детали я еще не продумала. — Кэтрин опустила голову и угрюмо начала ковырять картофелину.

— А что потом? Будешь ждать, что он воскликнет: «Я так ошибался! Ты настоящая сексуальная конфетка!» — Джек выглядел по-настоящему заинтересованным.

— Я бы не отказалась услышать это. — Кэтрин оставила картофелину и оперлась подбородком на руки. — Но вообще-то хотелось бы, чтобы он пригласил меня в «Лилии Темзы».

Этого будет вполне достаточно.

— Ага, а когда пригласит, ты пошлешь его куда подальше? — Джек ждал ее ответа с предельным вниманием.

Да что это с ним такое?

— Нет конечно. Потому что одного приглашения недостаточно.

— Что значит — недостаточно?

— Он не будет знать, что я не «свой парень», а женщина, пока я не схожу с ним куда-нибудь и не проявлю себя.

Джек отвел от нее взгляд и снова уставился вдаль.

— Давай оставим все эти околичности и двусмысленности, — наконец сказал он. — Скажи прямо: ты хочешь, чтобы он хотел тебя, тогда у тебя появится возможность его отвергнуть. Я с самого начала предполагал, что случится именно так.

Он произнес это с таким нескрываемым отвращением, что Кэтрин передернулась. Ей захотелось защитить себя.

— Нет, ты утверждал, что я не отвергну его.

Джек аккуратно собрал остатки еды, грязную посуду и сложил все в пакет.

— А ты отвергнешь?

Молодая женщина настолько разозлилась и на себя, и на него, и на весь этот разговор, что немедленно огрызнулась:

— Тебе-то какое дело?

Джек снова посмотрел на нее. Прошла секунда, вторая… Наконец он ответил:

— Да, пожалуй, никакого.

Глава 8

Воскресенье прошло томительно скучно. После их почти ссоры на поляне, Джек не заходил и не звонил. Кэтрин ждала. Не уезжала домой, в Шеррингтон, хотя знала, что надо бы помочь отцу собраться в поездку.

В середине дня раздался осторожный стук в ее дверь, и Кэтрин бросилась открывать, едва не свернув по пути журнальный столик.

На пороге стояла мадам Зельда с тарелкой ароматной малины.

— Подумала, может, вам скучно, мадемуазель Катрин. Хотела предложить свою компанию.

Посидим, немного поболтаем, если хотите.

Кэтрин рада была отвлечься от грустных мыслей.

— Конечно. Заходите, мадам Зельда. Сейчас я заварю чай. Вам какой больше нравится — индийский или китайский?

— Спасибо, китайский будет просто замечательно. Как ваши дела с мистером Брэннером, мадемуазель? Понравился ли ему ваш новый плащ? И джемпер?

— Да, понравился, — суховато ответила Кэтрин.

— Ага, неприятности в райских кущах.

— Никаких райских кущ нет! — отрезала молодая женщина.

Мадам Зельда подняла мудрые, все понимающие глаза.

— Вам ведь нравится мистер Джек, правда, мадемуазель? — Кэтрин встретила ее взгляд, но не выдержала и молча отвела глаза в сторону. — Ага, значит, больше чем нравится, — сделала вывод пожилая дама и чуть усмехнулась. — Думается, вы любите мистера Брэннера, Катрин, мягко произнесла она.

— Нет. — И лучше бы этому быть правдой. — Мистер Брэннер любит свою работу. Я не могу состязаться с ней, не стану даже пытаться. Она посмотрела на сочувственно улыбающуюся леди с вызовом.

— Вряд ли вам придется очень сильно стараться…

— Мадам Зельда! — Кэтрин принесла чайник и чашки, налила ароматную янтарную жидкость, положила в чашки сахару и по куску лимона. — Я работаю над его рекламным проспектом. Вот и все. Поэтому Джек свозил меня на выставку, где были представлены некоторые из его бывших работ. Слышали бы вы его! — с плохо скрытой горечью воскликнула молодая женщина. — Он говорил и говорил, с горящими от возбуждения глазами.

— Не думаю, что увлеченность делом такой уж страшный порок для мужчины, — осторожно высказалась мадам Зельда.

— А потом, ближе к вечеру, мы заехали в головной офис, чтобы забрать имеющийся проспект и фотографии мастерских компании. Его старшие брат и сестра заправляют всем «Авто-Брэннером». Немаленькая компания, скажу прямо, просто даже большая. Так вот, старшие Брэннеры были в офисе, несмотря на субботний вечер, а Джек никак не мог дождаться, когда уберется оттуда.

— Что, у него трудности в общении с родственниками? — быстро спросила мадам.

— Ничего подобного. Они прекрасно ладят. У меня сложилось впечатление, что брат с сестрой субсидируют Джека, чтобы он мог заниматься реставрацией. По-моему, они души в нем не чают. Нет, просто Джек ненавидит офис и работу в нем.

— Ах вот как.

Обе замолчали и минут пять мирно пили чай.

Потом Кэтрин не выдержала:

— Да, Джек мне нравится! Боюсь, даже больше, чем следует, — Мадам Зельда внимательно слушала, готовая подставить плечо, если молодой женщине захочется поплакать на нем. — Я уже созрела для семьи. — Хозяйка сочувственно вздохнула. — Вот именно. А Джек — нет!

— Думаю, милая, вы заблуждаетесь, — мягко ответила пожилая собеседница.

Кэтрин на миг крепко зажмурилась, чтобы не расплакаться.

— Хотелось бы в это верить. Знаете, мадам Зельда, хоть Джек мне и не подходит ни по каким статьям, я все-таки чувствую себя как-то неловко, когда прошу его помочь мне привлечь другого мужчину. Но так хочется показать Бобби, как он заблуждался на мой счет, а потом… забыть обоих.

— Гмм… Забавно. И когда у вас следующий урок?

— Завтра. — Об этом они договорились, когда возвращались в Лондон после неудачного пикника. — Мы пойдем в бар, куда Бобби частенько заходит с ребятами. Джек собирается показать мне несколько новых приемов.

— Вот и прекрасно. — Мадам Зельда поставила пустую чашку на стол, поблагодарила Кэтрин и направилась к выходу, но в дверях обернулась и сказала:

— Мадемуазель Катрин, помните, что все, что вам рассказывает Джек о всяких способах флирта и привлечения других мужчин, в равной степени будет действовать и на него.

— Послушай, твой имидж роковой женщины значительно выиграет, если ты перестанешь оглядываться на дверь каждые тридцать секунд, несколько раздраженно произнес Джек. Сейчас ему больше всего хотелось, чтобы этот чертов Роберт вошел в бар и испытание осталось бы позади.

В субботу все поначалу шло как нельзя лучше. Он увлекся, рассказывал Кэтрин о себе и работе и был почти счастлив, пока вдруг не осознал, что мнение этого парня все еще много для нее значит. Это откровение оглушило его.

Настолько, что даже сегодня, спустя полтора дня, он никак не мог сосредоточиться на деле.

Раньше ему всегда удавалось с головой уйти в работу и забыть обо всем вокруг. Но так было раньше. Пока не появилась Кэтрин.

Сегодня он явственно ощущал, что она держит его на расстоянии вытянутой руки, и не мог понять почему. Джек всегда знал, когда женщина находит его привлекательным. В этом он никогда не ошибался. Но Кэтрин вела себя несоответственно своим чувствам, и объяснение тому было лишь одно: этот паршивец Бобби по-прежнему волнует ее;

И Джек был готов схлестнуться с противником.

— Кэт, ты продолжаешь наблюдать за дверью. Постарайся не выглядеть такой жадно-нетерпеливой.

— Поняла. Я буду сдержанной и обольстительной. — Она сверкнула глазами и отпила из высокого бокала пива. — Я жду не только Бобби.

Сюда приходит куча народу с работы. Этот бар очень популярен. Надеюсь, кто-нибудь передаст Бобби, что видел меня здесь с мужчиной.

— В таком случае нам лучше выглядеть счастливой влюбленной парой.

— О, и как же это сделать?

Вот и настал удобный случай натянуть нос чертову Бобби. Не упусти его, Джек, сказал он себе и вслух произнес:

— Ну, например, нежными прикосновениями.

— На публике? — изумилась Кэтрин, разгрызла соленый арахис и бросила шкурку в растущую перед ней горку. Не замечая того, она нервно щелкала орехи в те мгновения, когда не оглядывалась на дверь.

— Я имел в виду совсем не то, что ты подумала, — сообщил Джек, покинул свое место напротив нее, сел рядом и уверенно обнял одной рукой за плечи. Вот так, — довольно сказал он, притягивая к себе Кэтрин. Конечно, будь на ней та черная юбка, что в «Караване», он наслаждался бы еще больше, но даже сквозь брюки прикосновение ее бедра было удивительно приятным.

— О, все еще играешь в самца-собственника, полуиронично заметила Кэтрин.

Джек наклонился к ней ближе, уткнулся носом в волосы, ощутил слабый свежий запах шампуня и приказал:

— Расслабься! Совсем не обязательно сидеть, скрестив руки на груди. Я тебя не съем. — Он нежно заправил прядь волос ей за ухо.

— А это что такое? — поинтересовалась Кэтрин, но руки опустила.

— Часть ритуала ухаживания. Влюбленные пары обычно склонны прихорашивать друг друга. Девушки смахивают незаметные пылинки с пиджака парня, поправляют галстук и все в таком роде.

— Но ты же без галстука.

— А ты и не прихорашиваешь меня.

Кэтрин внимательно посмотрела на Джека.

— На тебе все в полном порядке. Мне нечего поправлять.

— А ничего и не должно быть. Цель всего этого в том, чтобы прикоснуться друг к другу, создать более интимную обстановку. — Именно так и произошло. Кэтрин позабыла о двери, сквозь которую мог войти ее ненаглядный Бобби, и Джек получил возможность придвинуться к ней еще ближе.

— Откуда ты все это знаешь?

Он ласково разгладил ее волосы по плечам и усмехнулся.

— Видишь ли, мне тоже иногда случается заглядывать в книжки.

— Гмм… Прикасаться, говоришь? Наши ноги, между прочим, давно соприкасаются, — сообщила Кэтрин, взглянув вниз.

Как будто он этого не знал. Джек лениво-небрежно водил пальцами по ее плечу, пока она немного не расслабилась.

— Прикоснись ко мне, — полупопросил-полускомандовал он, прикидывая, расслышит ли она нотку робости в его голосе.

— Ну, не знаю… — Кэтрин неуверенно подняла руку и разгладила несуществующую морщинку на его рукаве.

— Надо еще и улыбаться при этом. — Она немедленно оскалилась. — Кэт, Кэт, — покачал головой Джек и взял стоящую перед ним кружку.

Кэтрин слабо вскрикнула и схватила его за руку. Джек с удовольствием поставил кружку на стол.

— Ты поранился!

Сегодня днем он действительно ссадил костяшки на левой руке, пока думал не о работе, а о ней.

— А, пустяки.

Но Кэтрин мгновенно схватила салфетку, смочила ее в конденсате, образовавшемся на ее кружке, и прижала к больным местам.

— Так лучше? — заботливо спросила она.

Джек улыбнулся. Кэтрин быстро усваивала уроки.

— Очень хорошо сыграла, — одобрил он.

Молодая женщина даже вспыхнула от негодования.

— Это совсем не напоказ! Надо было пластырем заклеить ссадины. У тебя и без того полно шрамов.

— Поцелуй, и все пройдет, — полушутливо предложил Джек и приготовился к ее яростным протестам. Может, она даже замахнется на него кружкой..

Но, к его изумлению, Кэтрин бросила влажную салфетку и прижалась теплыми губами к ссадине. Жар пробежал по всему его телу и устремился прямиком в пах. Этот нежный поцелуй был настолько противоположен ожидаемой Джеком реакции, что поймал его врасплох.

Кэтрин все еще полулежала в его объятиях.

Она была мягкой, теплой, хорошенькой и трогала его. Все еще трогала. И не только физически. Он ощущал ее и кожей, и всем сердцем. Постоянно думал о ней, хотя пытался и стремился забыть. Да, она женщина как раз того сорта, что заставляет мужчину пересмотреть свои приоритеты. И не жалеть об этом.

Джек уже начал признаваться себе, что совершенно не готов расстаться с Кэтрин. Как он сможет жить, если никогда больше не увидит ее? Или как сможет довольствоваться парой-тройкой фраз, которыми они будут перебрасываться на ее пути на работу или домой?

Да разве она сама не хочет большего?

Они молча смотрели друг на друга, не отрываясь, не видя и не слыша ничего вокруг.

Джек полностью забыл, что все это лишь представление для Бобби, что Кэтрин смотрит на него как на тренера в искусстве легкого и полутяжелого флирта. Ему хотелось, чтобы она знала совершенно точно, что нравится ему, даже больше, чем просто нравится.

Он взял ее лицо обеими руками и притянул к себе. И поцеловал со всей нежностью, на какую только был способен. Его настолько захватила всепоглощающая, непобедимая нежность к этой молодой женщине, что он сам был огорошен этим открытием. Но когда собрался поцеловать ее во второй раз, то уже не думал ни о мягкости, ни о нежности. Отчаянное желание обладать ею победило все.

Но Кэтрин отличалась от всех его прежних подружек, это он понял с самого начала, с того момента, как заметил ее на балконе. Его тянуло к ней с такой силой, как ни к одной другой, и чувство это не ослабевало. В одно мгновение она вошла в его жизнь и прочно заняла там свое место. И он собирался сохранить ее там, и то, что ради этого надо вести нечестную игру, его не беспокоило.

Губы ее были солоноватыми от орешков, и Джек осторожно провел по ним кончиком языка.

Кэтрин заметно задрожала и ответила на поцелуй, прикрыв глаза. Она вдруг стала покорной и мягкой. Джек с восторгом углубил поцелуй, стал более настойчивым, поднял руку и взял ее за подбородок.

И ощутил, как она выскользнула из объятий и уперлась ладонями в его грудь. Кэтрин дышала часто и тяжело, широко раскрыла глаза. А губы, те самые, что он только что упоенно целовал, сжала в прямую гневную линию.

— Что это ты делаешь? Ухаживаешь за моими зубами?

— Нет, целую тебя.

— Д-давай-ка полегче, хорошо? — Она обеими руками схватила свою кружку. Ей удивительно шел заливший щеки румянец. — Я не привыкла к мужчинам, которые так целуются.

— А как я целуюсь?

Кэтрин закрыла глаза, не выпуская из рук кружки.

— Твой поцелуй был слишком.., неразбавленным, слишком.., настоящим.

— Так тебе понравилось? — Это было лучшее, что ему довелось услышать за весь вечер.

И Джек позволил себе глубокий гортанный смешок.

Кэтрин в ответ только сверкнула на него глазами.

Сейчас самое время сказать ей, чтобы она бросила свои сумасшедшие планы обольщения этого Роберта, и обсудить то, что происходит между ними. Потому что, совершенно очевидно, она совсем не равнодушна к нему…

— Кэтрин?

Она резко обернулась на голос.

— Тедди? — Кэтрин ослепительно улыбнулась. — Привет, как дела?

— Кэтрин, это ты? Я не узнал тебя. — Невысокий, довольно полный парень с совершенно белыми волосами смотрел на нее выпученными от изумления рачьими глазками.

— Что ж тут странного, мы довольно давно не виделись. Как ты, ходил в последнее время пиво пить с ребятами?

— О да. Да, конечно, — залившись краской и запинаясь, пробормотал Тед.

Джек под столом пихнул Кэтрин ногой. Она взглянула на него, и он молча приподнял брови и небрежно взял ее за руку.

— А, да… Джек, это Тедди, с моей работы.

Тедди, это Джек.

Джек протянул свободную руку и пожал пухлую, влажную лепешку, которую подал ему Тед.

— Всегда рад познакомиться с одним из друзей Кэт. Присоединитесь к нам? — спросил он и почувствовал, как Кэтрин сжала его пальцы. Он ответил тем же.

— А.., хорошо, спасибо, — пробормотал Тед, по-прежнему имея вид весьма оглушенный.

— Тут полно места, присаживайтесь, Тедди, — наигранно-приветливо продолжал Джек, с трудом освобождая руку из неожиданно железной хватки Кэтрин только затем, чтобы обхватить ее плечи в самой собственнической манере. — Давай-ка, малышка, подвинься. — И притянул ее к себе, наслаждаясь даваемым представлением.

Кэтрин буквально оцепенела. Она сидела, как деревянная, и едва дышала.

Тед плюхнулся напротив нее, заказал пива и снова уставился на обоих.

Да, определено эти интеллектуалы не очень-то умеют вести легкую, ни к чему не обязывающую болтовню. Джек попытался еще раз обозначить территорию и крепко сжал плечи Кэтрин, но получил недвусмысленный толчок локтем в ребра.

— В-вы.., вы ведь не из «Эрнст и Брейди», да? — сумел наконец выдавить Тед, отпив полкружки поданного ему пива.

— Нет, я в авторемонтном бизнесе.

— Он занимается реставрацией старинных автомобилей, — вмешалась Кэтрин.

Что это, неужели в ее голосе прозвучала горделивая нотка? Неужели ему не померещилось?

Джек небрежно чмокнул ее куда-то около уха и немедленно напряг мышцы пресса. Но к его искреннему удивлению очередного толчка не последовало. Зато рачьи глазки Теда едва не вылезли из орбит.

— Ммм.., послушайте… Я собирался посмотреть матч там, у стойки… Он поспешно заглотал остатки пива и вскочил.

— Ладно, ладно, идите, не стесняйтесь, Тедди, — не меняя приветливого тона, произнес Джек. — А нам и тут уютно.

Тед немедленно сбежал в бар, а Кэтрин повернулась к Джеку.

— Уютно? Нам уютно здесь?

— Ну, я бы сказал, одному из нас больше, чем другому, — ответил Джек. У тебя, Кэт, настоящие проблемы с интимностью.

— В общественном месте — безусловно, — отрезала она и с отсутствующим видом смахнула кусочек арахисовой скорлупы с его рукава.

— В таком случае нам надо уйти отсюда, сейчас же. — Джек осушил свою кружку и встал с диванчика.

— Почему?!

— Потому что тебе срочно нужны уроки поцелуев, — заявил он. — Думаю, ты не захочешь получить их прямо здесь.

— Поце… Не будь смешным! Я совершенно нормально целуюсь.

— Если это лучшее, на что ты способна, то у тебя и с поцелуями серьезные проблемы. Джек старался изо всех сил, чтобы его голос и выражение лица были отсутствующе-безразличными.

Кэтрин чуть не задохнулась от негодования.

— Извините! Конечно, это не было «лучшим, на что я способна». Я обычно не занимаюсь такими вещами в барах. И заниматься не собираюсь!

— Тем больше причин вернуться к тебе. — Джек сделал нетерпеливый жест. — Ну, давай же! Мне завтра рано вставать. К тому же Тед разболтает о нас всем, кого увидит, и, готов поспорить, что твой Бобби заявится завтра утром к тебе. Если хочешь быть уверенной в себе, то лучше поспешить с уроком. Сейчас — или будет поздно!

— Ты.., ты шутишь? — Она выглядела замечательно, изумительно, восхитительно неуверенной.

Да, им надо уходить, или он за себя не отвечает.

— Я никогда не шучу в таких серьезных вещах, как поцелуи.

Кэтрин покорно поднялась и подала ему руку.

— Никто пока еще не жаловался, что я не правильно целуюсь.

Но Джек уже тянул ее к выходу.

— Возможно, они не знали ничего лучше.

— А ты знаешь?

Джек открыл дверь, обернулся и с ухмылкой произнес:

— Ода.

Как это я могу дрожать, когда кровь, кажется, так и кипит? — удивлялась Кэтрин. И сама же себе отвечала: потому что знаю, что это плохая затея. Разве она уже не решила, что Джек не для нее? А раз так, то ей будет больно, очень больно. Любой, даже не самый умудренный в подобных делах человек, может предсказать, что случится, если они все же сойдутся. Первые несколько дней будут сплошным блаженством. Потом Джек захочет больше времени отдавать работе, а она начнет обижаться на него. Потом он на нее, за то, что заставляет его чувствовать себя виноватым, а она будем считать себя виноватой, что ее обиды заставляют его… И так далее, и так далее. Может, кому-то это покажется несколько запутанным, но для Кэтрин все было предельно ясным.

Рассудок делал все возможное, чтобы предостеречь ее от пагубного шага. Но тело.., тело предательски содрогалось от нетерпения, желая узнать, когда же наконец начнутся обещанные уроки.

Кэтрин не верила, что они ей нужны. По крайней мере, ей так казалось. Но малейшее сомнение должно быть немедленно сведено к нулю.

И к тому же Джек так безразлично небрежен в этом вопросе. Для него это всего лишь несколько ни к чему не обязывающих соприкосновений губ. Ладно, она тоже будет и небрежной, и безразличной. Посмотрим, кто кого!

Они вошли в дом. И Кэтрин безмятежно заявила мадам Зельде, которая сидела в холле первого этажа, читая какой-то журнал в яркой обложке:

— Джек собирается поучить меня целоваться.

Молодые люди направились к лестнице, а пожилая леди с трудом удержалась, чтобы не схватиться за сердце. Надеюсь, она не будет подслушивать под дверью, подумала Кэтрин и добавила:

— Похоже, у меня не все правильно получается. Конечно, у меня нет такого богатого опыта, как у Джека.

— Дело не в количестве, а в качестве, — протянул тот.

Господи, что за скучающий тон! Хотя бы из вежливости мог выказать немного энтузиазма.

Неужели она настолько плохо целуется? Но у нее же даже не было возможности проявить себя.

Оба раза он остановился слишком быстро, к тому же она даже не была уверена, должна ли отвечать.

— Мистер Брэннер! — Мадам Зельда оправилась от потрясения.

— Кто-то же должен ее научить, — откликнулся Джек со среднего пролета.

— Мадемуазель Катрин!

— Все в порядке, мадам Зельда. — Кэтрин открыла дверь в свою квартиру, Интересно, получит ли она удовольствия от этого занятия? А Джек? Как насчет него?

Кэтрин включила свет и бросила сумку в кресло. Что теперь? Предложить ему полоскание для рта? Или ментоловой жвачки?

— Вот это да! — воскликнул вдруг Джек, подходя к висящей на стене фотографии. — Посмотри какая машина!

Кэтрин подошла и взглянула. На переднем плане стояла молодая пара, мадам Зельда с супругом, за ними большой громоздкий автомобиль.

— Никогда не видел ничего подобного, — задумчиво произнес Джек, пристально вглядываясь в изображение. — Хотел бы я знать, что это такое.

— Можешь спросить хозяйку, это она на переднем плане, — немного раздраженно ответила Кэтрин.

— И правда мадам Зельда! — снова воскликнул Джек, наконец-то обратив внимание на передний план.

Господи, какое унижение, с тоской думала Кэтрин. Джек мгновенно забыл о том, зачем поднялся к ней, увидев даже не автомобиль, а его изображение на старом фото!

— Джек, ты собираешься целовать меня или нет?

Не отводя глаз от снимка и не поворачиваясь, он ответил:

— Мы не обязаны делать это, Кэт, если ты не хочешь.

— Если я не хочу? — вспылила она. — Разве это я уставилась на клочок выцветшей фотобумаги?

Джек набрал полную грудь воздуха, потом медленно выдохнул. И повернулся к Кэтрин.

— Но ведь это не я стою посреди комнаты, то бледнея, то краснея, причем с такой быстротой, что приходит на ум вызывать «скорую».

Кэтрин снова вспыхнула.

— Ты смутил меня, — буркнула она.

— До сих пор ты еще ни разу не смущалась. Он подошел и встал перед ней — Ты — та самая женщина, которая рассказывала мне о своих сексуальных предпочтениях еще до обеда.

— Это.., это было совсем другое.

— Да. Мы были не одни. — Джек осторожно, одним пальцем приподнял ее лицо за подбородок. — Сейчас я тебя поцелую. Только ты должна расслабиться. Когда будешь готова, поцелуешь меня в ответ.

В этот момент Кэтрин поняла героинь средневековых романов, которые падали в обморок при любом удобном и не совсем удобном случае. Сердце ее бешено забилось, перед глазами все поплыло…

Стоп! Она же не институтка, собирающаяся целоваться впервые в жизни. Да, конечно, это Джек. Да, он удивительно красив. Да, он потрясающе привлекателен. Да, он сейчас поцелует ее. Так и что?

Это же будет не настоящий поцелуй, а как на сцене. Одно притворство.

Джек глядел на нее и терпеливо ждал. Она медленно подняла голову, посмотрела в его зеленые-зеленые глаза. И увидела там смесь веселья.., и желания. Желания! Желания мужчины, которого даже не надеялась привлечь!

Да поможет ей Бог, она не в состоянии больше бороться с собой. Это чувство было ей хорошо знакомо. Однажды в детстве отец повел ее в парк покататься на чертовом колесе. Ей не хотелось, даже смотреть на него было жутко, но очень хотелось быть с отцом. И все время, пока они поднимались, малышка Кэт сидела с зажмуренными глазами и пыталась убедить себя, что спускаться будет менее страшно. Но когда кабинка пошла вниз, она приоткрыла один глаз и поняла, что стало еще страшнее. Тогда ей захотелось выскочить, немедленно. Но это было невозможно.

Взрослая Кэт вздохнула.., и закрыла глаза.

Джек наклонил голову и очень нежно и легко прикоснулся губами к ее губам. Будто электрический разряд пронзил все тело.

Это короткое, предварительное прикосновение не было настоящим поцелуем, и ей захотелось большего. Никогда еще Кэтрин так не жаждала второго поцелуя, даже с Верноном. Она хорошо помнила, как думала: если будет продолжать целовать его, то, может, получит настоящее удовольствие. Или даже нечто большее.

А Джеку стоило лишь прикоснуться к ней, и уже становится трудно дышать, а сердце почти выскакивает из груди.

Последовало еще одно легчайшее, как пух, прикосновение к уголку ее рта. Потом Кэтрин ощутила, как Джек нежно тронул губами ее щеку и прошептал:

— Ты чудесно пахнешь.

Его дыхание заставило ее задрожать. Джек снова медленно приблизил свой рот к ее и осторожно и ласково тронул его губами.

Кожа его щек была удивительно гладкой очевидно, он не поленился побриться перед их встречей. И эта простая, обыденная деталь согрела то место в сердце Кэтрин, которого до сих пор не затрагивал никто.

Она вспомнила день, когда провела почти пять часов в салоне красоты в ожидании свидания с Джеком. Подготовка и ожидание были частью удовольствия, и немалой. Этому же он учил ее сейчас, легко, будто пером прикасаясь к ее губам.

Джек немного отодвинулся, заглянул в ее затуманившиеся глаза, что-то разглядел в них и потом, только потом поцеловал ее. Сначала коротко, потом дольше, потом глубже и сильнее.

Он нежно, одними кончиками пальцев ласкал щеку Кэтрин, затем погрузил пальцы в ее шелковистые волосы, провел ладонью к затылку и прижал сильнее.

И вот она вся в его власти. И она ничего не знает.

Но готова учиться.

Джек подразнил ее губы, потом захватил нижнюю своими и слегка прикусил. Кэтрин едва не застонала и ухватилась за него, чтобы удержать равновесие. Хотя колени ее готовы были подкоситься в любую секунду, она твердо верила, что не упадет, пока Джек рядом.., близко.., о, так близко…

Она вся отдалась поцелую, обхватила Джека обеими руками. Впервые мужчина казался ей таким сильным, мощным, надежным. А он покусывал ее губы, смаковал, вкушал. Кэтрин наслаждалась каждым мгновением…

Когда все закончилось, Кэтрин вздохнула, но не опустила обхвативших его рук.

— Это было.., было.., неплохо.

— Почему ты не целовала меня в ответ? — мрачно спросил Джек.

Разве нет? Наверное, нет. Потому что полностью отдалась моменту, упивалась им.

— Я забыла, — призналась она.

Джек коснулся ее лба своим.

— Тогда поцелуй сейчас.

Это она могла. Могла наслаждаться поцелуями и потом уйти. Ясно было, что ей надо многому научиться, а Джек очень хорош. Познав, что такое первоклассный поцелуй, она никогда не согласится на жалкую второсортную замену.

И это хорошо.

Кэтрин решительно приподнялась на цыпочки… И они немедленно столкнулись носами.

— Черт, я безнадежна, — простонала она.

— Кэт… — Джек наклонился к ее лицу.

— Ну что?

— Заткнись. И поцелуй. Меня.

Ну, если он так требует… Кэтрин прижалась к его губам. Она сознательно пропустила «нежную» стадию. Если хочет, пусть подает на нее в суд!

Кэтрин попробовала покусывать и пощипывать, как учил Джек, потом прихватила губами его верхнюю губу, немного потянула. И немедленно ощутила ответное потягивание. Да, Джек отвечал ей. Надо взять на заметку: обоюдное участие делает поцелуй намного лучше.

Хотя ей казалось, что лучше уже невозможно. Она призывно приоткрыла губы, приглашая его сделать то же. Но Джек вместо этого покрыл поцелуями ее лицо и устремился к чувствительному месту за ухом…

Кэтрин откинула голову, отдаваясь этим чувственным прикосновениям. Но когда уже готова была застонать, быстро повернула голову и снова прижалась к губам Джека. Никогда, ни в коем случае не показать, как он возбуждает меня, промелькнуло в ее голове. Это всего лишь урок, демонстрация.

И все же она зарылась пальцами в его волосы и прижалась к нему всем телом, отчаянно прося и желая большего, но, зная, что не получит этого.

Джек накрыл ее руки своими и отвел их.

— Х-хорошо, — выдохнул он. — Отличная работа.

— Спасибо. — Кэтрин не знала, что еще можно ответить в такой ситуации.

— Теперь ты понимаешь, что изучение кожи твоего партнера, ее текстуры, вкуса, запаха может быть.., гмм.., приятным?

— Очень приятным, — согласилась она.

— Помни, не торопись перейти к другой части поцелуя. Многие спешат и упускают самое лучшее. — Он кривовато усмехнулся. — Зачастую парни стремятся приступить к главному, по их мнению. Ты должна настаивать, чтобы они не спешили.

— Да. Я буду настаивать. Обязательно. При первой же возможности. Кэтрин энергично закивала.

— И ты должна целовать в ответ.

— Да, знаю. Я учусь.

— Ты замечательная ученица.

— Спасибо. — Да, их беседа далека от интеллектуального совершенства. Но Кэтрин была поражена, что вообще в состоянии разговаривать.

— Ну хорошо. — Джек расправил плечи и покрутил головой из стороны в сторону, как боксер, готовящийся к поединку. — Следующее — французский поцелуй.

Кэтрин ощутила, как внутри у нее все перевернулось.

— Думаю, нам лучше сесть.

Она с сомнением взглянула на диван, но Джек уже направился к нему. Уселся и нетерпеливо похлопал рукой по потертому бархату, приглашая присоединиться к нему. Так буднично, будто они собирались обсуждать преимущества одного автомобиля перед другим или последние изменения в финансовом законодательстве.

Кэтрин послушно подошла и села рядом. Пружины скрипнули.

Будь спокойной. Будь невозмутимой. Будь на высоте, посоветовала себе Кэтрин.

Джек придвинул ее ближе к себе.

— Здесь есть пара уловок…

— Я так и думала.

— Ничего сложного. Просто когда я целую женщину, мне всегда приятно получить сигнал, что она готова перейти к следующему уровню.

Кэтрин полагала, что во время последнего поцелуя вела себя весьма недвусмысленно.

— Разве то, что я растаяла и превратилась в лужицу у твоих ног, не является достаточным сигналом?

— Да. Но при этом я сам, как ты выразилась, должен таять.

Кэтрин попыталась представить, как Джек теряет контроль над собой, потому что так сильно хочет женщину.

— Если я не получил сигнала, — продолжал меж тем свою лекцию Джек, — я могу провести кончиком языка по внутреннему краю ее губы.

Слушая его, Кэтрин невольно чуть разомкнула губы.

— А что потом?

Он остановил взгляд на ее соблазнительном рте.

— Если ты склонна к продолжению, то приоткрываешь губы, вот как сейчас. И можешь взять инициативу на себя, сделав то же самое по отношению к партнеру.

— Хорошо. А дальше?

— Иди сюда, я покажу.

Сердце Кэтрин еще не оправилось после последней демонстрации. Но она была готова. Еще как готова. И наклонилась к нему.

Но, очевидно, недостаточно быстро, потому что Джек встретил ее на полпути. Одной рукой обнял за спину, второй приподнял голову… и продолжил поцелуй с того места, где прервал прежний.

Кэтрин не возражала. Ей верилось, что они достигли достаточно высокого уровня мастерства в искусстве медленных, обольстительных поцелуев.

Вспомнив, что должна отвечать на поцелуй, она обхватила Джека руками за шею и потом, только чтобы показать, что внимательно слушала его наставления, обвела кончиком языка контур его губ… И почувствовала, как он улыбнулся.

— Мило, очень мило, — пробормотал Джек. — Только чуть-чуть приоткрой губы. — И он повторил ее движение.

Кэтрин с величайшим трудом сдержала стон.

— На этой стадии можно делать абсолютно все, — не отрываясь от ее губ, произнес он.

— О, надеюсь только это «все» не связано с проверкой гланд и перекрыванием доступа кислорода.

Джек фыркнул.

— Бедняжка Кэт. — И тут же продемонстрировал «бедняжке» новую эрогенную зону, проведя языком по внутренней стороне ее верхней губы.

Она задохнулась.

— Мне тоже так нравится, — шепнул он, хотя это было совершенно излишне: Кэтрин уже неистово отвечала ему.

Он нежно втягивал ее язык в свой рот, и она немедленно делала то же самое. Кэтрин отвечала ударом на удар, выпадом на выпад, лаской на ласку.

— И не забывай о руках, — в какое-то мгновение напомнил Джек.

Естественно, она забыла. Медленно начала сосредотачиваться на ощущении его волос под своими пальцами, мышц шеи, плеч.

И все это довело ее до состояния чувственной перегрузки.

Но, тем не менее, она хотела большего. Кэтрин чуть подвинулась, подняла руки, расстегнула верхние пуговицы на рубашке и провела ладонью по груди Джека.

Он перевел дыхание и отодвинулся.

— О! Здесь ты выходишь за рамки поцелуев, Кэт.

Она почувствовала легкое головокружение, когда так неожиданно прервался лучший поцелуй в ее жизни.

— Но ты сам сказал не забывать о руках!

— Да, но ты не должна ничего расстегивать, если не планируешь раздеваться сама, поняла?

Кэтрин подумала, что это не такая уж плохая идея. Но Джек не поощрил ее, так что ей ничего не оставалось, как прикинуться легкомысленно-небрежной.

— Поняла. — Она улыбнулась и прикоснулась рукой к губам. — Ой, они онемели!

Джек усмехнулся и застегнул рубашку.

— Значит, я потрудился не напрасно.

Потрудился. Работа. Урок. Тренер. Он просто разил ее этими словами наповал. Кэтрин ощущала, как трепещет каждая клеточка ее тела, а Джек, оказывается, может просто подняться и уйти.

Чудесно. Она тоже сможет.., когда ноги начнут двигаться.

— Отличный урок, Джек. И как, я делаю успехи? — Ее голос звучал почти нормально.

— Считай, что выдержала экзамен.

— Что ж, приятно слышать. И я хочу поблагодарить тебя. Мне понравился медленный старт.

Это действительно делает губы сверхчувствительными и увеличивает силу предвкушения. К тому же знакомит со вкусом и запахом партнера. Прекрасная техника!

Джек как-то странно взглянул на нее.

— Мне тоже всегда так казалось.

— Да, и языком ты тоже отлично работаешь.

Это поглаживание под губой просто замечательно. Готова поспорить, ты добился этим немало побед.

Он потер пальцем висок.

— Хочешь узнать детали?

— Нет! Нет, о Господи, конечно нет! Это просто комментарий. И еще я должна добавить, как это замечательно, когда тебе в горло не заталкивают язык и не надо беспокоиться, успеешь ли вдохнуть, прежде чем…

— Кэт, меня тоже не интересуют подробности.

Ей и самой хотелось о них поскорее забыть.

Кэтрин осторожно встала, выясняя, можно ли доверять ногам. Джек поднялся следом. Пригладив волосы, она проводила его к двери.

— Спокойной ночи, Джек, и спасибо еще раз. Обещаю опробовать твою превосходную технику.

Джек не вышел из комнаты. Он повернулся и закрыл дверь.

— Ты.., ты имеешь в виду Роберта?

— Пока да.

Как она может? — поразился Джек. Как она может стоять перед ним с губами, онемевшими от его поцелуев, и говорить такие слова? Он вложил в них всю свою душу, все сердце, а она.., она холодно, как вивисектор, расчленила их на составные части и выделила только то, что относилось к технике.

Должна же была она хоть что-то почувствовать? Она же начала расстегивать его рубашку!

И если это не доказательство, что она не осталась равнодушной, то что же еще?

Господи, он поверить не мог, что после этих поцелуев, которые воспламенили все его существо и разбередили душу, Кэтрин хочет отправиться и испробовать узнанное на ком-то еще.

На этом Бобби…

— Забудь о Роберте. — Джек схватил ее за руку и повел обратно к только что покинутому дивану. По пути он расстегнул две верхние пуговицы.

— Джек? Что ты делаешь? — изумилась Кэтрин.

— Возвращаюсь назад во времени.

Он усадил ее на диван, сам опустился рядом.

— Кэт.

— Это не лучшая затея. — Она поспешно вскочила.

Джек поймал ее руку и положил себе на грудь.

Кэтрин закрыла глаза.

— Чувствуешь, как бьется мое сердце?

— Черт побери, Джек! — Кэтрин снова села рядом и свободной рукой потерла висок.

— Забудь о Роберте, — повторил он. — Ты же знаешь, между нами что-то есть.

— Я.., я не подхожу тебе, Джек.

— Теперь подходишь.

— Я не всегда так выгляжу, ты же знаешь.

— Я знаю, что ты всегда прекрасна.

— Я… — Кэтрин могла только шептать. — Я боюсь, что мне потом будет больно.

— О, Кэт… — Он буквально выдохнул ее имя.

Чувства переполняли его. — Да разве я могу обидеть тебя. — Джек не знал, что еще сказать, как переубедить ее.

Ее пальцы нервно сжимались и разжимались под его широкой, сильной ладонью. Джек опустил ее. Тогда Кэтрин смотрела на свою руку, лежащую на его груди. Затем закусила нижнюю губу, раздвинула пальцы, подняла вторую руку и положила рядом.

Джек знал, она чувствует, что его сердце колотится, как кузнечный молот, и был рад этому. Он заставил себя не шевелиться, позволил ей делать, что она хочет, желая научить доверять ему.

Кэтрин мечтательно, томительно медленно провела пальцами по его груди, потом двинулась вверх, к плечам, осторожно-осторожно, будто боясь обжечься, сдвинула рубашку. Потом наклонила голову и притронулась губами к груди, прямо над неистово бьющимся сердцем.

— Кэт… — Джек едва узнал собственный голос.

Ладонями он взял ее голову, поднял к своему лицу и впился губами в ее сладостный рот.

Он желал ее сейчас, немедленно. И так и целовал — с яростной страстью, которую до сих пор сдерживал изо всех сил. Его буквально трясло от нахлынувших эмоций. Это было просто невероятно. Он чувствовал себя одновременно могущественным и беспомощным. Он не испытывал такого ни с одной другой женщиной. Это были совсем новые для него ощущения.

Если Кэтрин чувствует хотя бы половину того же, что и он, то нетрудно понять ее сомнения, ее страх, ее колебания.

Это не значит, что он не постарается разубедить ее, заставить взглянуть на вещи его глазами. Джек постепенно начал строить чувственный мир для них двоих. Он шептал ей на ухо ласковые, успокаивающие слова, прижимал ее к себе, нежно гладил шелковистые волосы. Покрывал мелкими поцелуями ее лоб, щеки, подбородок, губы.

Кэтрин легко вздохнула и прильнула к его плечу, поглаживая кончиками пальцев широкую грудь. Джек коснулся губами ее склоненной макушки и прижал Кэтрин еще теснее.

— Джек… — тихо пробормотала она и замерла.

Потом выдохнула с тихим стоном. Он ощутил, как напряжение покинуло ее тело, и понял, что она решила перестать бороться со своими чувствами к нему.

Секунду спустя она повернулась в его объятиях и начала вытягивать рубашку из пояса джинсов, пока не победила в борьбе с ней и не уронила ее на пол.

— Ты такой красавец, Джек! — Она посмотрела на него с восхищением, провела руками по плечам, сжала их и припала к его рту. — Мне так нравится чувствовать твою кожу, — прошептала она, не отрываясь от его губ.

Но у нее тоже есть кожа. Та, к которой он так отчаянно стремился прикоснуться. Мягкая.

Теплая. Надежно спрятанная.

Ищущие пальцы пробежали по краю джемпера и нырнули под него. Кэтрин немедленно прервала поцелуй и вывернулась из его рук.

— Я не могу, — прошептала она, кусая пальцы.

Джек едва мог выговорить:

— Слишком быстро, да? — Он с ума сходил от желания обладать ею. Для него все было совсем не быстро. , Но Кэтрин печально покачала головой, поднялась и одернула джемпер.

— Слишком все. — Она старательно избегала его взгляда. — Ты изумительный мужчина, Джек, но ты сам сказал, что работа для тебя все. Я уважаю это чувство, но не могу вступать ни в какие отношения с человеком, который не будет ставить на первое место меня. Мы с тобой, очевидно, находимся на разных жизненных стадиях, только и всего.

Так много слов, лишних слов… Он все понял.

Тяжело вдохнул и произнес:

— Только и всего? Ты собираешься выбросить то, что есть между нами, то особенное, даже не дав мне шанса? — Джек был настолько ошеломлен, что едва мог говорить.

Наконец она взглянула на него. И Джек увидел, что в прекрасных серых глазах стоят слезы.

— Я не могу позволить себе дать тебе шанс.

— Кэтрин…

— Уходи, Джек. Пожалуйста, уходи!

Отлично. Он уйдет. Но только на время. Джек поднялся, подобрал рубашку, надел и рывком открыл дверь.

— Только ответь мне, Кэт: это из-за Роберта?

— Нет.

— Но ты все еще собираешься Пойти с ним на свидание?

Кэтрин вскинула голову.

— Если он пригласит меня в «Лилии Темзы» — да.

Джек смотрел на нее, тяжело дыша и едва веря собственным ушам.

— Что ж, желаю приятно провести время, — тихо сказал он, вышел и плотно закрыл за собой дверь.

Оказавшись в коридоре, Джек захотел удариться головой о стену. Черт, что же произошло? Она отвергла его. Но не из. — за Роберта ведь?

Нет конечно.

Джек всегда все схватывал налету. И он прекрасно понимал слово «не сейчас». Но не понимал и не принимал слова «никогда», если только в деле не был замешан другой мужчина.

Оказавшись на первом этаже, Джек услышал негромкий голос:

— Мадемуазель Катрин, с ней все в порядке?

Он обернулся. Мадам Зельда сидела в кресле и внимательно смотрела на него.

— О да, с Кэт все в порядке. Она хорошо себя чувствует. Может, даже слишком хорошо.

— А вы, мистер Брэннер? — последовал неожиданный вопрос.

— Со мной тоже все будет хорошо, — ответил Джек. — Я никогда не причиню ей никакого вреда, мадам Зельда. Чтобы она там ни думала.

— Знаю, молодой человек. И если бы считала иначе, не позволила бы вам подняться наверх.

Джек дошел до входных дверей, открыл одну створку, повернул голову и сказал:

— Вы отличная женщина, мадам Зельда. — И вышел.

— Приятно слышать, — пробормотала пожилая леди себе под нос и улыбнулась.

Глава 9

Кэтрин опоздала на работу, потому что проспала. А проспала, потому что не в состоянии была заснуть, так как Джек довел ее своими поцелуями до практически невменяемого состояния.

На ней был новый плащ, шелковые брюки, яркий джемпер. Несмотря на ветреную погоду, она все же распустила волосы, слегка подкрасила ресницы и губы и даже применила тональный крем и пудру, чтобы скрыть красноту вокруг рта, оставшуюся после продолжительного «урока» с Джеком.

Кэтрин не успела ни позавтракать, ни забежать выпить кофе. И уж конечно у нее не было времени добираться до своего кабинета кружным путем в надежде встретиться с Мастерсоном. Ей сегодня вообще не хотелось иметь дело с Бобби. Даже думать о нем не хотелось.

И естественно, по закону подлости, он уже ждал ее в кабинете. Когда Кэтрин вошла, он присвистнул. Наконец-то дождалась! Жаль только, что источником этого восхищенного свиста был всего-навсего Роберт.

— Привет, Боб. — Молодая женщина обошла его и повесила плащ на вешалку.

— Эй, Кэтрин…

Увы, тонкости и чуткости Бобби явно не хватает.

Кэтрин раньше как-то не замечала этого. Ему надо было окинуть ее восхищенным взглядом и сказать что-нибудь вроде: «Отлично выглядишь, детка».

Вместо этого он туповато спросил:

— Что это ты с собой сделала?

— Подстриглась.

— Но ты.., ты выглядишь совсем по-другому!

Да, ничего не скажешь, этот парень просто полон обаяния. Что она в нем нашла? Роберт стоял, прислонившись спиной к стене все с тем же нелестным для нее выражением на лице.

Но Кэтрин заставила себя не обращать внимания на пустяки.

— О, просто я сняла квартиру в городе и теперь имею возможность уделять себе по утрам больше времени.

Она заметила, как взгляд Бобби оторвался от ее глаз и переместился к губам. Может, помада стерлась, подумала Кэтрин и, отвернувшись, начала доставать из ящика папки с доку, ментами.

Сейчас, оказавшись с Бобби наедине, она не могла вспомнить ни одного из преподанных Джеком уроков. Ах да, разговор. Очевидно, ей надо что-то спросить, раз уж Бобби молчит как рыба.

— Давно не виделись, — небрежно произнесла Кэтрин.

Черт, это же не вопрос. Ну и ладно, по крайней мере, хоть какое-то начало разговора.

— Угу. Я уезжал на конференцию в конце той недели на пару дней.

Кэтрин продолжала терпеливо ждать, когда же Бобби скажет ей, как хорошо она выглядит.

Похоже, думает он именно так. А может, у нее попросту тушь размазалась? Ладно, если она хочет добиться хоть чего-то, то сейчас самое время. Кэтрин игриво перекинула волосы на другое плечо, пригладила джемпер. Бобби, не отрываясь, следил за ее движениями.

Он до сих пор выглядел совершенно невменяемым. И уже начал раздражать Кэтрин.

— Ты и тот парень, с которым тебя видел Тед, вы с ним встречаетесь, да? — наконец выдавил из себя Бобби.

— Ну, были пару раз кое-где. — Тут Кэтрин наконец-то вспомнила часть наставлений Джека, подняла руку и поправила Бобби воротник пиджака. — Я готовлю ему рекламный проспект.

— Проспект? Но ты же давно уже этим не занимаешься. А он что, клиент «Эрнст и Брейди»? — Мастерсон нахмурился. Странно, может, он ничего не знает о таких прикосновениях? — подумала Кэтрин.

— Нет. Занимаюсь этим в свободное время.

— О… — Бобби помолчал, с интересом изучая пол у себя под ногами. Послушай, Кэт, по поводу того дела…

— Какого именно? — Кэтрин уже предвкушала победу.

Она глубоко вздохнула, и это движение снова приковало внимание Бобби к ее груди.

А на ней сегодня даже не было того дивного лифчика.

— Ну, с «Берринджер продакшн». Я хотел бы поблагодарить тебя за помощь.

— О, пожалуйста, пожалуйста.

— И потом в кафетерии я повел себя не лучшим образом.

Как бы ей ни хотелось, но это была не та победа, которая требовалась для удовлетворения уязвленного самолюбия. И Кэтрин попробовала еще раз тряхнуть волосами, призывно облизнула губы…

Дьявольщина! Она ощутила привкус тонального крема.

— Слушай, может, сходим в кино? Но Кэтрин совершенно не намерена была встречаться с Бобби не один раз, дожидаясь желанного приглашения в ресторан. Сейчас или никогда!

— А может, пообедаем сначала?

— Гмм.., почему бы и нет? Заскочим по пути перехватить по сандвичу и кружке пива.

— По сандвичу? — Кэтрин хихикнула, как тогда в баре, и поклялась себе, что больше никогда в жизни этого не сделает. — Какой ты смешной, Бобби! Первый раз, когда приглашаешь девушку на свидание, должен быть особенным. Она снова провела языком по губам и подвинулась ближе, притворно скромно потупила глаза и посмотрела на него из-под опущенных ресниц. — Я так давно нигде не была. — Ну же, Бобби, давай, давай! мысленно поторопила его она и сказала вслух: У меня подходящее настроение для обеда в ресторане.

— Ну, в таком случае, может, тебе захочется пойти в «Лилии Темзы»?

— С удовольствием!

Он нервно сглотнул.

— Отлично. Значит, пойдем туда.., с-сегодня.

Ну наконец-то! Добиться от него приглашения оказалось так сложно, что Кэтрин едва не отказалась от своего намерения. Но вовремя вспомнила, что Бобби должен хотя бы расплатиться с ней за помощь.

— Хорошо. Заезжай за мной.., скажем, часов в семь? — Кэтрин взглянула на него, и Роберт молча кивнул. — Вот адрес. И не забудь заказать столик. Она написала несколько слов на обратной стороне визитной карточки и протянула ему.

— Да, конечно. — Бобби взглянул на адрес, моргнул. — Буду ровно в семь.

Кэтрин улыбнулась и скользнула на свой вращающийся стул.

— До встречи.

И открыла папку с текущими делами.

Кэтрин не задержалась на работе ни на секунду, чтобы успеть застать Джека под навесом.

Конечно, сначала придется преодолеть первоначальную неловкость, но ей безумно хотелось сказать ему, как она ценит все, что он для нее сделал, и сообщить, что получила желанное приглашение в «Лилии Темзы».

Дойдя до угла, Кэтрин быстро расчесала волосы, расправила плечи, изобразила самую сексуальную улыбку и повернула, готовая к восхищенно-призывным свистам механиков… И сначала даже не поняла, чем они заняты. Перед навесом стоял грузовик с низкой платформой для буксировки машин. Трое парней цепляли тросы к «Фантому», а водитель курил возле открытой дверцы.

Кэтрин подбежала к механикам, тронула одного за плечо.

— Где Джек?

Парень разогнулся, еле взглянул на нее и указал пальцем за спину, на мастерскую. Кэтрин бросилась туда.

— Джек!

Ее встретила удивительная для такого места тишина. Несколько автомобилей в разной стадии готовности стояли тут и там, но не было видно ни одного человека. Она пробиралась между машинами, пока не заметила внутри одной Джека. Он сидел, положив руки на руль, и невидяще смотрел вперед.

— Джек!

— Кэтрин? — Джек поднял скучные, невыразительные глаза.

Господи, да он ужасно выглядит, подумала Кэтрин. Будто похоронил кого. Хотя для него, наверное, так и есть.

— Джек, что случилось?

— Владелец решил забрать «роллс».

— Мне очень жаль, — тихо произнесла Кэтрин, останавливаясь рядом с ним.

— Да.

— Почему?

— Он разводится.

— Господи, а это-то тут при чем?

— Он продаст «роллс» как есть. Не хочет вкладывать деньги, чтобы его бывшей половине больше досталось. , — Но ты же совсем недавно приступил к его реставрации. О чем твой клиент думал раньше?

Не знал, что будет разводиться?

— Мы подписали договор больше года назад, — монотонно произнес Джек.

— Что? Ты столько времени занимался…

— Я занимаюсь машиной столько, сколько считаю нужным, — сухо ответил он.

— Тебе надо научиться работать по-другому, Джек.

Он посмотрел на нее с плохо скрытым раздражением.

— Я не собираюсь ничего менять. — Каждое слово упало тяжело, как кирпич.

— Но, Джек, ты же говорил, что мечтаешь иметь свой раритетный автомобиль, даже показывал мне его. Помнишь, когда мы заезжали в кафе? Твой стиль работы ничуть не помогает тебе приблизиться к цели, Джек.

— Кэт, перестань, пожалуйста.

Она покачала головой.

— Господи, Джек, какой ты упрямый!

— Я-то думал, ты понимаешь меня, но ты… ты такая же, как любая другая, кого я знаю, с горечью бросил Джек.

Он полагал, что это прозвучит оскорблением, но Кэтрин восприняла его слова как комплимент.

— Нет, я понимаю тебя, но так уж получилось, что не согласна с тобой. А это большая разница.

— Суть одна и та же.

Не было никакого смысла продолжать этот разговор. По крайней мере, до тех пор пока Джек не остынет и не сможет взглянуть на ситуацию здраво.

— Мне очень жаль, правда, жаль… Кстати, я зашла сказать, что сегодня вечером иду с Бобби в «Лилии Темзы».

Он медленно кивнул.

— Поздравляю. Ты ведь именно этого хотела.

Они посмотрели друг на друга, потом одновременно отвели глаза.

— Спасибо тебе, Джек.., за все.

— Пожалуйста.., за все.

— Пожелаешь мне удачи?

— О, у тебя все будет отлично.

— Мадам Зельда, у меня к вам огромная просьба. Не могли бы вы одолжить мне еще разок то платье? Красное, шелковое. Я искала в магазинах что-нибудь в таком же духе, но безуспешно. — Кэтрин надела было блузку без рукавов, в которой ходила с Джеком в «Караван», но почему-то сегодня ей не хотелось быть в этом наряде.

Мадам Зельда внимательно посмотрела на явно нервничающую молодую женщину, кивнула и указала на кресло.

— Конечно, мадемуазель. А позвольте поинтересоваться, почему это вы так взволнованы сегодня?

— Я иду с Бобби в «Лилии Темзы»!

— Почему?

— Как почему? — изумилась Кэтрин. — Мадам Зельда, вы же помните, я рассказывала вам о Бобби.., о Роберте Мастерсоне с моей работы.

— Конечно, помню. Но «Лилии Темзы» — и вдруг с Бобби… Интересный выбор. — Мадам Зельда посмотрела куда-то вдаль. Когда Кэтрин проследила за ее взглядом, то, поняла, что хозяйка смотрит в сторону «Авто-Брэннер». — Что ж, берите, — со вздохом сказала она и отвернулась.

Джек сидел в машине и чувствовал себя… Да, как же он себя чувствовал? Примерно, как осужденный на повешение, стоящий на табурете и ожидающий, когда табурет вышибут у него из-под ног. Сначала чертов хозяин «роллса» отнял у него возможность окончить один из лучших проектов в его жизни, а теперь еще это! Кэт, Кэтрин отправляется в ресторан со слизняком Бобби! Он никогда не видел парня, но почему-то считал это определение наиболее для него подходящим.

Конечно, Джек знал, что она добивалась этого Приглашения, но так было до вчерашней ночи.

Как она может проигнорировать то, что произошло между ними? Он, например, не мог…

Естественно, Джек слышал, что Кэтрин сказала по поводу его увлеченности работой, но разве он когда-нибудь уделял работе больше внимания, чем ей?..

Хотя только что именно так и поступил. Конечно, он был зол и на клиента, и на себя, за то, что «роллс-ройс» теперь практически погиб, но выместил-то раздражение как раз на Кэтрин.

Она вроде бы не обиделась, но, тем не менее, все же идет на свидание с этим.., этим…

Джек вылез из машины, вышел из мастерской и направился к своему «саабу». В этот момент перед домом мадам Зельды остановилось такси, оттуда появился молодой человек лет двадцати восьми-тридцати и направился к дверям. Слизняк Бобби?

Джек подождал несколько минут, и парень показался снова, на этот раз вместе с Кэтрин.

Кэтрин! Ему показалось, что его ударили в солнечное сплетение. На ней было то чудесное красное платье с короткой юбкой и черные туфли на высоченных тонких каблуках.

Парень обнимал ее за плечи. В глазах Джека потемнело.

Парень обнимал Кэтрин. Его Кэтрин. И она сказала, что собирается опробовать свою новообретенную технику поцелуев на этом типе.

Никогда!

Позабыв обо всем на свете, Джек завел мотор и последовал за удаляющимся такси.

Джек был одет довольно небрежно даже по менее строгим критериям, чем в «Лилиях Темзы». Он прошел в мужской туалет, умылся, причесался и отправился искать столик.

— Вы сделали предварительный заказ? — спросила хорошенькая девушка, встречающая посетителей.

— Нет, зато у меня привычка давать хорошие чаевые, — ответил Джек, доставая из кармана двадцатифунтовую банкноту.

Бумажка исчезла мгновенно, будто ее и не было.

— Подождите минутку, сэр.

Пока Джек думал, что бы это могло означать, красотка соскользнула с высокого табурета, заглянула в гардероб и вернулась, неся темно-синий клубный пиджак, который подала ему с милой улыбкой.

— Чтобы вы не чувствовали себя неуютно, сэр.

Пиджак был коротковат в рукавах и узковат в плечах. Черт, и как это ему может быть уютно в таком? А с другой стороны, думал Джек, следуя за девицей, разве я ожидал, что буду ощущать себя комфортно, пока Кэтрин пытается соблазнить другого мужчину?

Он увидел их сразу. Они сидели в середине полупустого зала. Да-да, полупустого! Или другие подойдут позднее, или он напрасно выбросил двадцатку. Ладно, черт с ней!

Кэтрин сидела к нему спиной, так что, проходя мимо, Джек сумел рассмотреть ее спутника. Довольно щуплый, так что о телосложении даже говорить неловко, невыразительное лицо, противный голос. Слизняк, как есть слизняк. И с таким ему предстоит соревноваться?

Джек немедленно почувствовал себя лучше.

Но ненамного.

Девица попыталась провести его в самый незаметный, темный угол зала. Но он рассудил, что двадцать фунтов — сумма достаточная, чтобы получить лучшее место, и сел неподалеку от Кэтрин и Бобби.

Не говоря ни слова, девица приняла его решение, исчезла на мгновение и вернулась с меню. Джек поблагодарил ее, а когда поднял взгляд, то увидел, что Кэтрин, полуобернувшись, смотрит на него широко открытыми от удивления глазами. Или от гнева? Но уж никак не от страсти. Определенно не от страсти. Ничего, это изменится.

Он выдержал ее взгляд, потом послал воздушный поцелуй одними губами. Кэтрин закатила глаза, потом снова обратила внимание на Роберта. Полное, безраздельное внимание. Да, ее можно было бы снимать для учебного фильма «Как надо обольщать мужчину»!

И он должен сидеть и смотреть, как она флиртует и делает решительно все, чему он ее учил! Кстати, следовало признать, что Кэтрин держалась совершенно естественно, так что непонятно, надо ли было вообще ее чему-то учить?

Похоже, все это она умела и раньше…

Молодая женщина немного наклонилась вперед, прикоснулась длинными пальцами к руке Бобби и засмеялась. Что же, черт побери, ее так развеселило, захотелось узнать Джеку.

Когда им подали салат, Кэтрин достала из своей порции крошечный физалис и предложила его Бобби, игриво положила ему в рот и позволила пальцам замешкаться на его бледных губах.

Джек содрогнулся от отвращения и негодования. Он был уверен, что не учил ее ничему подобному. Это ее импровизация, и, надо признать, весьма удачная.

Кэтрин выглядела просто великолепно. Сексуально обольстительно. Сногсшибательно. Посетителей в ресторане было по-прежнему немного, но все взгляды были устремлены на нее.

Кожа ее буквально светилась, улыбка — ослепляла. Джеку захотелось пройти по залу и завязать всем глаза.

Так в чем же вообще заключался смысл его похода в ресторан? Насколько Джек слышал и видел, слизняк Бобби был слишком потрясен, чтобы вести связную беседу.

Джек едва ли понимал, что там, в его тарелке, — что-то куриное, кажется. Но вот Кэтрин и Бобби покончили со своей едой, и им подали счет. Молодая женщина спокойно пила из своего бокала, но ее спутник взглянул на счет, наклонился и что-то тихо сказал ей. И в этот момент Кэтрин, старательно избегавшая взгляда Джека, быстро посмотрела в его сторону. Потом уставилась на Бобби, и часть оживления покинула ее лицо. Одна бровь приподнялась.

Удивленно? Вопросительно?

Роберт передал счет ей! Джек даже рот разинул от изумления, когда увидел, что Кэтрин потянулась за сумкой. Нет! Всегда платит мужчина! Он точно помнил, что говорил ей это.

Но она достала кошелек. И Джек едва не вскочил с места и не схватил этого мерзкого типа за шиворот. Но сдержался.

Они поднялись и вышли. Джек смотрел им вслед и видел, как Роберт положил руку ей на талию. Нет! Это он, Джек, должен обнимать Кэтрин за талию! Такую тонкую, такую гибкую. Потом повернуть ее лицом к себе.., и припасть губами к ее губам…

Джек очнулся от внезапного приступа вожделения и понял, что понятия не имеет, куда же направилась Кэтрин со своим спутником. Он швырнул на стол несколько бумажек и бросился к выходу.

— Сэр? — остановила его приветливая девица.

— Что? — Джек поверх ее головы пытался увидеть, где же Кэтрин.

— Ваш пиджак, будьте любезны.

Джек сбросил указанный предмет одежды и кинулся на стоянку. Он добежал до своего «сааба» и увидел отъезжающее такси. Вскочив в машину, рывком запустил мотор и последовал за ними. И скоро понял, что они направляются к Кэтрин домой.

Может, парень просто высадит Кэт? Джек припарковался на обычном месте и стал ждать. А Кэтрин и Роберт тем временем уже вошли в дом.

Джек сидел и считал минуты до возвращения Бобби. Но тот не возвращался. И когда терпеть стало невмоготу, выскочил из машины, хлопнув дверцей, и решительно перешел улицу.

Какой же Бобби скучный. Скучный! Как она вообще могла заинтересоваться таким занудой?

Весь вечер он рассказывал ей скучнейшие истории про свою невыразительную жизнь, обсуждал скучные проблемы своей скучной работы и ни разу не задал ей ни одного вопроса.

Раньше он, по крайней мере, разговаривал с ней о делах, но сейчас вел себя так, будто она — недоумок.

Кэтрин уже показала ему квартиру, за исключением спальни, и теперь решала, предложить ли ему кофе или пригласить присесть на диван. На тот самый, где еще накануне она сидела и целовалась с Джеком.

Может, тогда не на диван, а куда-нибудь еще? Хотя какая разница? Она приложила все возможные усилия, но Бобби так и не отважился прикоснуться к ней. Кэтрин уже решила, что, когда он наклонится, чтобы поцеловать ее, она отстранится и спросит, считает ли он ее теперь достойной великой чести быть его девушкой. А когда Бобби ответит утвердительно, выставит его за дверь.

Отличный сценарий, похвалила себя Кэтрин.

Только вот кто-то позабыл сказать Джеку, что в нем для него роли не отведено.

Раздался резкий, стук во-входную дверь и громкое требование:

— Техническое обслуживание! Откройте немедленно!

Кэтрин тут же узнала голос. Она совсем не удивилась, увидев Джека в ресторане. Но сейчас?

Бобби нервно взглянул на часы.

— Ни днем, ни ночью им нет покоя.

— Похоже на то. — Кэтрин ослепительно улыбнулась. — Хочешь кофе?

— Ты не собираешься открывать дверь?

— Мне кажется, это должна сделать хозяйка, заявила Кэтрин.

Стук раздался снова, вернее грохот, и на этот раз уже в ее дверь. На стене задрожали фотографии. Интересно, а куда же делась мадам Зельда? Неужели ушла и оставила входную дверь открытой? Не похоже. Но не могла же пожилая достойная леди быть участницей этого представления? Или могла?..

— Техническое обслуживание. Поступила жалоба на запах газа.

Ясно, Джек не собирается уходить. Так что остается только впустить нежданного визитера и поскорее покончить с досадным эпизодом.

— Здесь все в полном порядке, — заявила Кэтрин, распахивая дверь.

— Вы не можете знать этого наверняка. — На Джеке уже был пояс с инструментом; — У газа нет ни цвета, ни запаха.

— Именно поэтому в него добавляют отдушки. — И Кэтрин попыталась закрыть дверь, но он сунул ногу в щель и помешал ей. — Уж не собираетесь ли вы проводить инспекцию?

— Именно, — заявил Джек и вошел.

Что, к дьяволу, он себе позволяет?

Джек окинул Бобби презрительным взглядом и повернулся к молодой женщине.

— Где газовая колонка?

У Кэтрин была возможность или подыграть Джеку, или показать, что она знает, кто он такой на самом деле. И его взгляд явно понуждал ее предпочесть последнее. Поэтому, естественно, она не стала.

— Понятия не имею. Разве у вас нет газового детектора?

— Сейчас нет.

— Тогда, возможно, вам стоит перенести эту… инспекцию на другое время? Когда принесете с собой детектор. Да и хозяйка дома как раз будет на месте.

Джек звякнул инструментами.

— Я никогда не прощу себе, мисс, если с вами что-то случится, пока я схожу за ним.

— Послушай, Кэт, все в порядке. — Бобби направился к выходу. — Мне все равно пора уходить.

Кэтрин метнула на Джека испепеляющий взгляд и пошла проводить Бобби, надеясь хоть на прощальный поцелуй. Прямо перед носом у Джека. Разве это будет не здорово? А может, Бобби пригласит ее еще куда-нибудь или выскажется по поводу того, как она изумительно сегодня выглядит…

Увы, все, чего она удостоилась, было короткое «увидимся завтра».

Кэтрин закрыла дверь с обманчивой мягкостью, послушала удаляющиеся шаги Бобби и только потом повернулась к Джеку.

— Что это ты такое делаешь?

Джек снял пояс с инструментами и положил его на пол.

— А что ты такое делаешь?

— Только то, о чем неоднократно тебе говорила. Пытаюсь заставить Бобби допустить, что он ошибался на мой счет, и признать, что меня можно считать настоящей, заслуживающей ухаживания женщиной. А потом сообщить ему, какой он болван. — Кэтрин скинула туфли с большей силой, чем была необходима. И они приземлились рядом с поясом Джека.

— Он же повел тебя в «Лилии Темзы». Разве этого мало?

— Да.

— Кстати, я заметил, что тебе пришлось заплатить за обед.

Да, болезненный удар.

— У Бобби не нашлось достаточно наличных.

Я не дала ему много времени на подготовку.

— Он мог бы выписать чек.

— Знаю, — неохотно согласилась Кэтрин. Именно поэтому я и хотела добиться его признания сегодня. А теперь придется снова идти с ним куда-нибудь, — Но почему? — спросил Джек.

Господи, да неужели так трудно понять?

— Да потому, что я хочу, чтобы Бобби слюнями исходил, глядя на меня, вот почему! Ты не был с нами тогда, в тот день. А он искренне удивился, что я могу считать себя привлекательной для мужчин. Было совершенно очевидно, что он никогда в жизни не думал обо мне как о женщине. Я знаю, что должна быть выше этого, но не так то просто быть женщиной в нашем чертовом обществе. Что бы ты ни делала, как бы ни была умна, чего бы ни достигла, но судят тебя в первую очередь по внешности. Так что мне просто необходимо, чтобы Бобби признал мою женскую привлекательность.

— Совсем спятила, да? Пусть этот недоумок оставит все свои слюни при себе. Если тебе нужны подтверждения твоей женской привлекательности, я справлюсь с этим самостоятельно.

И Джек решительно подошел к ней, взял за руки и притянул к себе самым собственническим образом. Очень убедительно. Весьма эффективно. Отбросив все хоть отдаленно напоминающее медлительную, мягкую нежность, он поцеловал ее. В этом поцелуе было только яростное нетерпение мужчины, желающего обладать женщиной. И это было именно то, в чем нуждалась сейчас Кэтрин.

Она даже не забыла отвечать ему, когда Джек неожиданно отстранился от нее.

— Ну как? — Он взирал на нее, весь такой мужественный, такой страстный…

Да, как? Кэтрин быстро переоценивала ситуацию. С одной стороны, несмотря ни на что, ей все же удалось привлечь красавца механика, который потрясающе целовался и наверняка был еще лучшим любовником. И сейчас он сжимал ее в объятиях. Если только она подаст сигнал, он подхватит ее на руки, отнесет в спальню и займется с ней любовью — сумасшедшей и страстной любовью.

Но, с другой стороны, она была уверена на девяносто девять процентов, что потом он раскается в этом. Однако если Джек уйдет сейчас, то и раскаяние наступит тоже сейчас.

Да, однопроцентный шанс, что она все же может быть счастлива с ним, Джеком, казался все более и более вероятным и привлекательным.

Джек немного ослабил стальную хватку.

— Все, что я прошу, это дать нам шанс.

Она странно улыбнулась.

— Однопроцентный шанс?

— Любой.

— Думаю… — Кэтрин провела пальцем по его твердому подбородку, — ты можешь сделать это.

— Что «это»? — прорычал он все так же мужественно.

— Мне нужно признание моей женской привлекательности.

Джек опустил глаза.

— Ты не должна полагаться на мнение каждого идио…

Кэтрин остановила его, приложив указательный палец к губам.

— Почему бы тебе, дураку, наконец не заткнуться и не поцеловать меня?

— Ты считаешь меня дураком?

— Естественно, если до сих пор не целуешь меня.

Джек дураком никогда не был. Но и заткнуться не мог. Он посмотрел на Кэтрин так проникновенно, чтобы она точно поняла, что он испытывает, и прошептал:

— Ты красавица, Кэт, настоящая красавица.

Ты невероятно желанная женщина. Слишком невероятная женщина для Бобби.

— Для кого?

— Вот именно. Лучше забудем о нем. Знаешь, когда в ресторане он обнял тебя за талию, я хотел вскочить и размазать его по стенке. Это была подсознательная реакция. Я готов был совершить насилие, лишь бы вернуть тебя. Заявить, что ты — моя.

Кэтрин смотрела на него не моргая.

— Я хотел тебя. — Джек улыбнулся и немного сдвинул платье с ее плеча. И сейчас хочу. — Он прижался губами к изумительной коже.

Кэтрин задрожала и запрокинула голову. Джек немедленно воспользовался этим, хотя кровь пульсировала в висках с такой силой, что даже глаза болели. Когда он приник губами к ее шее, то ощутил ответное бешеное биение ее сердца.

Он не собирался пугать ее.., или себя. Тщательно контролировал свои движения. Чувствовал, что достаточно одного неточного, неверного, и все будет потеряно.

— О, Джек, — шепнула Кэтрин и припала жадными губами к его рту.

Джек ответил легко, нежно, но она недовольно поморщилась, снова притянула его к себе. И попросила, нет, приказала:

— Еще!

И одно это короткое слово изменило все. Джек снова поцеловал ее, игнорируя всю ту технику, которой накануне учил ее. Им владела и его вела неистовая, дикая, необузданная страсть.

Язык погрузился в сладостную пещеру ее рта, и Кэтрин застонала. Черт, наверное, слишком глубоко…

Джек попытался отодвинуться и извиниться.

Но Кэтрин обхватила его лицо ладонями, погрузила свой язык в его рот, так что извинения были забыты.

Он провел руками по ее спине, по бедрам, скользя по шелку, блаженствуя от ощущений под пальцами, потому что под гладким шелком была она, Кэтрин, Кэт… Он чуть сжал пальцы и был вознагражден еще одним негромким, но таким упоительным стоном.

Ему хотелось быть с ней, наслаждаться ее прикосновениями, чувственными поцелуями, не спешить, длить эти мгновения. Но Кэтрин, как всегда, хотела что-то сказать.

— Мне кажется, этот урок мы уже основательно усвоили. — Она посмотрела ему в глаза и провела руками по его широким плечам вниз.

— Что ты имеешь в виду?

— Я имею в виду то, что постоянно думала о тебе со вчерашнего вечера.

— Приятно слышать, что не я один этим занимался.

Она игриво улыбнулась.

— Ты тоже думал о себе?

— Да. О том, как мне не хотелось останавливаться. Не хотелось уходить. — Джек крепче прижал ее к себе.

— Гмм… — Кэтрин провела пальцем по его шее до ямочки у основания и дальше вниз, по груди. Он не был уверен, что учил ее этому. — И на чем же мы прервались? О, кажется, помню. Неотрывно глядя Джеку в глаза, она начала расстегивать его рубашку.

Он чуть отстранился, что было все, что он мог выдержать, не накинувшись на нее, не сорвав одежду, не занявшись с ней любовью…

Потому что это будет любовь, не секс, наконец признался он себе. Эта женщина сразу вошла в его жизнь, вся, целиком, и поэтому любовь тоже пришла быстро. Но Джеку казалось, что еще рано говорить ей об этом — едва ли она поверит.

— Вчера вечером ты тоже отстранился. — Кэтрин опустила руки. — Я что-то делаю не так? — Он покачал головой. — Тогда что?

— Разве ты не помнишь, что я говорил?

— Что я не должна ничего расстегивать на партнере, если не собираюсь раздеваться сама?

— Именно. — Слова давались ему с трудом. — Так что же ты делаешь, Кэт?

Она взглянула на него с таким выражением, которого ему не забыть до конца своих дней.

— Полагаю, раздеваюсь.

Кэтрин завела руку за спину, расстегнула молнию и, прежде чем Джек смог что-то предпринять, сбросила с себя платье. И осталась перед ним почти обнаженная, в одних только красных трусиках.

Он не мог дышать. Он не мог думать. Он не мог двигаться.

— Ты.., ты хорошо выглядишь, — через силу пробормотал Джек, лишь бы не наброситься на нее.

— Тогда почему ты там, а я — здесь?

Он не знал этого и не мог понять, потому что мозг отказывался функционировать. А вся кровь мгновенно прихлынула к тому органу его тела, который больше всего был нужен в этот момент.

Приказывая себе делать все медленно, Джек шагнул к ней.

— О, не сюда, — сказала Кэтрин.

Она передумала! Джек едва не схватил свой пояс с инструментом и не разнес дом мадам Зельды.

— Спальня — там.

Дом был спасен.

Однако Джек лишился способности двигаться. Потому что зрелище обнаженной спины Кэтрин, ее плавно покачивающихся бедер и длинных голых ног было завораживающим. И он надеялся, что это ему удастся запомнить на всю жизнь, несмотря на неработающий мозг.

Кэтрин остановилась в дверном проеме, повернулась к Джеку в профиль, продемонстрировав одну грудь, и спросила:

— Идешь?

— Да. — Но он по-прежнему не сдвинулся с места. Не мог сдвинуться. Потому что в легких не было воздуха. Потому что он не дышал. Просто не мог.

— Надеюсь, это придаст тебе решимости. — Кэтрин проворно стянула красные трусики и швырнула их через всю комнату в его сторону.

От неожиданности Джек глубоко вдохнул. Это решило проблему нехватки кислорода. Сдирая рубашку и одновременно расстегивая ремень на джинсах, он кинулся к ней. Кэтрин, смеясь, вбежала в спальню и замерла.

Господи, прошла, кажется, целая вечность с тех пор, как он растирал ей ноги после встречи на балконе. Она стояла сейчас, обнаженная, и молча глядела на кровать. Может, передумала? Джек не хотел, чтобы она передумывала, когда он был не в состоянии думать вообще.

Он приблизился к ней сзади, пытаясь сказать что-то не совсем глупое. Положил руки ей на плечи, хотя предпочел бы найти Для них более подходящее место, и начал:

— Кэт…

Она засмеялась и указала пальцем.

— Смотри, постель уже разобрана.

— И что в этом смешного?

— Посмотри на подушку.

Джек пригляделся и увидел небольшой блестящий конвертик.

— Что ж, это все объясняет, — усмехнулся он.

— Как насчет того, чтобы объяснить мне?

— Когда я пробегал мимо мадам Зельды, она спросила: «Вы планировали это, молодой человек?» А я ответил «нет». Тогда она сказала:

«К счастью, я подумала обо всем».

— Вот это да! Слава Богу, что я не привела сюда Бобби.

Джек обнял ее за талию и прижал спиной к своей груди.

— Слава Богу. Потому что я выломал бы дверь, если бы ты не открыла.

— Хорошо. Итак, вернемся к нашему уроку.

Я расстегнула все, что было можно. — Она повернулась в его объятиях и протянула руку к поясу его джинсов. — Осталась только молния.

Джек, нежно взял обе ее руки и закинул их себе на шею, прежде чем поцеловать ее.

— Для молнии еще слишком рано.

Затем он прикоснулся руками к ее грудям — нежным, соблазнительным грудям, погладил плоский живот, языком обвел контур горячих губ.

— Но что.., что случится, если я расстегну ее сейчас? — Она дышала часто-часто. И ему это нравилось, очень.

— У нас будет страстный, яростный секс вместо долгого… — Джек поцеловал ее губы, потом подбородок, — медленного… — потом добрался до шеи и ямочку под ней, — чувственного… — он коснулся губами верха ее груди, секса. — И взял в рот сосок.

Кэтрин задохнулась и вцепилась руками в его волосы, содрогаясь от нестерпимого желания, чем доставила ему несказанное наслаждение.

И тут он почувствовал, как молния расстегнулась.

— Кэт… — Как и когда она умудрилась справиться с его молнией? Кэтрин, — начал он заново, — ты…

— Да. Попробуй не отставать, ладно. — И она бросилась на кровать.

Джек расстался с джинсами раньше, чем Кэтрин добралась до середины. А потом.., потом он был сверху, удерживая ее руки над головой, переплетя свои пальцы с ее. Заглянув ей в глаза, он прошептал:

— Ты прекрасна. — Убедился, что она услышала и поверила, и снова поцеловал ее.

Они набросились друг на друга со всей силой так долго сдерживаемой страсти. Когда-нибудь, пообещал себе Джек, я получу наслаждение, неспешно изучая каждый дюйм ее тела, узнаю, что заставляет ее стонать, вздыхать, двигать бедрами и выгибаться. Когда-нибудь, но не сейчас. Потому что сейчас она стонала, задыхалась и выгибалась от любого прикосновения.

Джек упивался ее кожей, ее волосами, выражением ее лица, вздохами и всхлипами, ароматом — всем тем, что делало ее той самой Кэт, против которой он не мог устоять. Он внимательно наблюдал за ней, пока не увидел удовлетворенную улыбку на милых губах — она прикоснулась к нему и убедилась в силе его нестерпимого желания. И эта улыбка лишила его остатков самообладания.

— Кэт, о, Кэт! — простонал он и вошел в нее.

Дал ее горячей влажной плоти привыкнуть к его, пульсирующей, торжествующей, и начал двигаться. Быстрее. Быстрее. Сильнее. Глубже. Потом замедлил темп и заглянул ей в глаза.

— Ты прекрасна, Кэт. Я люблю тебя, — шепнул он и задвигался снова, продолжая шептать ей ласковые слова, пока она не выкрикнула его имя и не изогнулась, прижимаясь еще ближе, а он уже не мог говорить, потому что содрогался в оргазме…

Потом они долго лежали и молча улыбались.

Неожиданно Кэтрин сказала:

— Знаешь, Джек, ты говоришь, что я прекрасна, а вот твои парни почему-то так никогда и не свистели мне вслед.

— Хочешь узнать почему? Я строго-настрого запретил им свистеть вслед моей женщине. Потому что я люблю тебя, Кэт. Сильно. По-настоящему. На всю жизнь. И хочу, чтобы мы были вместе… Молчи, не возражай. Я в курсе всех твоих сомнений. И вот что предлагаю, чтобы ты не боялась, что предпочту тебя чему бы то ни было.

Мы поженимся, как только получим разрешение, и откроем свою фирму. Совместную. Я буду заниматься выполнением заказов, а ты — финансами, рекламой, и всем прочим. Тогда ты никогда не будешь ревновать меня к работе, потому что она будет общей. Согласна?

Кэтрин молчала. Он ждал. Она молчала. Наконец он не выдержал, приподнялся на локте, взглянул на нее и увидел, как по щеке, нежной, любимой щеке, скользит слеза.

— О, Джек! Как же я люблю тебя, Джек, прошептала Кэтрин.

— Тогда докажи мне это сейчас же, миссис Брэннер, — потребовал он и склонился над ней.

Содержание

Честер Редли Хочу замуж

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9